Жемчужина дракона

Глава 7. Подводные течения

— Позовите Милдрют, — попросил лорд Тристан. — Пусть найдет кого-нибудь из слуг, кто принесет ваши вещи. Напишите список, что вам понадобится — завтра мы отплываем рано утром.

— Отплываем? — переспросила я. — Куда же?

— В мой дом. Этот дворец принадлежит моему брату, а я живу совсем в другом месте, и в Анжере всего лишь гость.

Только сейчас я вспомнила слова короля о доме на скале. Значит, это правда — дом посреди моря, где есть дерево, на которое я должна повязать алый шарф, если что-нибудь узнаю. Я машинально потянула концы газовой ткани, подаренной мне королем. Но сейчас этот алый шарф казался мне не подарком, а веревкой, связавшей меня и брата герцога.

— Мой дом стоит на скале, которую местные зовут Драконьими Воротами, — говорил между тем лорд Тристан. — Милях в трех от берега — не слишком далеко, но и не слишком близко. Поэтому лучше сразу возьмите с собой все необходимое. Если на море случится шторм, мы не сможем быстро добраться до большой земли. Мой отец любил проводить там время, а я поселился там, потому что для моего здоровья вреден городской воздух. Врачи советуют покой, тишину, свежесть… Надеюсь, пребывание в моем скромном жилище не покажется вам слишком скучным, — он помолчал и напомнил: — Позовите Милдрют, пожалуйста.

— Да, конечно, — пробормотала я, вышла и оглянулась — Милдрют не было. Мне стало слегка стыдно, что я напрасно заподозрила ее. Воинственная госпожа обнаружилась в соседней комнате — сидела в кресле у письменного стола, забросив ногу на ногу и переплетя пальцы на животе. Она встретила меня очень нелюбезным взглядом, и я сказала, постаравшись улыбнуться как можно приветливее:

— Он зовет вас.

Милдрют сразу же вскочила и стремительно прошла мимо меня, едва не задев плечом. Я вернулась как раз в тот момент, когда лорд Тристан говорил:

— Предоставь леди Изабелле письменные принадлежности, пусть она напишет своему отцу, и поручи передать письмо кому-нибудь из слуг.

— Эта будет ночевать здесь? — спросила Милдрют, совершенно не заботясь, что я все слышу.

— В свете последних событий, ей лучше остаться с нами, — сказал лорд Тристан, а я нахмурилась, пытаясь понять — не было ли опять в его словах скрытого смысла.

Говорил ли он о возможном недовольстве короля или же понял, с кем его братец уединялся во время фейерверка?

— Но леди Изабелле нужны ее вещи. Те же платья, зеркальца — что там вы, женщины, любите?

Милдрют хмыкнула:

— На ней платье порвано. Само собой, ей понадобится новое.

Лорд Тристан удивленно приподнял брови, а я испытала неимоверное желание придушить милочку Милдрют. Удержало благоразумие — она была гораздо сильнее меня, да еще и вооружена.

— Порвала рукав, когда гуляла по саду, — сказала я как можно небрежнее.

— Когда гуляла по саду с королем, — в тон мне закончила Милдрют.

Мы с ней обменялись взглядами, и я поняла, что мира в доме на скале не будет. Лорд Тристан кашлянул в кулак.

— Выполни все, как я сказал, — обратился он к Милдрют. — Уже поздно, надо отдохнуть.

— Будет исполнено, господин, — сказала она услужливо. — А вы отдыхайте. Помочь вам раздеться?

— Сначала помоги леди Изабелле.

Милдрют надула губы и мотнула головой, приказывая мне идти за ней. Мы снова прошли в смежную комнату, где Милдрют достала шкатулку с перьями, откупорила чернильницу и швырнула на стол перочинный нож.

— Можете написать письмо, леди, — произнесла она с такой нарочитой вежливостью, что лучше и сказать было нельзя, как я ей неприятна. — Не берите много барахла — лодка не безразмерная. — Будете спать здесь, я принесу вам матрас и одеяло…

— Милдрют, — послышался голос Тристана, — леди будет спать в постели в этой комнате, а мы с тобой прекрасно обойдемся матрасами.

— Хорошо, господин, — почти прошипела Милдрют, — она же неженка, ей нужна постелька, я понимаю.

Мне стало смешно. Что бы сказала госпожа Милочка, узнай она, что в последние три года мне приходилось спать не только на тощих матрасах, набитых соломой, но и на соломе непосредственно, а то и на каменном полу монастырского карцера, на брошенном поверх платье?

Но я только сладко улыбнулась и ответила:

— Вы угадали, госпожа. Я — существо нежное, о котором заботились, которое выращивали, как редкий цветок. Ночь не в постели, на холодном полу, может подорвать мое здоровье, а вы, судя по всему, обладаете счастливым талантом спать где угодно и не замечать никаких неудобств.

Милдрют не нашлась с ответом, но выразила взглядом всю глубину неприязни, после чего удалилась к своему господину, а я приступила к посланию дяде.

«Дорогой папочка! — вывела я, с удовольствием представляя, как перекосит моего дорогого дядюшку, когда он узнает, что птичка упорхнула из силков. — Его Величество король Рихард оказал нашей семье огромную честь, позволив мне стать личной помощницей лорда Тристана ди Амато. Добрый лорд Тристан любезно принял меня, и я прошу без промедления прислать мне мои вещи, потому что завтра утром я уезжаю к нему, и когда король велит оставить мое служение — мне не известно. Сердечно ваша — Изабелла де Корн».

Я сильно сомневалась, что дядюшка расщедрится, но хотя бы пара платьев на смену была нужна. Сейчас я и в самом деле больше походила на оборванку, чем на дочь барона.

Письмо я не запечатала — к чему? Все равно завтра все узнают о том, что король Рихард подарил племяннику игрушку. Погубит ли это мою репутацию? О, несомненно. Но едва ли кто-то станет меня осуждать — укажи король Рихард на любую нежную барышню и потребуй в постель себе или кому-либо из своих драконов, родственники леди, удостоившейся таким вниманием, принесли бы ее на блюдце, украсив яблоками и петрушкой, чтобы было вкуснее.

Конечно, лорд Тристан есть меня не станет, но вот насчет остального… Король предоставил ему карт-бланш на пользование мною, и только от его доброты и моей хитрости будет зависеть, как далеко зайдет это пользование. Он, конечно, мил и обходителен, но становиться любовницей сына дракона, который не-дракон, мне совсем не хотелось. Мне вообще не хотелось становиться ничьей любовницей. И женой тоже не хотелось. Слишком живы были воспоминания о королевской тюрьме, где мне пришлось узнать мужчин и некую сторону жизни совсем не с радужной стороны.

Нет, честь моя не пострадала… То есть не пострадало мое тело, а вот душа…

— Письмо готово? — спросила Милдрют, появляясь в дверном проеме.

Я без слов протянула ей лист папируса, она выхватила его, окинула меня взглядом с макушки до пят и исчезла.

— Леди Изабелла, — позвал лорд Тристан, и я заглянула в его комнату, не выходя из-за косяка.

Он стоял рядом с постелью и ждал. Лицо у него было спокойным, даже кротким, и я устыдилась, что думала о нем так же, как о насильнике Ланчетто.

— Я здесь, мой лорд, — сказала я, по-прежнему не выходя из-за косяка.

Тристан повернул голову в мою сторону, и приветливо кивнул:

— Если желаете выкупаться перед сном — ванная комната в вашем распоряжении. По-моему, вход здесь, — он не слишком уверенно махнул на противоположную стену, где виднелась небольшая дверь, полускрытая драпировкой.

— Благодарю, но сегодня я очень устала, предпочитаю сразу лечь спать, — ответила я быстро.

Плескаться голышом в соседней комнате? Нет уж, не заставите.

Про себя я уже решила, что лягу спать в одежде, чтобы быть готовой встретить любые неожиданности, что преподнесет мне драконова семейка.

— Боитесь? — понял он. — Я же сказал, что вам нечего опасаться. Слепые — они, вообще, не опасны, — он улыбнулся, словно извиняясь. — Отнеситесь к этому, как к не слишком приятному, но необременительному соседству.

— Пока вы ведете себя так деликатно, что мне не в чем вас упрекнуть, — сказала я.

— Надеюсь, Милдрют вам тоже не в чем будет упрекнуть, — он добродушно засмеялся. — Вы сразу не слишком поладили, но не сердитесь — просто она очень предана мне, поэтому и ведет себя настороженно. Милдрют — мой телохранитель.

— Есть необходимость в телохранителе?

— Я же брат герцога, — ответил он, пожимая плечами. — К тому же — беспомощный, как младенец. Чтобы оказать давление на брата меня можно похитить, а потом шантажировать Ланчетто.

— О! Какие ужасы вы рассказываете. А брат и в самом деле так к вам привязан, что согласится на сделку с шантажистами?

— Мне хотелось бы верить в это, — сказал он серьезно. — И не хотелось бы узнавать правду на деле.

— Опасаетесь, что братская любовь окажется недостаточно крепкой? — не удержалась я от колкости.

— Да, боюсь умереть, — признал он. — Даже калеки любят и ценят жизнь. Вам, леди Изабелла, может, кажется, что мне уже ничего не надо, но это не так. Я хочу наслаждаться теплом солнца, шумом моря. Лишь потеряв что-то, начинаешь это ценить. Поэтому цените то, что можете видеть — видеть море, птиц, лица родных. А я сейчас ценю, что могу двигаться, слышать, — и он вдруг сказал, совершенно неожиданно: — У вас приятный голос — негромкий, но и не тихий. Вы говорите четко, но не сухо. Ваша речь похожа на рокот прибоя. Да, когда я впервые услышал ваш голос, то подумал — звучит, как прибой…

Я слушала эту странную речь, внимательно наблюдая за ним. Все это очень походило на комплименты, и лицо у лорда Тристана стало таким задумчивым и… мечтательным. Но почему-то я не могла проникнуться этими нежными словами. Всякий раз, когда невидящий взгляд брата герцога останавливался на мне, я ежилась, как от сквозняка.

— Пока ваша телохранитель не пришла, — сказала я, перебивая похвалы лорда Тристана моему голосу, — может, я могу помочь вам? Провожу в ванную?..

— Лучше подождем Милдрют, — ответил он. — Дома я уже знаю, что где находится, поэтому обхожусь сам, а здесь все непривычно. Еще разобью какую-нибудь особо ценную вазочку, — он усмехнулся, — и госпожа Ромильда будет огорчена.

— Госпожа Ромильда? Вы называли ее матушкой…

— Только из учтивости. Вдовствующая герцогиня мне не мать. Но она хорошо относилась ко мне, когда я остался сиротой, я за многое ей благодарен.

— Наверное, необыкновенно сердечная женщина, — поддакнула я.

— Да, наверное, — он склонил голову к плечу. — Вы говорите со мной издали. Почему не подходите? Где-то здесь есть сундук, — он повел рукой, — там должны быть простыни. Я не спал в этой постели, но сидел на ней… Если не захотите ждать Милдрют, можно позвать кого-нибудь из слуг, чтобы перестелили…

— Прекрасно справлюсь с этим сама, — заверила я его.

Он казался удивленным, но спорить не стал, а я бочком прошла к сундуку и откинула крышку. Внутри лежали простыни — белые, как снег, пахнущие лавандой. Я достала их и пару наволочек. На углу каждой был вышит букет фиалок. Очень мило.

Перестилая постель, я косилась на лорда Тристана. Он все так же стоял, опустив руки, и дожидался возвращения Милдрют. Впрочем, она явилась меньше чем через четверть часа и сразу бросилась хлопотать вокруг своего господина.

— Пойдемте, я помогу вам, — сказала она, поддерживая Тристана под локоть, и они удалились в ванную комнату.

Оставшись одна, я огляделась внимательнее. Обычная комната, обставленная немного странно — только и всего. Почему король Рихард хотел, чтобы я шпионила за братом герцога? И как я должна шпионить, и что найти?

Осмотрев комнату и пугаясь каждого шороха, я остановилась возле дверей ванной комнаты. Дверь была прикрыта неплотно, и я услышала приглушенные голоса — Милдрют что-то спрашивала, а Тристан отвечал, но слов было не разобрать.

Это было рискованно и страшно неприлично, притом… совсем недостойно дочери графа де Лалена — но я положила ладонь на дверь и чуть надавила, приоткрывая ее пошире. Теперь мне было не только слышно, что происходит в ванной, но и видно.

— Хороша ли вода? — спросила Милдрют, помогая лорду Тристану найти край ванны и опустить руку в воду.

— Да, все прекрасно, — ответил он.

— Я помогу вам раздеться…

В жаровню были брошены веточки розмарина, и Милдрют только что плеснула на раскаленные камни мятного настоя — ароматные клубы заполнили купальню. От насыщенного травяного запаха слегка закружилась голова, и я как во сне наблюдала, как Милдрют снимает с лорда Тристана халат, а затем и рубашку — все это медленно, словно соблюдая какой-то ритуал.

Я никогда не видела, как женщина раздевает мужчину, и то, что я теперь наблюдала, ломало все мои представления о том, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они одни.

Это было красиво, как танец. Это было сокровенно и чувственно. И — что скрывать — один из танцоров был красив, как бог. Он поднял руки, чтобы Милдрют было легче снять с него рубашку, и мышцы на спине заиграли — рельефные, выпуклые, а кожа его была смуглой и блестела, как полированное дерево.

Я так засмотрелась на лорда Тристана, что не сразу заметила перемены, произошедшие с его телохранительницей, и лишь случайно скользнув взглядом по Милдрют, поняла, что не одна лишь я оценила божественную красоту. Ее лицо утратило суровость, и глаза смотрели с такой нежностью, что не будь брат герцога слепым, он не остался бы равнодушным.

Даже я не осталась — этот взгляд, полный желания, смутил меня необыкновенно. Чувства какой силы могли так преобразить ее? Похоже, этот мужчина был для Милдрют не только объектом вожделения — она прикасалась к нему, будто он был небожителем. Подвязывая ему волосы, она старалась не прикоснуться к его телу, но прижалась губами к темным прядям, собранным в низкий «хвост».

Томление и восторг — вот что это было.

А лорд Тристан ни о чем не догадывался, и когда Милдрют хотела развязать тесемки на его штанах, остановил ее:

— Благодарю, тут я справлюсь и сам.

Я отвернулась, когда соскользнул синий шелк штанов, но успела заметить и узкие бедра, и крепкие ягодицы, и ноги — ровные, как мраморные столбы.

— Держите меня за плечо, господин, — раздался необыкновенно тихий голос Милдрют. — Край здесь… осторожнее… не поскользнитесь…

Плеск воды указал на то, что брат герцога погрузился в ванну, и я снова посмотрела в его сторону.

— Вот мыло, — Милдрют положила ему на одну ладонь мыло, — вот мочалка… — на другую ладонь была положена мочалка из люффы.

— Спасибо, — поблагодарил он ее тепло. — Что бы я делал без тебя?

— Нашелся бы кто-нибудь другой, господин, кто был бы рядом с вами, — ответила она, а я готова была поклясться, что щеки ее покраснели вовсе не от горячего пара.

Постучали во входную дверь покоев, и я испуганно отпрянула, боясь, что буду застигнута на месте, и сделала это вовремя — потому что через пару секунд Милдрют выглянула с таким кислым видом, словно только что съела лимон.

— Что стоишь? — сказала она мне, сверкая глазами. — Иди, открой. Наверняка, притащили твои тряпки!

— Хорошо, — ответила я, стараясь выглядеть равнодушно.

Дверь ванной комнаты закрылась — и на этот раз плотно.

Милдрют оказалась права — дядя прислал мне вещи, и даже не слишком поскупился. Я не стала разбирать их, лишь достала рубашку и платье на смену, и быстро переоделась. Когда лорд Тристан вернулся из купальни, я уже лежала в постели, отвернувшись к стене.

Мне было слышно, как Милдрют расстилает постели для себя и своего господина, как она укладывает его, подсказывая, где подушка, где одеяло.

— Спокойной ночи, леди Изабелла, — сказал лорд Тристан.

Можно было притвориться, что я уже сплю, но почему-то я была уверена, что он знает, что сна у меня нет ни в одном глазу, и мое молчание поймет, как ложь.

— И вам приятных сновидений, — ответила я, не поворачиваясь. — И вам, Милдрют, тоже.

Она не ответила, только презрительно фыркнула, а лорд Тристан поспешил сгладить неловкость:

— В моем доме мы сможем расположиться с большими удобствами, — сказал он. — У вас будет отдельная комната, и никто не станет вас беспокоить.

— Если на то пошло, это я вас беспокою, господин, — ответила я учтиво.

Кто-то — вероятно, Милдрют — резко загасил свечи, и комната погрузилась в темноту.

Я лежала без сна и чувствовала, что лорд Тристан и Милдрют тоже не спят — они как будто затаились, перестав даже дышать. И эта напряженная тишина заставила и меня затаиться, как зверя, на которого открыли охоту. Каждая частичка моего тела, каждая частичка души дрожала, в любую минуту ожидая если не нападения, то какой-то неприятности, опасности. Поэтому когда в дверь загрохотали кулаками и ногами, я не сдержала вскрика и рывком села в постели.

— Зажги свечу! — прошипела Милдрют, а потом я увидела, как промелькнул ее гибкий силуэт мимо окна.

На ощупь добравшись до стола, я шарила дрожащими руками, отыскивая свечу и кресало с кремнем, а Милдрют спросила:

— Кто стучит? — говорила она ровно, твердо, и мне оставалось лишь позавидовать ее выдержке.

— Не бойтесь, леди Изабелла, — раздался над моим ухом тихий голос Тристана, и я от неожиданности отшатнулась, налетев на стол и опрокинув подсвечник. — Не бойтесь, — повторил брат герцога. — Вот кресало, вот кремень…

И то и другое легло в мои руки, и я принялась выбивать искру, в то время как сердце плясало, как паяц на веревочке.

— Это Ланчетто, — недовольно сказала из темноты Милдрют. — Пьяный, не понять, что хочет. По-моему, ее.

Я наконец-то смогла зажечь трут, но после этих слов уронила его, и пламя потухло.

— Одно дело — и то сделать не можешь, — проворчала Милдрют и полезла под стол, отыскивая трут.

Стук в дверь тем временем только усиливался, и теперь я ясно расслышала голос герцога ди Амато — и он выкрикивал мое имя. Я испуганно переступила с ноги на ногу. Если герцог пришел за мной… То кто ему помешает меня забрать, если король не вмешается?..

— Открыть? — спросила Милдрют откуда-то снизу и сразу выругалась: — Еще раз наступишь мне на руку, нежный цветочек, я тебе все лепестки оборву, еще до твоего дорогого герцога!

— Не груби, — одернул ее Тристан. — Иди, открой ему. Он все равно не успокоится, — и позвал: — Леди Изабелла…

С перепугу я позабыла, что это мое имя, и отозвалась, только когда он позвал меня второй и третий раз.

— Леди Изабелла, вам лучше одеться, — сказал брат герцога. — Если Ланчетто буянит спьяну, это надолго.

Милдрют зажгла свечу, мазнула по мне взглядом и произнесла:

— Она и не раздевалась, господин. Наверное, ждала, когда он притащится за ней.

— Нет! — выдохнула я с возмущением.

— Отойдите к стене, — сказал мне Тристан. — А ты, Милдрют, открой, пока он не выбил дверь.

Я послушно отбежала к дальней стене, а лорд Тристан встал посредине комнаты, сцепив за спиной руки и задумчиво наклонив голову.

Ланчетто не заставил себя ждать и ворвался в покои брата, подобно морскому урагану. Следом за ураганом бежала вдовствующая герцогиня, а за ней следовал бывший наставник Неро.

— Где она?! — заорал герцог, отдергивая и чуть не срывая занавеску, отделявшую основную комнату от коридора.

Мать вцепилась ему в руку, умоляя одуматься:

— Ты пьян, Лаччо!.. Уйдем отсюда!..

— Уйти?! — герцог разорался так, что уже брызгал слюной. — Почему ее отдали Тристану? Он все равно слепой, ему без разницы, с какой девкой забавляться!

Он окинул взглядом комнату, но не заметил меня, стоявшую в самом углу. Зато заметил три постели, и ему это, по-видимому, понравилось.

— Доброй ночи, брат, — сказал лорд Тристан. — Что-то случилось?

— Еще спрашиваешь, лицемер проклятый? — прошипел Ланчетто. — По какому праву ты взял то, что принадлежит мне?

— Лаччо, лучше уйдем, — почти простонала леди Ромильда, но сын не обратил на нее внимания.

— Братец, ты немного расстроен, по-моему. Лучше бы тебе и в самом деле сейчас уйти… — начал лорд Тристан, и улыбнулся своей мягкой, почти неуловимой улыбкой.

Это оказалось последней каплей для Ланчетто, и он бросился на брата, а тот даже не подозревал об угрожающей ему опасности. Ланчетто вскинул руку, но тут между братьями встала Милдрют, и воинственного пыла у герцога сразу поубавилось.

— Пошла прочь! — рявкнул он.

— Вы в покоях лорда Тристана, — холодно сказала Милдрют, — а здесь все подчиняются только ему. Правило распространяется и на вас… ваша светлость, — последние слова она произнесла таким тоном, что Ланчетто побагровел от злости.

— Похоже, ты чем-то огорчен, брат? — спросил Тристан учтиво и похлопал по плечу Милдрют. — Так кричишь, что я ничего не понимаю. Тебя что-то расстроило? Вино на празднике было кислое?

Леди Ромильда снова схватила Ланчетто, пытаясь увести, но тот вырвался и от души изругал ее:

— Прекрати цепляться за меня! Я тебе не цыпленок под крылом курицы! Я — герцог, я — сын дракона, и сам дракон! Запомни уже! — тут он заметил меня, прижавшую к стене, и усмехнулся, отерев ладонью рот.

— Относись к матери уважительно, — подошел к нему с другой стороны Неро и тоже взял за локоть — но осторожно, стараясь не раздражать. Он тоже увидел меня и приветливо кивнул, как старой знакомой. — Лучше вернемся, Ланчетто, не будем устраивать…

— Замолчите все! — приказал Ланчетто и одернул камзол, приосаниваясь. Я поняла, что он старается больше для меня. — Все сокровища должны принадлежать мне. И де Корн тоже должна быть моей. Я ее забираю, — он сделал шаг по направлению ко мне, но Милдрют встала у него на пути, а следом за ней и лорд Тристан, который держал руку на ее плече.

— Сожалею, братец, — сказал он миролюбиво, — дядя привел девушку ко мне и сказал, что она останется со мной. Я сразу спросил, как ты к этому относишься, но дядя заверил, что ты отказался от леди Изабеллы в пользу леди Анны.

— Зачем мне эта белобрысая дура?! — вскипел Ланчетто. — Меня бесят ее ужимки! Я захотел эту! — он ткнул в мою сторону пальцем. — И я ее получу!

Ланчетто! — запоздало крикнул господин Неро, но герцог уже бросился ко мне, попытавшись оттолкнуть Милдрют.

Он уперся ладонью ей в грудь, но вместо того, чтобы отшатнуться, Милдрют перехватила его за запястье, выворачивая ему руку.

Герцог снова заорал — на этот раз от боли. Вдовствующая герцогиня бросилась на помощь сыну, но Неро успел перехватить ее.

— Пусти, ведьма! — вопил Ланчетто.

— Надо вести себя подобающе, ваша светлость, — ответила Милдрют язвительно, но отпустила его.

— Чуть руку не сломала, — пробурчал герцог, растирая запястье.

— Давай подождем утра, Ланчетто, — сказал лорд Тристан примирительно, — и уже утром…

Но герцог не стал дожидаться утра.

Он ударил Милдрют кулаком в скулу — быстро, почти без замаха, будто и не был пьян. Телохранительница рухнула, как подкошенная, упав на колени и оперевшись ладонью об пол, а герцог опять бросился ко мне.

Слепой Тристан оказался у него на пути, и я вскрикнула, когда Ланчетто ударил его локтем в лицо, чтобы уступил дорогу.

Но как раз в этот момент брат герцога отвернулся — желая, наверное, понять, что случилось с Милдрют, и удар пришелся мимо. Ланчетто толкнул брата плечом, отчего Тристан чуть не упал, и чтобы удержаться на ногах, вынужден был схватиться за Ланчетто.

Герцога повело кругом, и теперь он едва не упал. Тристан удержал брата от падения и заботливо осведомился, обнимая его за пояс:

— Ты не ушибся, Ланчетто? Нет, нельзя столько пить. Позволь, я помогу тебе присесть. Где-то тут была моя постель… — и он оттеснил Ланчетто совсем в другую сторону — к двери.

Господин Неро подхватил герцога с другой строны:

— И правда, Лаччо, лучше бы тебе отдохнуть, уже на ногах не стоишь.

— Отошли от меня! — рявкнул Ланчетто, пытаясь вырваться, но мужчины держали его крепко и с каждым шагом подталкивали к выходу.

Милдрют поднялась, встряхивая головой и потирая скулу. Наверное, ей надо было помочь, но я была так испугана, что не смогла сдвинуться с места. Герцогиня тоже опомнилась и приникла к сыну, взахлеб уговаривая его уйти.

Они оборвали занавеску на входе, перевернули напольную вазу с цветами, разбив ее вдребезги, и Милдрют уже взялась за рукоять кинжала, глядя на Ланчетто с такой ненавистью, с какой до этого смотрела на меня.

— Опомнись, опомнись, — повторял господин Неро, обхватывая Ланчетто сзади поперек туловища, но герцог всякий раз разжимал его руки.

— Не уйду без нее! Не смейте мне мешать?! — рычал он и рвался в мою сторону, как безумный, но всякий раз нечаянно или умышленно он наталкивался на лорда Тристана, который вторил леди Ромильде, убеждая брата успокоиться и уйти.

— Она — моя! Моя! Ты понял?! — бешено заорал Ланчетто в лицо Тристану и схватил его за ворот рубашки.

— Ее отдали мне!

Я открыла рот от удивления — нет, этот голос не мог принадлежать брату герцога — слишком сильный, слишком звучный, слишком…. нечеловеческий. В нем слышались гортанные подрыкивающие нотки и неприкрытая ненависть. Я не видела лица лорда Тристана, но прекрасно видела, как Ланчетто замер и так же, как я, открыл рот, с удивлением уставившись на брата.

— Ее отдали мне, — повторил Тристан по-прежнему мягко, словно извиняясь, и я подумала, что мне послышалось всё, что прозвучало секундой раньше.

Но Ланчетто мигом успокоился, и господин Неро смог вытолкать его в коридор.

— Он не в себе, — пробормотала леди Ромильда, не глядя ни на кого из нас и втягивая голову в плечи. — Вино было плохим…

— Не сомневаюсь, матушка, что брат не хотел ничего дурного, — приветливо отозвался Тристан, поправляя сбившийся ворот рубашки. — Лучше бы ему сейчас прилечь, пока дядя…

— Что за визг? — раздался вдруг голос, который невозможно было спутать ни с каким другим.

— Ваше величество! — ахнула леди Ромильда и поспешно поклонилась.

Мы все поклонились, потому что в спальню вошел король Рихард, и вид у него был крайне недовольный. Король держал за шиворот Ланчетто — держал его легко, как котенка, и герцог переставлял ноги очень быстро, чтобы успеть ша широким шагом венценосного дядюшки.

Король Рихард отшвырнул Ланчетто к стене, и мать сразу обняла его, словно пытаясь защитить. Хотя защитить от короля-дракона не смог бы и чудо-рыцарь из сказки.

— Ну? — спросил король, обводя нас тяжелым взглядом.

В этот момент можно было позавидовать слепому Тристану, который единственный из нас держался, как ни в чем не бывало. На всех остальных, и меня в том числе, взгляд короля произвел самое гнетущее впечатление.

Мне пожелалось превратиться в диванную подушечку, чтобы затеряться где-нибудь среди простыней и покрывал, но именно на меня король посмотрел особо, сразу определив, кто был причиной раздора.

Герцог одернул камзол, встряхнул головой и, храбрясь, спросил:

— Почему вы отдали девицу де Корн Тристану, дядя? — он сорвался на фальцет и вынужден был прокашляться. — Вы ведь знали, что она понравилась мне. Я выбрал ее!

Господин Неро возник в дверном проеме тихо, как призрак и тут же отступил, стараясь не привлекать к себе внимания.

Тристан склонил голову к плечу, прислушиваясь к разговору. Милдрют, потирая скулу, встала рядом с ним, и он положил руку ей на плечо.

— Потому что я так решил, — сказал король тоном, не терпящим возражений. — Тебе достанется Божоле. Она — редкая красавица, и ее семья — одна из влиятельнейших в королевстве.

— Она — занудная вобла, а ее папаша — тот еще уникальный черт, — сказал Ланчетто сквозь зубы, но потом вздохнул, с видимым усилием смирил гордость, и сказал: — Хорошо, я женюсь на Божоле, но позвольте взять де Корн конкубиной.

— Конкубиной? — король прищурился. — Да, рыжие — самое то для конкубин. Твоя мать ведь тоже была рыжей, Нуччо? — прозвучало это с издевкой, и я не поняла, кому был задан вопрос.

Но все сразу затаились, будто король невзначай бросил камень в стоячее болото, и теперь из его глубин могло вылезти ужасное чудовище.

После недолгого молчания ответил лорд Тристан:

— У моей матери были белокурые волосы, ваше величество, — сказал он ровно, чуть кланяясь в сторону короля, — но мне не хотелось бы вспоминать о ней.

— И то верно, — согласился король.

— Что с девицей де Корн? — напомнил Ланчетто, который немного приободрился и теперь нетерпеливо потирал ладони, как будто уже рассчитывал схватить меня и увести.

Пока я раздумывала, уместно ли будет мне высказать свое мнение о том, где и с кем я хочу остаться, король повернулся к Ланчетто, уперев кулак в бедро и спросил:

— А что с ней? Ты не расслышал? Тебе — Божоле, а де Корн останется у твоего братца. Думаю, она сумеет его расшевелить, — тут он грубо захохотал, а я только стиснула зубы, переживая очередное унижение.

— Но дядя… — начал Ланчетто.

— Я сказал. Тебе еще раз повторить? — король произнес это не слишком громко, но герцога сразу припечатало к стене.

Да что герцог — у меня самой задрожали сердце и колени.

— Нам лучше уйти, — пропищала леди Ромильда, и на этот раз Ланчетто не стал противиться и позволил себя увести.

Послышались быстрые шаги, хлопнула дверь, и герцог с сопровождающими удалились. Король усмехнулся, похлопав лорда Тристана по щеке. Тот стоял, как каменный, но судя по лицу, королевская ласка его не впечатлила.

— Видишь, какой подарок приготовил для тебя любящий дядюшка? — сказал король Рихард, бросая на меня взгляд искоса. — Цени родственников! А три постели — ни к чему, — он сокрушенно поцокал языком. — Совсем ни к чему. Ну все, спокойной ночи.

Тяжело ступая, он ушел, и Милдрют, мимолетно погладив руку Тристана, поспешила запереть двери. Я сделала два шага и без сил опустилась на кровать. Нет, за такие волнения лавандового поля мало. И даже сундук золота — совсем ничтожная плата.

— Ложитесь спать, леди Изабелла, — сказал лорд Тристан, не оглядываясь. — Боюсь, пребывание здесь получилось для вас крайне утомительным.

— Это точно, — пробормотала я, укладываясь и натягивая одеяло до подбородка.

Вернулась Милдрют, загасила свечу, и больше никто не нарушал тишину замка. Я думала, что ни за что не усну, но через час или два усталость взяла свое.

«Подарок особого назначения от любящего дядюшки, — подумала я, уже засыпая. — Три постели — ни к чему. Он так хочет, чтобы я соблазнила его племянника?.. Или… — внезапная мысль обожгла меня. — Или он хочет поссорить братьев?..».