Жемчужина дракона

Глава 5. Секрет раскрыт

Где искать дядю и как покинуть праздничный вечер незаметно, я понятия не имела. Можно было, конечно, прокрасться через сад, выскользнуть из ворот и бежать прямиком до гостиницы, но кто знает, что меня поджидает на ночных улицах этого милого города, где сам король дает карт-бланш на преступление, а герцог задирает подолы благородным девицам в своем собственном дворце.

Я кралась по полутемным коридорам «Жемчужины Побережья» и теперь все казалось мне вовсе не таким красивым и заманчивым, как при первой встрече. Если удастся отыскать кого-то из слуг, можно попросить передать дяде, чтобы пришел…

Пробегая открытую террасу, я пригнулась, чтобы меня не было видно за перилами, и врезалась головой в чей-то живот. Живот был твердым, как доска, и меня отшвырнула от него, как тряпичный мячик от каменной стенки.

Едва не упав, я выпрямилась, приняв самый независимый вид, но слова застряли в горле, потому что передо мной стоял сам король.

Король Рихард — без свиты, без сопровождающих, один, на залитой лунным светом террасе. Он окинул меня взглядом и усмехнулся.

— Великолепный видок, леди Изабелла. Вы похожи на рыцаря, только что сражавшегося с драконом.

Я смотрела на него исподлобья, от злости даже позабыв про страх. Мне подумалось, что король прекрасно знает, что произошло, и даже рад этому. Он считает, что герцогу позволено все? Даже брать девиц против их воли? Вилланок — да, но не благородных же леди!

Разумеется, возмущение мне пришлось оставить при себе. Я подтянула рукав, грозивший свалиться совсем, и сказала, едва сдерживая гнев:

— Вы необыкновенно проницательны, ваше величество. Разрешите удалиться? Рыцарю надо подлатать забрало.

— А кроме забрала, надеюсь, не пострадало ничего? — спросил король любезно. — Позвольте, провожу вас до кузни, отважный рыцарь.

— Доберусь сама, — сухо поблагодарила я, коротко поклонилась и собралась уже уйти, но голос короля остановил.

— Я сказал, что провожу, и не надо показывать характер, если не хотите остаться не только без забрала, но и без головы, леди Маргарита де Лален.

Настоящее имя ударило посильнее камня в спину, и я медленно, как по принуждению, оглянулась. Король наблюдал за мной с интересом, и заулыбался, довольный моей покорностью. В лунном свете его зубы блеснули точно так же хищно, как и у герцога. Одна порода.

— Вы не возражаете, если я буду называть вас так? — спросил король. — Почему-то это имя подходит вам больше — Маргарита. Нет, даже не так. Магали.

Я молчала, потому что сказать мне было нечего. Мы с дядей показали себя наивными дураками, полагая, что сможем обмануть драконов. И теперь надо было отвечать за обман.

— Как же получилось, — говорил между тем король, — что дочь мятежника проникла во дворец герцога под вымышленным именем и пытается стать герцогиней? Я усматриваю в этом злой умысел, заговор и почти мятеж. Может, отправить тебя прямиком в королевскую тюрьму? Ты там, вроде, пробыла два месяца. Понравилось?

— Нет, — выдавила я.

— Умная девочка, — сказал король. — Пойдем-ка, прогуляемся.

Он схватил меня за руку повыше локтя и потащил за собой. Я едва успевала за ним.

— Куда вы меня ведете? — воскликнула я, когда мы спустились в сад и направились к конюшням.

— Хочу показать тебе море, — ответил король. — И кое о чем с тобой потолковать. Ты же неплохо ездишь верхом? Я видел, как ты усмирила коня — там, на улице. И сразу узнал. У меня хорошая память, знаешь ли.

— Теперь знаю, — произнесла я сквозь зубы. — Может, вы отпустите меня? Я вполне в состоянии идти сама.

Слуги не задавали вопросов и были восхитительно невозмутимы, когда в конюшне появился король в компании с растрепанной девицей в разорванном платье. Нам тут же подали двух коней и открыли ворота, не предлагая провожатых.

Но и в самом деле — для чего нужна охрана дракону?

Король ехал впереди, не оглядываясь, уверенный, что я следую за ним. Я и следовала, и гадала, о чем пойдет разговор. То, что дракон решил говорить не во дворце, означало, что речь будет о делах тайных, и это настораживало и пугало еще больше, чем внимание герцога ди Амато.

Мы доехали до побережья, король спешился, помог мне спуститься из седла, и мы довольно долго брели вдоль кромки прибоя, пока не дошли до скалы, глубоко выдающейся в море.

— Оставим коней здесь, — король забрал у меня поводья и накинул их на ветку сухого дерева, торчавшего из песка. — Пошли наверх — там красиво, тебе понравится.

Я посмотрела на скалу с веселым изумлением. Забраться наверх? Взлететь, что ли?

— Вы, люди, слабые, как мыши, — проворчал король, схватил меня поперек туловища и забросил на плечо, как мешок с мукой.

Я только ахнула, когда он ловко полез наверх, по еле заметной крутой тропке. Голова у меня закружилась, и я вцепилась дракону в плечи.

— Не щипайся, мышь, — засмеялся дракон.

Мы оказались на вершине быстрее, чем я успела досчитать до десяти. Дракон поставил меня на ноги, и я перевела дух. Да, здесь было красиво — совсем другой вид на море, чем с земли. Но любоваться красотой совсем не хотелось. Я косилась на короля, а он, словно издеваясь, тянул время — наслаждался открывшимся видом.

— Ты не поладила с моим племянником, — сказал он, наконец, и я сразу подобралась, как для боя.

— Я не горю желанием быть герцогиней, — сказала я, осторожно подбирая слова.

— А ты ею и не станешь, — заверил меня король. — В жены Ланчетто я присмотрел Божоле. Надеюсь, она родит ему сыновей. Драконов.

— Да, будем молить об этом небеса, — пробормотала я.

— Божоле — это большие земли и армия. Нам сейчас нужна поддержка человеческих лордов.

— Разве драконы в этом нуждаются? — не сдержалась я. — В поддержке людей?

— А что твой дядя пообещал тебе за обман? — спросил он, словно не замечая моего вопроса.

Я промолчала, опустив глаза.

— Что обещал, отвечай! — рыкнул король.

— Свободу и Юнавир, — быстро ответила я.

— Лавандовые поля? Хм… какой щедрый подарок. Но как старшая дочь ты имеешь право на все состояние де Корнов. Дядя был так уверен в твоей честности? Что ты удовольствуешься одними лишь полями?

— Юнавир должен был достаться Магали, — ответила я. — А Изабелла де Корн умерла бы, после того, как проиграла смотрины и вернулась домой.

— Все интереснее и интереснее. Значит, она бы умерла?

Я уставилась на него, пораженная внезапной догадкой.

В самом деле, но не опасно ли дяде оставлять в живых свидетеля его преступления против короны? Стоит мне заговорить — и король вряд ли его похвалит. Еще припомнят участие в деле мятежников, и — кто знает? — не отправится ли хитрый дядюшка на плаху. Гораздо проще, если Изабелла и в самом деле умрет!

— На его месте я бы так и сделал, — сказал король, угадав, о чем я думаю.

— Но мой дядя — не вы, — ответила я, но в сердце уже поселилось сомнение.

— Хочешь проверить его благородство? — спросил король. — Тогда даже мешать не буду. А через месяц наведаюсь в Юнавир. Прикажу посадить лаванду на могилу безвременно почившей Изабеллы де Корн. Попытаюсь найти некую Магали — и не найду, скорее всего.

— Вы хотите поссорить меня с дядей! — догадалась я. — Драконы всегда сеют раздор между людьми!

— Зачем это драконам? — король был выше меня, и теперь навис надо мной, как медведь. — Мы можем разобраться с вами без хитростей, только силой. Не веришь? — он схватил меня за шею и наклонил над обрывом.

Я не закричала, до боли прикусив губу. Если дракон ждет, что я буду визжать от страха — точно этого не дождется. Но сам страх никуда не делся, потому что внизу море тяжело шевельнулось — и оно не походило больше на котенка. Там, у валунов, словно открылась пасть чудовища, готовая поглотить любого, кто полетит в нее. И мое воображение тут же представило такую картину: я падаю, бестолково болтая руками и ногами, а море внизу жадно лижет валуны, дожидаясь человеческой жертвы.

Но королевская рука держала меня крепко и рывком вернула на твердь. Ноги не держали, и я села, подтянув колени к груди и стуча зубами.

— Страшно? — спросил король.

— Что вы от меня хотите? — еле выговорила я — так меня трясло от пережитого ужаса. Даже нападение Ланчетто казалось сейчас детской игрой.

— У меня есть дело для тебя. Станешь сиделкой при младшем ди Амато.

— Сиделкой?..

— У него была нянька, которая за ним присматривала, но она умерла два месяца назад.

— Вы о слепом лорде Тристане? — догадалась я, немного приходя в себя. — Но у него есть Милдрют, к чему вам…

— Про эту бешеную суку даже слышать не хочу, — отрезал король. — Мы пойдем к нему, и ты скажешь, что мечтаешь ухаживать за ним. Ври, что хочешь, но он должен поверить, что ты помогаешь ему только по доброте душевной.

— Соврать?

— У тебя это ловко получается, не так ли?

— А если он не поверит?

— А ты постарайся, — последовал жестокий ответ. — И помни, что у тебя не слишком богатый выбор — или тебя прикончит дядя, или я.

— Третьего варианта нет? — я еще храбрилась, но это была храбрость кролика, которого уже закапканили за заднюю лапку.

— Есть, — радушно предложил король. — Прыгай с обрыва сама. Прыгнешь?

— Зачем вы хотите, чтобы я поехала к господину Тристану? — спросила я, не ответив на его слова. — Какова моя миссия?

— Вот это уже разговор, — одобрил дракон. — Дело в том, что мне не нравится, что здесь происходит. И чтобы разобраться во всем, нужен человек умный, бесстрашный, умеющий смотреть и думать. Я выбрал тебя.

— Вы выбрали? Я польщена, ваше величество, но я вовсе не такая, какой вы меня представляете.

— Не скромничай, — сказал король, хохотнув. — Вот смотрю на тебя и думаю, что надо подбросить деньжонок твоему монастырю.

— За что же?

— За правильное воспитание. Сколько горячих умных молодых девственниц там — просто кладезь для драконов. Еще и красотки, притом.

— Неужели, кто-то из невест тоже был в монастыре? — я невольно вздрогнула, вспомнив последние три года. — Сочувствую бедняжке.

— Так тебе там несладко пришлось? — король пытливо взглянул на меня. — А вот та девица, наоборот, упиралась руками и ногами, когда ее забирали. Теперь она жена маркграфа де Венатура. Слышала о таком?[1]

Конечно, я не слышала, но теперь история неизвестной монашки стала для меня ясной, как день.

— Что же за животное ваш маркграф, — сказала я, — если бедная девушка так не желала покидать монастырь?

— Он всего лишь дракон, — ответил король с холодной усмешкой, и я испытала дикое желание упасть и прикрыть голову руками, чтобы спастись от его взгляда — это было все равно, что смотреть в глаза дикому зверю. — А вот у девицы был такой же острый язычок, и попади она ко мне — я бы ей его укоротил.

Надо было промолчать, но я не сдержалась:

— Тогда девушке повезло, что она попала… к другому животному.

— Думай о себе, — посоветовал он, а потом оглянулся на море. — Тебе нравится, что ты видишь?

— Мне кажется, не самое время рассуждать о красоте лунной дорожки, — вежливо заметила я. Наконец-то я смогла встать, хотя колени все еще подгибались. На всякий случай я отошла подальше от края. Вдруг его величество снова захочется позабавиться и подержать меня над бездной на весу.

— Тебе не кажется странным, что тут нет рыбацких лодок? — продолжал спрашивать король.

Я задумалась и только теперь поняла, что удивило меня в первый день — здесь слишком тихо для портового города. Такое благодатное побережье — и никто не ловит рыбу, не маневрирует под парусами, мальчишки не собирают ракушки, не плещутся в воде. Но почему?

— Мне надо, чтобы ты следила за младшим ди Амато, — король говорил, не глядя на меня. Он смотрел на море, заложив за спину руки. — Я хочу знать, что он делает, с кем разговаривает, куда ходит, что ест, чем развлекается. Я хочу знать все.

— То есть я должна стать шпионкой? — спросила я, помедлив. — Но зачем? Ведь он ваш родственник…

— Если я решил, значит, есть причины, — он сказал это таким тоном, что я сразу замолчала.

— Попробуй узнать его тайные мысли и желания. Только молчи, что работаешь по моему приказу. Это одно из условий.

Король все больше удивлял меня, а его просьба все больше беспокоила, потому что одно дело — быть сиделкой, а другое…

— А если родишь ему ребенка, — король Рихард наконец-то соизволил оглянуться, — подарю тебе не только лавандовые поля, но и сундук золота в придачу.

Но щедрость его меня совсем не обрадовала.

— Родить незаконнорожденного от бастарда? Вы за кого меня принимаете? — бросила я ему в лицо.

— А ведь если он тебя захочет, то ты даже не сможешь пожаловаться королю, — поддел меня дракон, мой гнев разозлил его и позабавил. — Ведь король — это я, а я дам ему разрешение делать с тобой все, что заблагорассудиться.

— Тогда лучше умереть прямо здесь, — отрезала я.

— Это как ты сама решишь, — он очень нехорошо усмехнулся. — Все зависит от тебя, Лален. Не понравится — всегда можешь прыгнуть в море. Там тебе ни злобных драконов, ни монастырей.

— Вы необыкновенно любезны.

— Просто я думаю не о себе, а о своих родичах, — сказал он, и лицо его вдруг изменилось — стало не таким жестким, и он будто бы стал похож… на обыкновенного человека. — Их жизни для меня важнее всего, и я буду защищать их, чего бы мне это ни стоило.

Его слова не произвели на меня впечатления. Потому что совсем недавно я слышала подобное от своего дядюшки.

— Жаль, что у меня нет родственников, — сказала я сквозь зубы. — Которые думали бы обо мне и не позволили использовать в чужих интересах. Ведь моего отца вы казнили.

— По закону! — загремел король. — Казнил по закону! За мятеж против короны!

Некоторое время мы смотрели друг на друга, стиснув кулаки. Потом я одумалась и отвела глаза.

— Вот и хорошо, — буркнул король. — Значит, договорились, — он помолчал, дожидаясь ответа, а потом повысил голос: — Договорились?

— Да, — выдавила я.

— Значит, решено. Теперь ты молчишь и подчиняешься. Сегодня же мы пойдем к младшему ди Амато, а потом я поговорю с твоим «отцом». Думаю, он будет в восторге. Такая честь…

Скрестив на груди руки, я смотрела на лунное море. Сомнительная честь. И я — всего лишь шахматная фигурка, которую игрок двигает по доске в угоду своим планам. И кому какое дело — срубят меня или я дойду до конца игрового поля. Наверное, король угадал мое состояние, потому что вдруг сказал:

— Я не люблю ночное море. — Оно коварное. Темное. Никогда не знаешь, кто вылезет из глубин. Мне больше по душе, когда закат. Когда солнце тонет в море, море прозрачное — до донышка. Говорят, последний луч всегда зеленый. Я иногда смотрю на закатное солнце, но ни разу не видел зеленого луча. Мне тоже не везет, Лален, — он подошел ко мне вплотную, и я ощутила его дыхание на плече, с которого полуоторванный рукав свалился почти до локтя. — У меня нет детей, нет наследника, который продолжил бы мое дело.

— Все знают, что драконы прокляты за их злые дела, — сказала я непреклонно.

— Нет, — возразил он, — все дело в женщинах. Это они измельчали. Я не получил ни одной достойной. Была одна, да и та выбрала другого. Но ты мне нравишься…

Я оглянулась, и, наверное, в моих глазах отразился такой ужас, что король хмыкнул и отошел:

— Будь ты породовитее, я бы тебя взял, — сказал он без обиняков. — Но зачем королю дочка каких-то пустородных графов?

— Благодарю вас за это, — сказала я совершенно искренне.

— Не стоит, — ответил он. — Ты же монашка? Лучше помолись, чтобы небеса послали мне плодовитую жену, благородной крови и красотку.

В голосе его сейчас не было властных ноток, а только лишь горечь, и это было еще удивительнее того задания, что он мне поручил.

— По-моему, вы слишком многого хотите, — сказала я, испытывая и жалость, и отвращение к этому бесчувственному и бессердечному животному. — Не в женщинах дело. Пока вы не найдете причины в себе, небеса вам точно не помогут. Скорее, вы увидите зеленый солнечный луч на закате.

Мои слова произвели впечатление. Несколько секунд король смотрел на меня, и глаза его горели такой яростью, что я едва не попятилась, испугавшись, что он убьет меня прямо здесь.

— Я бы тебя утопил тут же, у скал, — сказал король почти ласково, и я вздрогнула, потому что обещание очень походило на правду. — Но жаль терять такого талантливого шпиона.

Значит, все таки шпион…

Вот кем привелось стать дочери графа де Лален.

Сначала прозябание в монастыре, а потом игрушка для дракона. Если лорд Тристан хоть немного похож на старшего брата, мне и правда придется выбирать между позором и смертью.

Разве я не думала, что смерть лучше позора?

Я пересилила себя, подошла к краю и посмотрела с обрыва вниз, где о камни с яростью бились морские волны, вспениваясь белыми шапками.

Гордость и страх за собственную жизнь боролись во мне. Казалось так легко — шагнуть со скалы, и никто больше не посмеет унизить меня. Но это «легко» означает черноту, забвение, холод. Я не верила, что попаду в рай. Я ничего не совершила, чтобы попасть туда, даже в молитвах не была достаточно усердной. Вот так отказаться от жизни, к которой я стремилась три года? От моря, от лавандовых полей?..

— Вы для этого привели меня сюда, ваше величество? — спросила я. — Чтобы припугнуть, а потом отправить шпионить за вашим родственником? Все это можно было сделать и во дворце. К чему было утруждать коней?

— Не только для этого, — король опять приблизился и положил мне на плечо тяжелую, как камень, руку. — Вот там, — он указал вперед, где в море, почти у горизонта, темнела скала, — стоит дом, где живёт мой племянник, и там есть дерево. Если разузнаешь что-нибудь, повесь на него в полдень красный шарф.

— Но у меня нет красного шарфа, — покачала я головой.

И тут же мое плечо прикрыла легкая, почти невесомая ткань. Длинный газовый шарф лился с моего плеча до самых колен.

— Теперь есть, — сказал король.

Он прихватил даже красный шарф. Знал, что я не откажусь.

Я медленно стянула с плеча подарок, комкая нежную ткань безо всякой жалости.

— Если договорились, то идем вниз, — сказал король. — А то можешь остаться.

Разумеется, оставаться я не пожелала, и поехала вниз так же, как прибыла сюда — на королевском плече.