Жемчужина дракона

Глава 18. Праздник святой Агаты

— Порвите ее! — сказал Тристан резко. — Или дайте мне, я порву! — он протянул руку, но я не отдала ему записку.

— По-моему, настало время во всем разобраться, — сказала я твердо.

— Разобраться в чем, леди Изабелла? — спросил Тристан, хмурясь. — Недавно вы чуть не погибли, если помните. И если помните, я давал вам совет…

— Не доискиваться правды, — подхватила я. — Но что поделать, лорд, если правда лезет изо всех щелей, а я не слепая и не стараюсь казаться ею.

— О чем это вы? — произнес он медленно.

— О том, что кто-то усиленно подает вам знак, — сказала я твердо и захлопнула книгу. — А вы усиленно стараетесь этого не замечать. Кто-то знает всё о трагедии, что произошла с вашими родителями. И мне кажется, вы прекрасно понимаете, что ваша мать не могла убить вашего отца.

— Послушайте, Изабелла, — голос Тристана чуть заметно дрогнул, — я ценю желание помочь, но лучше не вмешивайтесь. Это опасно. Вы едва не расстались с жизнью.

— Я уже вмешалась. И тот, кто знает правду, хочет, чтобы я вмешалась. Ведь он нарисовал меня на той картине, которую украли. Это я смотрю на мертвого льва. Кто-то хочет сделать меня свидетельницей совершенного преступления. И конечно же, что убийца этого не хочет.

Тристан опустил ресницы, а я продолжала убеждать его:

— Милдрют предала вас, всегда предавала, если сжигала вам глаза под предлогом лечения. Но мне можно доверять — я лицо стороннее, я не замешана в интригах вашей семьи.

Тяжело вздохнув, Тристан спросил:

— Что вы предлагаете?

Я встрепенулась, довольная победой, но он погрозил мне пальцем:

— Я не согласился на эту авантюру. Я не готов рисковать вашей жизнью и своей. Просто спрашиваю — что вы предлагаете?

— Для начала хочу просмотреть все книги в вашей комнате, — объявила я.

— Зачем? — удивился он.

Но я уже открывала книгу одну за другой. Моя догадка оказалась верной — во всех книгах я нашла одну и ту же записку.

— Тот, кто хотел нас предупредить, засунул записки во все книги, чтобы я наверняка нашла ее, — сложив стопку бумаг на стол, я прихлопнула ее ладонью. — Отказываюсь думать, что это сделала Милдрют. Ей было проще сказать об всем открыто. Кто-то постарался, пока мы гостили у герцогини. И постарался, чтобы об этом не узнала Милдрют, иначе он не прятал бы записки в книгах. Ведь только я читаю их. Так вы знаете, кто шил для вашего отца костюм льва?

— Один портной, — сказал Тристан глухо. — Тогда он был очень известен, у него была лавка в лучшем квартале Анжера. Его звали Паскалье.

— Он наверняка что-то знает. И мы должны расспросить его.

— Вас чуть не убили.

— Ночью, — ответила я с усмешкой. — Но мы-то отправимся туда днем. К тому же… что-то мне подсказывает, что рядом с вами мне некого бояться.

— Вы преувеличиваете мои способности. В тот раз нам просто повезло.

— Невероятным и волшебным образом, — поддакнула я.

— Вы удивитесь, но волшебство существует в нашем грешном мире, — скупо улыбнулся он. — Но вы ведь не успокоитесь?

— Нет, — тут же отозвалась я.

— Завтра в Анжере празднуют день святой Агаты, — произнес Тристан задумчиво. — Там будет настоящее столпотворение. Уверен, что никто не заметит нас, если мы решим побродить по торговым кварталам.

— Вот и отлично! Давно пора дознаться до истины! — я решительно скомкала записки и швырнула их в жаровню.

— Только одно условие, леди Изабелла…

— Какое?

— Для большей безопасности, раз уж вы решили усложнить себе жизнь, я хотел бы предложить вам ночевать здесь, в моей спальне.

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять — было это предложение заботой обо мне или кое-чем другим. Но лицо Тристана выражало лишь беспокойство, ему явно не по душе было то, что я задумала.

— Вам нечего опасаться с моей стороны, — запоздало спохватился он. — Уверяю, что только из лучших побуждений…

— Не надо лишних слов, — сказала я и погладила его по руке. — Я верю вам полностью и безоговорочно, — а потом засмеялась и добавила: — Должна же я кому-то верить.

— Звучит не очень, — признался он.

— Тогда не будем больше об этом, — предложила я. — Продолжим чтение. История вашего рода мне очень интересна, и я с удовольствием разузнаю побольше о драконах.

— Вряд ли вам понравится, когда вы узнаете о нас… правду, — Тристан снова полулежал на постели. — История драконов — это череда убийств, грязного разврата, кровосмешения и преступлений против небес.

— А еще — свобода и полет, — вырвалось у меня.

Он промолчал, и я вернулась к чтению.

Тристан оказался прав. История драконов изобиловала убийствами, предательствами и постыдными тайнами. Сын предвал отца, брат убивал брата, дочь возлежала с отцом, а мать приносила сыновей в жертву. Кровь, грязь, ужас — все это обрушилось на меня со страниц книги, вызывая омерзение. В конце концов, я захлопнула книгу, не в силах продолжать.

Я вас предупреждал, — сказал Тристан грустно. — Почему вы никогда не слушаете советов, Изабелла?

Я промолчала, и больше мы не возвращались к этому разговору, тщательно избегая и любых упоминаний о Бьянке и покойном герцоге, как будто и не собирались завтра на разведку в город.

В эту ночь я думала, что не усну — мысленно переживая последние события, а еще больше — ощущая близость лорда Тристана. Но ближе к полуночи шум моря убаюкал меня, и я сладко проспала до рассвета, свернувшись клубочком на перине, положенной у дальней от постели Тристана стены. Когда я открыла глаза, он уже расхаживал по комнате — умытый и одетый.

Мы отплыли в Анжер под прикрытием утреннего тумана и, причалив, сразу направились в торговые кварталы, смешавшись с пестрой нарядной толпой, которая несмотря на ранний час готова была веселиться. Всюду я видела изображения красивой женской головки, от которой исходили три извивающихся змеиных хвоста. Эти знаки горожане гордо носили на груди в виде брошей, а некоторые держали такие же маски, прикрепленные к палочкам.

— Что это за знак? — спросила я у Тристана, описав ему очередную маску. Горожане были в восторге, но меня хвостатые головы пугали. Особенно после прочтения хроник драконьей семьи.

— Тринакрия, — пояснил Тристан. — Это знак нашего города. Три стихии — небо, земля, море. Три горы на окраинах Анжера. Но я думаю, что здесь нужно усматривать более древний символ — Прессина, родившая трех дочерей-дракайн, о которых вы читали.

— Палатина, Мелиор и Мелюзина, — повторила я.

— Да, великие родоначальницы. По нашим легендам, Прессина была родом из этих мест.

Мы медленно продвигались по переполненным улочкам и, наконец, добрались до мастерских швецов.

— Паскалье? — переспросил меня близорукий и седой мастер, к груди которого рядом с тринакрией была пришпилена подушечка, утыканная иголками и булавками. — Так он давно умер, и лавка его закрылась.

— Когда же случилось это несчастье? — поинтересовалась я, испытывая досаду, что записка повела нас по тупиковому пути.

— Да лет десять прошло, — припомнил портной. — Если вам нужно, обратитесь к его сыну — Пакиньо. У него лавка возле трех платанов.

Поблагодарив, мы с Тристаном отправились разыскивать платаны.

— Вы слышали? — зашептала я взволнованно. — Он умер десять лет назад! Это неспроста!

— Нет ничего необычного, что люди умирают, — возразил Тристан.

— Думайте, как вам угодно, — ответила я немного сердито, обиженная его неверием. — А я убеждена, что сейчас мы услышим кое-что интересное.

— Да уж, — пробормотал он под нос, но я ущипнула его за руку, потому что увидела платаны и нужную лавку.

Хозяином мастерской был молодой еще мужчина, лысоватый и с заметным брюшком. Он обрадовался нашему приходу, особенно когда я завела разговор издалека — о том, что покойный Паскалье шил еще для прежнего герцога, и вот теперь сыновья герцога захотели пошить костюмы для маскарада у сына талантливого портного.

— Да, отец был большой искусник, — сказал метр Пакиньо с легкой завистью. — Боюсь, я не так искусен, как он. Но если вашим милостям угодно, постараюсь выполнить все наилучшим образом.

Пара жемчужин, перекочевавших из моей руки в его руку, сделала портного еще более разговорчивым. Прогнав подмастерьев, он сам снял мерки с лорда Тристана, который послушно поворачивался и поднимал руки, когда ему говорили.

— Ваш отец умер вскоре после смерти герцога Персифаля? — спросила я с участием. — Нам рассказали о вашей трагедии.

— Это и правда была трагедия, — признал Пакиньо. — Но папаша умер задолго до герцога — месяца за два его задушили прямо в мастерской. Подмастерья были на празднике, а он задержался. Сказал, что срочная работа.

— Виновного нашли?! — ахнула я.

— Нет, — помотал головой метр, тяжело отдуваясь, когда пришлось нагнуться, чтобы снять мерки для штанов. — Наверное, какой-нибудь грабитель, случайный воришка. Не знал, что отец никогда не держал в лавке денег.

— Какая жалость, — протянула я, — он мог бы создать еще столько прекрасных костюмов! Если не ошибаюсь, он сшил для герцога костюм льва?

— Из золотистого бархата, — подхватил Пакиньо. — С золотым галуном и настоящей львиной гривой из крашеного конского волоса! Жаль, вы не видели его, леди! Это была настоящая драгоценность! Такая кропотливая работа!..

Мы выслушивали его болтовню еще полчаса, но ничего интересного не услышали. Заметив, как уголки губ Тристана дрогнули в лукавой улыбке, я разозлилась. Конечно, он и тут посчитал, что прав! Распрощавшись, мы направились к выходу из лавки. Я бережно поддерживала лорда под локоть, но испытывала непреодолимое желание дернуть его за волосы, чтобы перестал насмешливо усмехаться.

— Отец очень гордился заказом герцога, — сказал Пакино, кланяясь нам и придерживая двери. — Он очень волновался, чтобы задумка удалась. Сначала он запортачил работу, и костюм пришлось шить по новой, но я не допущу подобной ошибки.

— По новой?.. — я остановилась, как вкопанная, а Тристан сжал мою руку.

— Да, но я узнал об этом потом, когда подсчитывал расходы и доходы, — продолжал болтать портной. — Материал на пошив костюма превышал норму в два раза. Я спросил у отца, и он ответил, что совершил ошибку, пришлось переделывать.

— Странно… — выдохнула я, потому что дыхание у меня пресеклось.

Что-то не так с тем костюмом! И я чувствовала это!

— Он, вообще, был странный перед смертью, — печально покачал головой Пакиньо. — Я ему тогда сказал: папаша, как же ты мог испортить заказ герцога? А он посмотрел в окно и бормочет под нос: я сделал ошибку, но это стоит того… стоит… Кстати, вы не первые кто интересуется костюмом герцога.

— А кто-то еще спрашивал о нем? — я впилась взглядом в простоватое лицо портного.

Тристан предостерегающе постукивал пальцами по моей ладони, но я только легко толкнула его плечом. Сейчас я узнаю нечто важное… очень важное…

— Год назад приходила женщина, — любезно сообщил Пакиньо. — Я рассказал ей то же самое.

— А… как она выглядела? — спросила я.

— Красивая, темноволосая, — начал описывать мужчина, — такая гордая!

— Леди Ромильда… — прошептала я одними губами.

— Она была в мужском костюме, — закончил мастер.

— Милдрют! — ахнула я.

— Благодарим, вы нам очень помогли, — сказал Тристан и предостерегающе пожал мне руку. — Надеюсь, этот заказ не постигнет участь костюма моего бедного отца.

— Что вы, господин! — возопил Пакиньо. — Да пусть меня драконы заберут если… Простите! — осекся он и юркнул обратно в лавку.

Мы вышли на улицу, и я тут же сказала сквозь зубы:

— Так и думала, что эта змея тут замешана. Знать бы, где она сейчас и что замышляет.

— Болтливый малый, — заметил Тристан. — Вряд ли стоит доверять ему. Он пустозвон.

— Пустозвон? — я хмыкнула. — Ваша правда. Но еще и дурак, притом.

— Почему это?

— Потому что только дурак не догадался бы, что было сшито два одинаковых костюма! — заявила я с торжеством.

— Два? — Тристан помедлил, прежде чем заговорил снова. — К чему бы?

— Мне удалось поговорить со служанкой, которая была на том празднике, — я увела лорда в тень портика, где не было веселых гуляк и танцующих девиц, — и с госпожой вдовствующей герцогиней. По их рассказам, ваш отец был жив и здоров, и любезничал с женой, когда появилась ваша мама. После этого герцог ушел, и никто больше не видел его живым. А ведь после того, как ваша матушка… вас ослепила, Ланчетто нашел тело герцога уже холодным. Значит, вашего отца убили гораздо раньше. Значит, кто-то мог надеть второй костюм, чтобы ввести всех в заблуждение, что герцог еще жив и…

— И это вполне могла сделать моя мать, — сказал Тристан. — Только вы забываете, леди Изабелла, что драконы — они не такие, как люди. Их тела гораздо холоднее человеческих. Поэтому отец мог быть убит незадолго до того, как его нашли.

— Правда? — удивленно пробормотала я. — Но мне казалось, драконы похожи на нас…

— У драконов змеиная сущность, — продолжал Тристан. — Так же, как у змей, у них холодная кровь. К тому же, кровь бежит медленно, и драконы всегда ищут источник тепла. Золото, власть, девственниц…

Последние слова я пропустила мимо ушей, потому что моя великолепная версия с грохотом и треском рушилась. Пока я соображала, в чем ошиблась, нас заметили. Человек, которого я не ожидала увидеть, но появлению которого совсем не удивилась — господин Неро заглянул в портик и поклонился, приветливо улыбаясь.

— Какая встреча, — сказал он, подходя к нам. — Неожиданно увидеть вас здесь.

— Просто пришли полюбоваться праздником, — ответила я, а Тристан кивнул, но ничего не сказал.

— Но я видел, вы вышли из лавки этого недотепы — Пакиньо? — господин Неро был сама любезность и выглядел весьма довольным, будто был очень рад встрече. — Что вы там делали?

— Можно подумать, вы шпионили за нами, — улыбнулась я не менее любезно, и почувствовала, как Тристан предостерегающе пожимает мою руку. — Просто лорд был настолько щедр, что решил побаловать меня обновкой. Я заказала пару платьев.

— Но зачем вы сделали заказ в этой лавке? — изумился Неро. — Там шьют только для голотьбы. Лучше бы обратились ко мне, я бы посоветовал прекрасную портниху.

— В следующий раз так и сделаю, — вежливо ответила я.

Вдоль улицы с гиканьем и визгом промчалась толпа ряженых — на них были маски в виде женских лиц, а к ним крепились ленты, которые извивались на ветру, как змеиные тела, и господин Неро спросил:

— Куда вы теперь? Хотите, буду сопровождать вас? Сейчас на площади будут разыгрывать представление.

— Вряд ли нам будет интересно, — ответила я. — Лучше мы побродим где-нибудь в тени, выпьем виноградного сока…

— Тогда вам тем более не помешает моя компания, — лорд Неро проявил завидную настойчивость. — Вряд ли лорд Тристан сможет вас защитить.

— А мне что-то угрожает? — быстро спросила я.

Господин Неро расцвел улыбкой:

— Как любой красивой девушке. В праздники в Анжере неспокойно. Такой красавице, как вам, леди Изабелла, нужен охранник. Много пьяных и просто буйных.

— Не волнуйтесь, мы справимся, — заверила я его, а Тристан молчал, как заколдованный.

Я была раздосадована его молчанием — мог бы хоть что-то ответить. Но Тристан не мог знать, как господин Неро пытался меня соблазнить.

— А где ваша телохранительница, лорд Тристан? — Неро оглянулся. — Она не с вами?

— Милдрют занята, — сказала я после паузы, так как Тристан, похоже, не собирался давать никаких объяснений, словно язык проглотил.

— Чем это она занята, если ее господин решил прогуляться по городу? — изумился Неро. — Так мне пойти с вами? Вы не против, леди Изабелла?

Его настойчивость и раздражала, и настораживала. Я подумала, что для мужчины, пылко признававшемся мне в любви под луной, а потом увидевшего меня в объятиях другого, он слишком услужлив.

— Мы не хотим отвлекать вас от дел, — сказала я, беря Тристана под руку. — Всего доброго, господин Доруа.

Мы вышли из портика, и бывший наставник герцога проводил нас взглядом.

— Будьте осторожны! — крикнул он нам на прощание. — Берегите себя!

Я кивнула через плечо, показывая, что предупреждение принято.

— Вы ему небезразличны, — заметил Тристан, когда мы удалились на полквартала и влились в пеструю и шумную толпу празднующих горожан.

— Вам показалось, — ответила я.

— Нет, это чувствуется, — сказал он. — Господин Неро всегда слишком осторожен, чтобы выставлять симпатии напоказ, но с вами ему не удается быть осторожным.

— Господин Неро подозрителен в высшей степени, — ответила я, не желая говорить о том, что связывает меня и бывшего наставника герцога. — Всегда появляется неожиданно и не вовремя. Мне кажется, он следил за нами.

— И прекрасно видел, где мы были, — подытожил Тристан. — Кстати, Неро единственный был таким же высоким, как мой отец. Даже немного выше. Отец иногда шутил, что терпеть не может, когда на него смотрят свысока, и обещал, что однажды подкоротит кое-кого на целую голову. Это была шутка, ничего больше.

— Тогда господин Неро мог спокойно сыграть роль вашего отца на празднике, — сказала я медленно. — И никто не заметил бы подмены, кроме…

Ряженые снова промчались мимо, закружив нас в своей пестрой толпе. Я вцепилась в руку Тристана, чтобы не потерять его в толчее, но нас оторвало друг от друга.

Меня схватили за талию, оттаскивая в сторону, а когда я хотела крикнуть, чтобы позвать Тристана, на лицо шлепнулась плотная ткань, перекрывая рот и нос. Потом меня подхватили под колени и, не обращая внимания на мое мычание и попытки брыкаться, поволокли прочь.