Жемчужина дракона

Глава 19. В плену дракона

Под плотной повязкой я совсем задохнулась. Мои жалобные призывы о помощи заканчивались одним — я получала тычок в живот и на некоторое время выпадала из реальности от боли.

Меня куда-то несли, то ускоряя шаг, то останавливаясь. Пару раз я ударилась обо что-то твердое, что поняла, как дверные косяки, и наконец, меня без особого уважения швырнули — спасибо, что на мягкое, а не на камни.

— Маленькая, а тяжелая, сучка, — проворчал кто-то над моей головой, придерживая меня за шею и плечи. — Свяжи ей руки, пока опять не начала брыкаться.

Я запоздало попыталась пнуть своих похитителей, но успеха это не принесло, и спустя несколько минут мои руки были стянуты на запястьях тонкой, но крепкой веревкой.

— Снимай! — последовал приказ, и тряпку, которой была обмотана моя голова, размотали.

Свет больно ударил в глаза, и я зажмурилась, хотя страх подсказывал поскорее рассмотреть похитителей.

— Рад тебя видеть, красавица, — услышала я голос.

Теперь можно было не торопиться открывать глаза, я и так узнала, кто стоял за моим похищением.

Это был Ланчетто. Господин герцог собственной персоной.

— Надеюсь, путешествие сюда было приятным? — спросил он нарочито-участливо. — Я велел, чтобы с тобой обращались как можно бережнее.

— Можете их наказать, ваша светлость, — ответила я, наконец проморгавшись. — Они несли меня, как мешок с репой, и били еще.

— Ах, негодяи, — посетовал он. — Я разберусь, можешь не переживать.

— Не буду, — пообещала я, обнаружив, что лежала на постели в красивой и богато обставленной комнате.

Здесь не было окон, и свет давал светильник из прозрачного камня. Сверху было приделано медное кольцо, в которое вставлялась палка, чтобы можно было переносить, не обжигая рук. Ланчетто стоял рядом со светильником, и его лицо, освещенное сбоку, теперь ничуть не напоминало человеческое.

К камзолу герцога была прикреплена тринакрия из слоновой кости и золота. Змеиные хвосты изгибались почти под прямым углом, придавая праздничному символу зловещий вид — словно когти, готовые схватить и разорвать.

— Зачем я здесь? — я оглянулась, быстро сосчитав своих тюремщиков. Кроме трех слуг из личной свиты герцога здесь были шесть или семь гвардейцев. Все они стояли поодаль, у порога, и было похоже, что никого из них не мучило раскаяние.

— У меня к тебе несколько вопросов, — сказал Ланчетто, поправляя кружевные манжеты. — Во-первых, насчет картины.

— А что с ней? — быстро ответила я. — Вы же сами сказали — ничего примечательного.

— Мне хотелось бы взглянуть на нее еще раз.

Я так и впилась в него взглядом. Лукавит? Или в самом деле не причастен к краже?

— Где она? — голос Ланчетто был обманчиво-мягким, но что-то подсказывало мне, что подобная мягкость опаснее открытой грубости.

— Не знаю, ваша светлость, — я решила не лгать ему. — Картину украли в тот же вечер. Украли здесь, во дворце. Кому-то еще она показалась любопытной, не только вам.

Ланчетто вдруг шагнул ко мне, наклонившись и приблизившись настолько, что его волосы защекотали мои щеки.

— Что вы задумали с моим братцем? — прошипел он. — Отвечай, если не хочешь, чтобы я взялся за тебя всерьез.

— Ничего, — тут же отозвалась я. — Ни я, ни господин Тристан никогда не умышляли против вашей светлости.

Ответом мне была оплеуха, от которой свет снова померк, хотя глаз я не закрывала.

— Лучше говори правду, если хочешь жить, — услышала я голос Ланчетто, как из-за толстой двери — глухо и невнятно.

Едва отдышавшись, я помотала головой и сказала:

— Вы ошибаетесь, милорд. Если вы подозреваете в чем-то меня или Тристана, то это ошибка. Всё это наветы…

Второй удар был сильнее, и я рухнула на постель. В ушах зазвенели колокольчики, и даже не стала подниматься, опасаясь, что Ланчетто ударит меня в третий раз. Я хотела притвориться, что потеряла сознание, но обмануть герцога не удалось.

Он сгреб меня за волосы и заставил сесть, немилосердно встряхнув.

— Лучше не зли меня, — посоветовал он, и я тут же согласно промычала, что поняла и не буду. — Мой брат видит? Он ведь только притворяется слепым? Отвечай!

Я молчала слишком долго и за это получила еще два удара — жестоко, по голове. Ланчетто бил меня крепко, безо всякой жалости, а потом встряхнул, чтобы поскорее пришла в себя.

— Отвечай! — шипел он, и я подумала, что он — истинный дракон, потомок короля Эрехтея, который зарезал своих дочерей, потому что ему предрекли, что напиток из их крови поможет рождению долгожданного сына.

— Ваш брат — слеп! — сказала я твердо. — И вам это известно, ведь это по вашему приказанию госпожа Пачифика накормила господина Тристана супом из кошки…

Ланчетто хмыкнул и отпустил меня, и я бессильно повалилась на постель.

— Из-за вас лорд Тристан остался один, на площади, — продолжала я. — Я страшусь даже подумать о том, что с ним. Надеюсь, вы позаботились о нем? Не бросили его одного, беспомощного?

— Тебе надо волноваться о себе, а не о моем братце, — бросил мне Ланчетто. — Смотрю, монашек учат держать удар. Значит, придется поговорить с по-другому. Заткните ей рот и разденьте.

Двое слуг послушно пошли к кровати, и я вскочила, превозмогая слабость, и прижалась к стене.

— Если вы посмеете тронуть меня, — сказала я, стараясь говорить уверенно и грозно, — король вас накажет. Я — королевский подарок, и принадлежу лорду Тристану.

На слуг мои слова произвели впечатление, и они замерли, неуверенно поглядывая на герцога, но Ланчетто только рассмеялся.

— Я — сын дракона, — сказал он, отсмеявшись, — я беру то, что нравится. А король ни о чем не узнает.

Почти позабытые воспоминания нахлынули с новой силой, когда слуги, осмелев, скрутили меня, заткнув рот, и ножами располосовали на мне платье и нижнюю рубашку. Я стонала в их жестких руках, но сопротивление не помогло — вскоре я лежала на постели голая, пытаясь прикрыться волосами. Стыд, страх и бессильная злость охватили меня точно так же, как когда-то в королевской тюрьме. Тогда я тоже оказалась бессильной перед мужской похотью…

Ланчетто присел рядом, откинув пряди моих волос, упавших на грудь, и бессовестно приласкав меня на виду у всех.

— Сейчас мне некогда, — сказал он, потрепав меня по щеке, — но вечером я тобой займусь. А если мне не понравится, или не понравятся твои ответы — тобой займутся мои парни, — он кивнул в сторону слуг, которые рассматривали меня с мерзкими ухмылками. — Видишь? Им уже не терпится. Так что хорошо подумай, милашечка, прежде чем станешь снова мне лгать.

Это сулило хоть какую-то надежду, и я только дернулась, когда Ланчетто похлопал меня по бедру.

Один из слуг подхватил светильник, и все они, во главе с Ланчетто, удалились, оставив меня в темноте.

Первым делом я проверила — заперта ли дверь. Увы. Надеяться на забывчивость тюремщиков было наивно. Я обошла всю комнату, ощупывая стены плечом — вдруг обнаружится какая-нибудь потайная комната? — но и здесь мне не повезло. Заплакав от отчаяния, я в темноте нашла постель и села, молясь, чтобы случилось чудо — и кто-нибудь спас меня. Как тогда, в королевской тюрьме, когда неожиданно пришли посланники от короля Рихарда и объявили, что для меня тюремное заточение сменяется монастырским.

Но теперь король едва ли поможет мне, пусть и невольно. И лорд Тристан не узнает, где я.

Лорд Тристан!

Я закусила губу, мучительно раздумывая. Ланчетто хочет вызнать про него всё. Так же, как и король Рихард. Лорд Тристан — несчастный слепой, беспомощный калека, но какой же пристальный к нему интерес!

Господин Неро предупреждал меня… И Тристан сразу знал, что все эти расспросы о прошлом не доведут до добра. А я… я понадеялась. Понадеялась, что он защитит меня. И вот теперь — совсем одна. И помощи ждать не от кого.

Вечером придет Ланчетто, и вряд ли я отделаюсь пощечинами.

Что же мне делать? Рассказать всё, что знаю о лорде Тристане?..

Ожидание тоже было пыткой. Связанные руки затекли, из-за кляпа ныла челюсть, и я то впадала в забытье, то вздрагивала от любого шума, подскакивая и вслушиваясь в темноту, а сердце колотилось, как безумное.

Время до вечера тянулось бесконечно, но когда заскрипела, открываясь, дверь, и появился Ланчетто — в сопровождении слуг и пьяный, я от души пожалела, что время не может остановиться.

— Я вернулся, — сказал Ланчетто весело, на ходу расстегивая камзол и бросая его на руки подоспевшему слуге. — Ты не скучала без меня? Ну что, продолжим беседу?

В дверь снаружи кто-то тихонько заскребся, и Ланчетто приказал проверить. Один из слуг приоткрыл двери, пошептался, а потом подошел к герцогу, смущенно потирая ладони, и что-то тихо сказав на ухо.

Ланчетто кивнул:

— Пусть войдет. Я всегда рад видеть своего дорогого брата.

Я встрепенулась, но он хохотнул и сел на постель, подтянув меня поближе и зажав мою шею сгибом локтя.

— Ну вот, а ты волновалась. Ничего с ним не случилось, с твоим дорогим любовничком. Сейчас убедишься сама, что он жив и здоров, — Ланчетто прижал палец к губам, делая мне знак молчать, и я свирепо дернулась, потому что кляп и так не позволял мне сказать ни слова. — Тише, тише, — успокоил меня Ланчетто. — Какая ты бешеная всегда, честное слово…

Слуги пропустили в комнату лорда Тристана, и он вошел — неуверенно ступая, прислушиваясь и выставив перед собой руку. Никто не помог ему, он сделал несколько шагов и остановился, позвав:

— Ланчетто?

— Я здесь, дорогой брат, — подсказал Ланчетто, поглаживая меня по плечу. — Чем обязан твоему визиту?

Я забилась в его руках еще отчаяннее и замычала, чтобы дать о себе знать Тристану. Но Ланчетто играючи сдавил мое горло, заставляя умолкнуть.

— Что это? — тут же спросил Тристан, поворачиваясь в нашу сторону.

— Женщина, разумеется, — фыркнул Ланчетто. Он улыбался, и, судя по всему, его ужасно забавляло то, что происходит. — Вот, подцепил отличную кобылку, хочу покататься сегодня ночью. Всласть. Только ее взнуздал, и тут ты — очень некстати.

— Прости, не хотел тебе мешать, — Тристан сделал шаг в сторону постели, но слуги тут же перехватили его, запретив идти дальше. — Но мы были с леди Изабеллой на празднике, и вдруг она пропала. Я беспокоюсь, ее нигде нет…

— Король ведь тебе ее подарил, — Ланчетто засмеялся и лизнул меня в щеку, удерживая за шею, так что я не могла даже отвернуться. — Ты и должен был за ней приглядывать.

Меня передернуло от отвращения, и я снова замычала, после чего Ланчетто отправил меня лицом в подушку, едва не задушив. Я засучила ногами, и только тогда он позволил мне приподняться, чтобы я могла вздохнуть.

— У тебя столько слуг, — произнес Тристан тихо и просительно, — может, ты прикажешь им… может кто-нибудь что-то видел…

— Не хотел тебя расстраивать, — сказал Ланчетто с притворным сожалением, — но ее и правда видели.

— Вот как? Где? — оживился Тристан.

— С каким-то парнем из вилланов, — Ланчетто поцокал языком, показывая, как расстроен. — Целовалась с ним прямо на площади. Видно, братец, ты плохо ею занимался, если она надумала от тебя сбежать, — он схватил меня за волосы, заставляя смотреть на Тристана.

Я видела, как на лицо брата герцога набежала тень. Помедлив, он спросил:

— Ты уверен? Ошибки быть не может?

— Ну, если тебе больше нравится — утешай себя тем, что это не она тебя бросила, а ее похитили. Если тебе так будет легче, брат.

Тристан вздрогнул, как от удара, и кивнул:

— Хорошо. Прости, что побеспокоил.

Он повернулся и направился к двери, шаря перед собой рукой.

Я не верила своим глазам. Я ожидала, что вот сейчас он… сейчас он…

Слуга герцога подхватил лорда Тристана под локоть, помогая поскорее выйти, а меня Ланчетто опять чуть придушил, чтобы не могла даже мычать.

Когда Тристан вышел, Ланчетто указал пальцем ему вслед, и слуги мигом выскочили в коридор. Через некоторое время они вернулись и доложили, что брат герцога отправился в свои покои.

— А ведь и правда — слепой! — расхохотался Ланчетто, взъерошив мне волосы. — Или ему просто наплевать на тебя.

Он поднялся и прошел к столу, взяв бокал, а слуга тут же услужливо подлил вина.

— Итак, — Ланчетто сделал знак слугам удалиться, и те торопливо вышли, а мы с герцогом остались одни. — Я освобождаю твой милый ротик, и ты рассказываешь все, что знаешь, — он допил вино, довольно крякнул, и вернулся ко мне.

Когда он избавил меня от кляпа, я дышала, словно рыба, выброшенная из моря на берег.

— Ну же? — Ланчетто наклонился ко мне, блестя глазами. — Ты ведь расскажешь мне обо всех странностях моего братца? Может, что-то тебя удивило? Насторожило?

Он ждал, а я до последней секунды тянула, зная, что то, что я скажу, станет моим приговором. Но если быть честной, то даже расскажи я, что Тристан — дракон в сотом поколении и по ночам совращает девственниц, вряд ли спасло бы меня от Ланчетто.

— Ты язык проглотила?

Я глубоко вздохнула и произнесла:

— Мне нечего вам рассказать. Ваш брат — самый обычный человек, еще и слепой, к тому же.

— Похвальная верность, — протянул герцог. — Что ж, ты сама выбрала. Наверное, мой брат не слишком-то усердно над тобой работал, если тебе не терпится познакомиться с другими мужчинами.

Он нарочито медленно принялся расстегивать ремень, не сводя с меня глаз.

— Я не сдамся, — сказала я, подтягивая колени к груди. — Легко вы меня не получите.

— А легко и не надо, — рассмеялся он. — Сопротивляйся. Люблю, когда женщина повизгивает, умоляет, плачет… Тебе пойдут слезы, так ты станешь еще красивее.

Ланчетто уже сбросил рубашку и приспустил верхние штаны, пытаясь избавиться от сапог. У него были голова, ноги и руки — как у всех людей, но я видела не человека, а животное. Зверя — бесчувственного, бессердечного, живущего только похотью.

— Теперь я понимаю, почему сумасшедшая Бьянка нарисовала тот странный рисунок на стене, — сказала я с ненавистью. — Она изобразила сына под змеиным деревом. Вы все угрожали ему, а он — единственный человек среди вас, змей.

— А Тристанчик такой белый и пушистый! — захохотал Ланчетто. — И поэтому ты поспешила переспать с ним? С калекой!

— Пусть и калека, — ответила я, — он лучше тебя в тысячу раз. И что бы ни случилось, я выбираю его. И скорее разобью себе голову вот об эту стену, чем стану твоей.

— Сначала я тобой попользуюсь, а потом могу сам разбить тебе голову, так будет проще и быстрее.

У меня в груди похолодело, когда я услышала эти жестокие слова, и под ребрами засосало точно так же, как когда король Рихард держал меня над обрывом, грозя сбросить. Племянничек был весь в дядюшку, и даже больше.

— Это ты приказал убить меня там, на террасе, ночью, — сказала я, понимая, что терять уже нечего. — Это из-за картины, Ланчетто?

— Что ты несешь? — он хохотнул. — Далась тебе эта картина! А убить тебя хотел барон де Корн. Твой дорогой папочка или… дядюшка? — он встал коленом на постель, наклоняясь ко мне.

Я не ответила, выдержав его взгляд.

— Это ведь все меняет, правда? — он избавился от штанов, бросив их на пол. — Одно дело, когда ты — старшая дочь верноподданного, а другое — когда ты дочь казненного мятежника. Дядя Рихард — дурак, не разглядел тебя под самым носом. Но я сразу понял, что здесь нечисто. Хотели провести драконов и попались? Какая жалость… — он, паясничая, покачал головой и сдернул рубашку.

— Откуда ты знаешь, что это был барон де Корн? — спросила я, оттягивая момент, когда мне придется побороться за свою честь и погибнуть.

— Это были его люди, — беззаботно ответил Ланчетто. — А сам он прятался в Анжере. Я лишь немного надавил на него, и он во всем признался. Он трус, твой дядюшка. Трус и глупец, как мой брат.

— А ты — смельчак! Совсем не боишься связанных женщин!

— Ты такая говорливая, Маргарита, — погрозил он мне, распуская шнурок подштанников. — Маргарита — красивое имя. Мне нравится больше, чем Изабелла. Маргарита — означает «жемчужина», — он почти промурлыкал это и двинулся ко мне.

Я подобралась, как для боя, но в это время дверь в комнату открылась, и появился человек — высокий, в черной рубашке и широкополой соломенной шляпе, надвинутой на лоб. Нижнюю часть лица скрывал платок, и человек как раз поправлял его, подтягивая до глаз. Я приняла его за одного из слуг Ланчетто, а он сам попросту не обратил на вошедшего внимания — пытался поймать меня за лодыжку, а я отбрыкивалась, отползая на противоположную сторону кровати.

Человек в черном спокойно подошел к светильнику, стоявшему на столе, и загасил его. Стало темно, как в колодце.

— Эй! Что за шутки! — возмутился Ланчетто.

Судя по голосу, он удалялся от меня, пытаясь добраться до стола и зажечь свет, а я, сделав последний рывок, свалилась по ту сторону кровати, больно ударившись локтем. Подняться со связанными за спиной руками оказалось непростой задачей, но я справилась и готова была бежать, когда из темноты раздались несколько глухих ударов, а потом хрип, и кто-то тяжело упал.

— Г-гаденыш! — услышала я Ланчетто, он даже заикался и подвывал. — Б-больно же! Карло! Пепе! Сюда!

Больше он ничего не успел крикнуть, потому что последовали еще два удара, и его светлость герцог окончательно затих, всхлипывая и скуля. Я сделала шаг в сторону двери, и еще один, двигаясь наугад, а потом чья-то рука легла на мое плечо. Я вздрогнула от этого прикосновения, но не стала вырываться и не закричала, а меня уже закутывали во что-то, и веревки на моих запястьях оказались перерезанными, словно по-волшебству. На мгновение я почувствовала на своей щеке горячее дыхание и ощутила запах морской свежести и меда.

Мой спаситель потянул меня за собой, и я последовала за ним, не задавая никаких вопросов. Я знала, кто это. Я просто знала!..

В коридоре перед дверями комнаты герцога вповалку лежали все его слуги и охранники. Кто-то только-только начал приходить в себя, постанывая и хныча от боли, но мы даже не замедлили шаг.

Проплутав по коридорам, мы вышли к покоям лорда Тристана, и человек в черном открыл дверь, пропуская меня вперед. Я вошла, и дверь закрылась за мной. Здесь никого не было, но на постели лежало платье и нижняя рубашка. Быстро одевшись, я свернула плащ, которым оказалась укрыта. Он тоже пах морем, и я уткнулась в него лицом, позволяя, наконец, слезам пролиться.

Конечно, я испугалась плена. Да что там — я была в ужасе. Потому что самое унизительное было бы, если бы герцог обнаружил, что я досталась ему девственницей. Это было дважды унизительно, бесконечно унизительно… Просто ужаснее не бывает.

Но помощь подоспела вовремя, и мне не терпелось увидеть своего спасителя и отблагодарить. Дверь приоткрылась, и я вскочила навстречу. Это оказались лорд Тристан и… Милдрют. Причем, Милдрют была в черной рубашке, в черных штанах, а на шее у нее был повязан черный платок. Она смотрела на меня и хмурилась, а лорд Тристан доверительно держался за ее плечо. Я ощутила такое разочарование, что не сразу услышала, что лорд Тристан заговорил со мной.

— С вами все в порядке, леди Изабелла? Вы одеты? Вам не нужен лекарь?

— Все хорошо, благодарю, — отозвалась я, не спуская глаз с Милдрют. — А почему она здесь?

— Так надо, — Тристан скупо улыбнулся. — Если вам не нужна помощь, нам лучше поскорее покинуть дворец.

— Согласна, не хочу здесь оставаться ни минуты, — я протянула руку, чтобы взять лорда Тристана под локоть, но Милдрют так хмыкнула, что я оставила ее хозяина ей.

Дворец мы покинули беспрепятственно, и без приключений добрались до берега, где ждала лодка. Причем лорд Тристан каждые два шага звал меня, беспокоясь, не отстала ли я, и не случилась ли чего. Мы с ним сели в лодку, а Милдрют развязала веревку и перебросила конец нам, сама оставшись на берегу.

— Спасибо, — сказала я, решив, что с моей стороны будет невежливо даже не поблагодарить ее. — Ты спасла меня.

— А не стоило! — буркнула она и уперлась ногой, отталкивая лодку и отправляя нас с лордом Тристаном в сторону острова Дракона.