Жемчужина дракона

Глава 12. Драконы и подвязка

Вернувшись, я постаралась вести себя, как ни в чем не бывало. Снова рассказывала лорду Тристану, что происходит на свадьбе и старалась не замечать кислое выражение лица Милдрют. Вскоре к праздничным столам вернулись господин Неро и леди Ромильда, они весело переговаривались с гостями и поздравляли новобрачных. Леди Ромильда даже отправилась танцевать, и делала это с большим изяществом.

Ближе к полуночи молодоженов повели в спальню, и следом потянулись молодые холостяки, чтобы поймать на счастье подвязку юной герцогини.

Лорда Тристана тоже уговорили пойти, хотя он смущенно отказывался. Но господин Неро сам подошел пригласить его поучаствовать в забаве, не преминув посмотреть на меня с улыбкой, как будто намекая на что-то.

Милдрют хотела повести лорда Тристана под руку, но он попросил меня сопровождать его.

— Мне бы хотелось знать, что там происходит, — пояснил он, словно извиняясь, — а вы куда лучшая рассказчица.

— Конечно, как скажете, — ответила я любезно и повела его вслед за гостями.

Герцогскую чету проводили в роскошную спальню, где стояла огромная кровать под пурпурным бархатным балдахином, а все остальные встали у порога в ожидании, когда заветная вещица полетит счастливчику в руки. Гости были пьяны и некоторые отпускали непристойные шутки. Но таковы уж свадьбы — и никто не делал замечаний шутникам.

Молодой муж довольно неловко опустился перед женой на колено и долго шарил под подолом ее платья, отыскивая подвязку. Наконец, он поднялся, вскинув над головой белоснежную ленту — атласную, в кружевах. Это достижение было принято восторженными воплями, и гости начали толкаться, пробираясь в первые ряды.

Стоя спиной к двери, Ланчетто наугад бросил подвязку к порогу, и десятки жадных рук с растопыренными пальцами потянулись ловить. Подвязка вспорхнула, как бабочка, и попала прямо в лицо лорду Тристану, который единственный не протягивал руку. Он машинально схватил ленту, еще не понимая, что произошло.

Гости взревели — кто разочарованно, кто с восторгом.

— Молодежь, — презрительно проворчал какой-то старик, наблюдавший за ритуалом из коридора, — не могли поймать подвязку в обход слепого!

Мужчины поздравляли Тристана, хлопая его по плечу.

Ланчетто оглянулся и скривился, не скрывая злости, и вдруг шагнул к порогу, оставив невесту. Анна схватила его за рукав, но герцог досадливо вырвался.

Господин Неро поспешил не допустить нового скандала и бросился на толпу, выпроваживая гостей. Выталкивая их из спальни, он громко спросил, обращаясь к Тристану:

— Кому вы подарите подвязку, мой лорд? Такая вещица достойна самой красивой ножки!

Шутку подхватили, позабыв о молодоженах. Кто-то сетовал, что Тристан не сможет выбрать самую красивую по причине слепоты, а кто-то возражал, что красоту ножки можно определить только на ощупь, для этого глаза не нужны. Кто-то заметил, что выбор очевиден, указывая на меня. Тристан смущенно отшучивался и спрятал подвязку за пазуху, давая понять, что не желает быть объектом пересудов. Гости позабыли о нас, едва увидели столы, на которые слуги вынесли вторую перемену блюд.

Мы исправно просидели до конца праздника, и ушли в покои лорда Тристана, когда уже рассветало. Я устала и просто падала с ног. Милдрют тоже выглядела не лучшим образом — ей пришлось всю ночь простоять за креслом своего хозяина. Тристан тоже выглядел утомленным, и когда Милдрют предложила согреть воды для купания, отказался.

— Мы все устали, — сказал он, найдя руку Милдрют и дружески погладив, — будем отдыхать. Завтра суббота, к вечеру снова начнут праздновать, надо отдохнуть.

— Завтра суббота, — проворчала Милдрют и пошла расстилать постели.

— Мы могли бы вернуться в ваш дом, — сказала я Тристану. — Служба будет только в воскресенье, вы отдохнули бы от этой суеты…

— Мой брат хочет, чтобы я присутствовал на всех торжествах, — пояснил Тристан. — Не хочу его огорчать.

Я промолчала, потому что слово «огорчать» в отношении Ланчетто было явно не подходящим. Я опасалась, что герцог устроит еще какой-нибудь переполох, но мы спокойно проспали до обеда, и никто нас не потревожил. Когда я проснулась, солнце было уже высоко и щедро лило свет через решетку окна. Еще не открывая глаз, я почувствовала его радостное тепло, потянулась, и услышала тихий голос Милдрют:

— …думаете, придут проверять?

— Сразу после полуденного колокола, — ответил Тристан так же тихо и усмехнулся.

— Что ж, посмотрим, — сказала Милдрют решительно, — кто там самый любопытный.

— Тише, — осадил ее Тристан.

Они замолчали, а я почувствовала себя неловко — словно подслушала разговор, не предназначавшийся моим ушам. Лежать в постели мне уже не хотелось, тело требовало движения, но я заставила себя притвориться спящей еще минут пять, пока не зазвонил церковный колокол, оповещая об окончании службы. Теперь можно было и «проснуться».

Потянувшись, я села в постели и пожелала Тристану и Милдрют доброго утра. Они были уже умыты, одеты и свежи, как молодые персики.

— Надеюсь, вам хорошо спалось, — сказал Тристан вежливо. — Гости не желали расходиться еще долго. Перепели все песни в саду.

— Ничего не слышала, — заверила я его, — спала, как камень.

— У хорошего человека всегда хороший сон, — сказал лорд Тристан.

Милдрют поджала губы, показывая, насколько она с этим согласна.

Я посетила ванную комнату, а когда вернулась, застала парочку шепчущейся. При моем появлении разговор они прекратили, и Милдрют разлила чай по широким низким чашкам. Но мы не успели сделать ни глотка, когда раздался осторожный стук в дверь. Милдрют замерла, а потом осторожно поставила чашку на столик.

— Открой, — велел ей Тристан, и на губах его заиграла знакомая неуловимая полуулыбка.

— Вы кого-то ждете? — спросила я с беспокойством, когда Милдрют отправилась открывать. Меньше всего мне хотелось, чтобы появился пьяный Ланчетто с претензиями на мой счет.

— Нет, никого не ждем, — ответил приветливо Тристан. — Сегодня у нас будут только нежданные гости.

— Мило, — пробормотала я, заерзав на подушках, заменявших стулья.

Но мои опасения не оправдались. Вместе с Милдрют в комнате появилась вдовствующая леди Ромильда. Ее сопровождала служанка, тащившая корзину с фруктами. Огромные персики, на которых еще блестели капельки воды, притягивали взгляд. Их благоухание сразу наполнило комнату.

— Надеюсь, праздник вам понравился, — сказала леди Ромильда, сияя, как солнышко.

— Спасибо, матушка, все было очень хорошо, — Тристан повернулся на голос и поклонился, не вставая. — Мы как раз собрались завтракать. Не хотите присоединиться?

— О нет! У меня столько дел! — пожаловалась вдовствующая герцогиня. — Но я принесла фрукты к завтраку. То, что надо, для подкрепления сил после бурного веселья. Когда спадет жара, мы продолжим праздник. Будут представлять комедианты, так что обязательно приходите.

Служанка передала корзину, и Милдрют приняла ее, поставив на пол возле Тристана.

— Как пахнет, — восхитился он. — В вашем саду все такое ароматное…

Герцогиня засмеялась так радостно, что я посмотрела на нее с удивлением. Она казалась очень довольной. Именно тем, что похвалили ее фрукты?

— Но лучше мы останемся этим вечером здесь, — продолжал лорд Тристан. — Мне кажется, братцу было не очень приятно наше присутствие…

— Можете не беспокоиться, — заверила его герцогиня, — Ланчетто не выйдет до завтрашнего утра, — она понизила голос и таинственно сказала: — Вам же известно, что он никогда не показывается по субботам.

— Ах, да, — кивнул Тристан.

— Приятного дня, — пожелала герцогиня нам всем с лучезарной улыбкой, — Надеюсь увидеть вас вечером!

Милдрют отправилась ее проводить, а Тристан сделал глоток чая и спросил:

— Хотите абрикосов, леди Изабелла? В здешнем саду растут лучшие абрикосы.

— Там персики, — сказала я.

— Уверен, что есть и абрикосы. Я чувствую их запах.

Я послушно проверила корзину и в самом деле обнаружила абрикосы.

— Вы правы, очень вкусные, — похвалила я, попробовав фрукты. — А почему Ланчетто не показывается по субботам?

— Потому что это проклятье драконов, — ответил Тристан и тоже выбрал абрикос, крепко надкусив его белоснежными ровными зубами. — По субботам они превращаются в змеевидных тварей. Ланчетто не любит, чтобы его видели таким.

— Не думаю, что змеей он выглядит противнее, чем человекм, — заметила я.

Тристан рассмеялся. Пожалуй, я впервые видела его смеющимся так искренне. Обычно его смех был тихим, но сейчас брат герцога хохотал во все горло.

— Вкусные абрикосы, — сказал он, доедая фрукт. — Леди Ромильда необычайно угодила.

В это время вернулась Милдрют, о которой я, признаться, позабыла. Она кашлянула, привлекая внимание, и Тристан склонил к плечу голову.

— Это ты, Милдрют? Герцогине надо что-то еще?

— Пришел господин Неро, — сказала она.

— Вот как? — протянул Тристан. — Ну что ж, пусть войдет. Предложи ему чаю, пожалуйста.

— Он пришел не к вам, господин, — возразила она. — Он хочет видеть эту, — и она бросила на меня презрительный взгляд.

Трудно было сказать, кто удивлен больше — я или лорд Тристан. Но первым справился с удивлением именно он.

— Господин Неро желает встретиться с леди Изабеллой? — переспросил он. — Что ж, впусти его.

Поколебавшись, Милдрют отправилась за гостем.

— Что ему нужно от вас? — спросил тут же лорд Тристан.

Я пожала плечами, но вспомнила, что это бессмысленно и сказала:

— Мне это известно так же, как и вам.

Господин Неро явился с такой же приветливой улыбкой, как до него герцогиня. Правда, фруктов он с собой не принес, и сразу извинился, что побеспокоил нас.

— У вас какое-то дело к леди Изабелле? — спросил Тристан.

— Собственно, у меня послание для нее, — любезно ответил бывший наставник герцога. — Девушка была так неожиданно разлучена с семьей, ее отец очень переживает. Он хотел бы встретиться с леди Изабеллой, чтобы убедиться, что у нее все в порядке. Сейчас он ждет в саду, я могу проводить леди Изабеллу…

— Передайте отцу, что ко мне прекрасно относятся, — сказала я быстро, прежде чем лорд Тристан успел ответить, — я нахожусь в добром здравии и выполняю приказ короля. Не надо обо мне беспокоиться, и папочка может возвращаться домой, потому что я не знаю, сколько продлится мое служение.

Повисло неловкое молчание, во время которого я приветливо кивнула господину Неро и отпила успевший остыть чай.

— Вы не хотите повидаться с ним? — спросил бывший наставник и повернулся к Тристану. — Может, это вы, господин, запрещаете ей?..

— Нет, это мое собственное решение, — заверила я его. — Скажите отцу, что я посылаю ему тысячу поцелуев, прошу беречь себя, заботиться о матушке и сестренке. Всего доброго.

— Возможно, вы боитесь, что я пришел по поручению Ланчетто, — попытался понять мой отказ господин Неро, — но это не так. Барон де Корн ждет вас возле беседки…

В двери снова постучали, и Милдрют встрепенулась.

— Мне открыть? — спросила она у лорда Тристана, и тот медленно кивнул.

Милдрют вышла в коридор решительным шагом, а господин Неро все еще топтался на месте.

— Леди Изабелла, — позвал он. — Вы и правда отказываетесь…

Но его перебили — из коридора раздался мелодичный женский смех, и кто-то несколько раз повторил: «Несрррравненная Пачифика! Пачифика! Доррогу!». Я успела заметить, как господин Неро поморщился, потом он отступил в сторону, а в комнату вошла прекрасная белокурая дама, которую мы с дядей видели в саду в первый день приезда в Анжер. Это была Пачифика, конкубина герцога. Сегодня она была не в алом платье, а в нежно-голубом, что еще больше подчеркивало божественное золото ее волос и белизну кожи. Женщина несла поднос, засыпанный цветами, и улыбка не сходила с ее нежного лица — томная, соблазнительная, только глаза смотрели холодно.

— Добрый день, мой лорд, — пропела она, — по просьбе моего дорогого Лаччо, я принесла вам цветы. Это лучше, чем воскуривать благовония. Я сама их собирала… — но вряд ли это было истинной причиной ее прихода, потому что говоря так, она даже не взглянула на лорда Тристана. Она смотрела на меня — да как смотрела! Оценивающе, неприязненно.

— И вам доброго утра, милая Пачифика, — ответил Тристан. — Как вы добры, что решили порадовать меня. Но не стоило утруждаться, надо было попросить слуг собрать цветы.

— Что вы, мне приятно доставить вам удовольствие, — возразила она. — Куда я могу их поставить? — Пачифика оглянулась и заметила господина Неро.

Судя по выражению лица красавицы, встреча не доставила ей удовольствия. Но конкубина снова разулыбалась и сказала преувеличенно радостно:

— Как? И вы здесь, мой лорд Доруа? Вас-то что заставило сюда прийти?

— Господин Неро пришел навестить леди Изабеллу, — подсказал Тристан, склонив голову к плечу.

Я уже угадывала этот его жест — так он пытался лучше понять, что происходит. А что происходит? Я перевела взгляд на Неро, на Пачифику, на Милдрют, которая наблюдала за этими двоими, едва сдерживая ухмылку.

— Вы пришли к леди Изабелле? — переспросила несравненная Пачифика. — И для чего, позвольте спросить?

— Спросить позволю, а отвечать не буду, — сказал господин Неро с любезностью истинного придворного, который не слишком гонится за господской любовью, потому что знает себе цену. — Это касается только меня и леди Изабеллы. Прошу простить, мне пора идти, много дел.

Он попытался обойти Пачифику, которая стояла между ним и выходом, но конкубина проворно сделала шаг в сторону, заступая ему путь.

— Вы здесь по поручению герцога? — спросила она и впилась в него взглядом.

— Нет, госпожа моя, я здесь сам по себе, — ответил Неро. — Дайте пройти.

— Я вас и не задерживаю, — она посмотрела на него с такой же неприязнью, как до этого смотрела на меня.

В двери снова постучали, Милдрют метнулась открывать уже не спрашивая, и появилась сама герцогиня — леди Анна, урожденная Божоле. Герцогиня несла плоскую корзиночку со сластями, и уже открыла рот, чтобы говорить, но заметила Пачифику, Неро — и промолчала.

— Кто там? — спросил Тристан.

— Миледи ди Амато, — подсказала я, поднимаясь с подушек. — Наверное, мне и в самом деле лучше прогуляться к беседке…

— Стойте! — воскликнул вдруг Тристан, вскидывая руку по направлению ко мне.

Я замерла, удивленная его возгласом, и все остальные тоже уставились на Тристана.

— Если вы не хотите, то вам не надо встречаться с отцом, — сказал Тристан уже спокойнее. — Или подождите немного, мы вместе прогуляемся.

— Не стоит беспокоиться, — ответила я. — Всего лишь пройдусь по саду…

— Ах, так это вас дожидается тот провинциальный лорд? — пропела Пачифика, сунув поднос с цветами господину Неро, и тот машинально его взял. — Что ж, я как раз иду в ту сторону, и провожу вас. Чтобы вы не заблудились.

— Не стоит беспокоиться… — начала я, но конкубина уже схватила меня под руку и повела к выходу.

— Я покажу вам моего попугая, — защебетала она, сладко улыбаясь помрачневшей Анне, — мне его подарил герцог, и он просто чудо! Птичка, разумеется. Он такой умный, мой Жако!

— Пожалуй, я лучше останусь, — поспешно извинилась я. — Лорд Тристан сказал, что хочет прогуляться…

— Так это он запрещает вам встречаться с отцом? — поинтересовался господин Неро.

— Я принесла сладости… — сердито сказала Анна.

Милдрют в веселом изумлении приподняла брови, но мне все это перестало казаться смешным или забавным. Фарс — вот что это было. Все, что разыгрывалось сегодня в этой комнате, было фарсом. Все эти люди что-то знали, или хотели узнать, а я — словно актер, не знающий роли — вынуждена была импровизировать.

— Прошу простить! — сказала я довольно резко, коротко поклонилась Анне и почти выбежала из покоев, пока никто не успел меня остановить.

Выйдя из покоев брата герцога, я, конечно же, на встречу с «отцом» не пошла. Еще чего — разговаривать с дядюшкой после того, как его великолепный план по обману драконов провалился. Я даже не взглянула в сторону сада, я юркнула боковым коридором, чтобы никто не увязался за мной следом. Проплутав лестницами и арками, я оказалась на террасе, с которой совсем недавно уронила цветочный горшок.

Опершись локтями о перила, я задумчиво рассматривала море.

Пережить в гадюшнике сегодня, полдня завтра, а потом вернуться в дом на скале. Я вдруг поняла, что отчаянно скучаю по комнате, окнами в открытое море, по крикам чаек, по свежему ветру…

— Вот ты где!

Я поморщилась, еще не оглянувшись. Быстро же дядюшка нашел меня.

— Ты что это?! — он схватил меня за руку и развернул к себе лицом. — Ты что это задумала? — обычное деловитое спокойствие моего дядюшки улетучилось в единый миг. — Ты решила меня обмануть? Мы же договорились!..

— Прекратите меня трясти, я вам не груша, — огрызнулась я.

— Ты должна была приехать и уехать! — настаивал дядя.

— Увы, король решил и за вас, и за меня, — мне удалось, наконец-то, освободить руку, и я потирала помятое запястье. Еще я раздумывала, не сказать ли дядюшке, что король в два счета раскрыл его вселенский заговор, но решила промолчать. В конце концов, сам король просил меня об этом. — А что вы так переполошились?

— Ты… ты решила присвоить мое состояние! — он почти завизжал, говоря это. — Воровка! Стоит мне заговорить…

— И я вернусь в монастырь, а вы отправитесь поздороваться с моим отцом, — в отличие от барона, я старалась говорить тихо, но весомо. — Кому будет хуже?

— Мерзавка, — процедил дядя. — Я сразу понял, что ты решила меня обокрасть!

Эти слова взбесили меня.

— Обокрасть? — я надвинулась на него, и ничего сейчас так не желала, как расцарапать ему лицо. — Половина вашего состояния — то, что король отобрал у меня! Вы сами затеяли этот обман, а я честно выполнила условия сделки. Теперь, благодаря вам, я оказалась пленницей у драконов! А вы обещали мне лавандовые поля и свободу! Так что не жалуйтесь и придержите язык, когда говорите о моем отце.

— Ты пойдешь со мной, — он снова схватил меня за руку, намереваясь увести.

— Не смейте меня трогать! — я все-таки вцепилась ему в лицо и расцарапала щеку.

Он охнул и отпустил меня, вытирая ладонью кровь, и глядя, как на трехголового дракона.

— Не смейте, — повторила я угрожающе. — Я нахожусь под покровительством брата герцога и выполняю приказ короля. Если не хотите, чтобы я пожаловалась им и открыла правду про вас…

В коридоре послышались голоса, они приближались, и барон де Корн решил, что правильнее будет отступить.

— Ты еще пожалеешь об этом! — сказал он, прежде чем исчезнуть.

Я не ответила, глядя ему вслед. Он и правда убежал очень быстро, и я понадеялась, что видела его последний раз в жизни, мысленно попрощавшись с Юнавиром.

Мимо прошли две придворные дамы, они взглянули на меня искоса, а я сделала вид, что увлечена созерцанием окрестностей. Когда дамы удалились, я побрела прочь с террасы, сама еще не зная, куда пойду, но, сделав пару шагов, остановилась, и сердце мое ухнуло вниз, как злополучный горшок с амарантом.

В тени портика, прислонившись к колонне, стоял господин Неро, собственной персоной. Судя по заинтересованному выражению лица, стоял он здесь достаточно долго, чтобы услышать мой разговор с «отцом».

— Как интересно, — сказал он медленно. — Значит, леди Изабелла — вовсе не леди Изабелла. Кто же вы, юная девица?

— Вам это так важно? — спросила я, еще не сообразив, что буду говорить.

— Несомненно, важно, — подтвердил он. — Я всегда считал этот дворец надежным, как скала, а оказалось, что сюда может войти любая разбойница.

— Я не разбойница, — сказала я с достоинством.

— Может, назоветесь?

Поколебавшись, я сказала:

— Мое имя — Маргарита де Лален.

— Лален? — теперь его взгляд стал еще более заинтересованным. — Не ваш ли батюшка поднимал мятеж против драконов?..

Я смотрела на него, не произнося ни слова, а бывший наставник герцога вдруг рассмеялся.

— Король Рихард укусил бы собственный хвост, узнай он, кого приблизил к брату герцога, — сказал он. — Вы умеете удивлять, Маргарита-Изабелла.

«Король знает!» — хотела бросить я ему в лицо, но вспомнила… «Только молчи, что работаешь по моему приказу», — голос дракона так ясно прозвучал в моей голове, словно король Рихард сидел за соседним кустом и напоминал мне о нашей договоренности.

Облизнув пересохшие губы, я спросила:

— Вы… выдадите меня?

— Не знаю, — ответил бывший наставник. — Пока не выясню истинных причин, зачем вы явились сюда.

— Все очень просто… — я не стала юлить и рассказала историю об избавлении из монастыря.

— Вот это де Корн! — восхитился господин Неро. — Драконов незаслуженно обвиняют в коварстве — им далеко до людей!..

Но мне не хотелось восхищаться дядей.

— Я вас убедила? — спросила я резко.

Обывший наставник усмехнулся, и его усмешка мне совсем не понравилась. Если он пустится на гнусный шантаж…

— Пока убедили, — сказал он.

— Вы… будете молчать? — я не смогла скрыть волнения, и господин Неро усмехнулся еще раз.

— Пока — да, — сказал он.

Я не стала спрашивать, до каких пор продлиться его молчание. Поклонилась и пошла по коридору, опять чувствуя спиной его взгляд. И как в прошлую ночь в саду я не утерпела и оглянулась. Господин Неро смотрел мне вслед и улыбался.

Мы пережили субботу достаточно спокойно, хотя лорд Тристан попенял мне, что не следовало так безрассудно убегать, а я ничего не сказала ему о встрече с дядей и о том, что господин Неро стал хранителем моей тайны.

Мне было любопытно — разболтает ли он об этом. Но когда мы в воскресное утро пришли на службу, я не заметила никакой перемены в отношении к себе. Значит, господин Неро и в самом деле промолчал, оберегая мой секрет.

Но в отношении к Тристану появились кое-какие изменения. От вчерашнего сердечного участия не осталось ничего — и леди Ромильда, и несравненная Пачифика, и молодая герцогиня прошли мимо, едва кивнув.

Ланчетто не присутствовал на службе, он появился после нее — с утомленным и торжественным видом, чтобы попрощаться с гостями. Свадебные увеселения обещали затянуться на неделю, а то и больше, но присутствия молодоженов уже не требовалось.

Все слушали речь герцога с почтительным вниманием, а я смотрела на него и думала, что уже привыкла к драконам, живя с ними по соседству, и не испытывала того животного страха, который обычно испытывают люди перед этими чудовищами. Наверное, появись сейчас передо мной король Рихард, я бы и глазом не моргнула.

Сегодня Ланчетто был трезв, и демонстративно не замечал нас троих — меня, Тристана и Милдрют. Но проходя мимо нас, под руку с женой, герцог остановился и очень любезно произнес:

— Надеюсь, тебе всё понравилось, братец…

— Благодарю за приглашение, всё было чудесно, — ответил Тристан, кланяясь на голос.

— И твоим женщинам тоже понравилось? — продолжал Ланчетто.

Это было сказано хотя и любезным тоном, но вовсе не деликатно, и Тристан промолчал. Ланчетто посмотрел на меня, мазнув взглядом, и они с Анной направились дальше.

— Какой он смелый, — сказала Милдрют, когда герцог удалился достаточно далеко, и гости потянулись за ним.

— Да, братец всегда отличался отменной храбростью, — подтвердил Тристан. — Но мы можем возвращаться. Леди Изабелла, вы с нами?

Я поддерживала его под локоть, и он нашел мою руку, и тепло пожал.

— Конечно, господин, ведь королевского приказа оставить вас не было, — ответила я.

Мы вернулись в дом на скале этим же вечером, и я первым делом нагрела воды и выкупалась, наслаждаясь покоем. В открытое окно доносились голоса Тристана и Милдрют, я услышала, как Милдрют что-то недовольно говорила про лекарство, потом раздались шаги по коридору, и скрипнула дверь в комнату лорда Тристана.

Я высушила волосы, надела простое льняное платье — тонкое, как рубашка, и отправилась к лорду Тристану, чтобы почитать ему на ночь, если у него будет такое желание. В комнате он был один, и уже отдыхал, лежа на постели. Волосы у него были влажные — видно, он тоже только что принимал ванну. Милдрют в комнате не было, и я хотела тихонько уйти, но лорд Тристан меня услышал.

— Это ты, Милдрют? — спросил он.

— Это Изабелла, — подсказала я. — Хотела почитать вам, но если вы уже отдыхаете…

— Нет-нет, — позвал Тристан и сел в постели. — Самое время для хорошей истории. Что там за книгу подарила герцогиня? Наверняка, что-то новое и увлекательное. Вроде бы, я положил книгу где-то здесь…

— Нашла, — сказала я, забирая подарок герцогини со стола. — Да, история и в самом деле обещает быть занимательной. Я тоже не читала ее.

Усевшись на подушки, я открыла книгу, отметив, что миниатюры в ней были написаны мастерски — яркие краски, тонкие линии, очень щедрый подарок. Я даже застыдилась, что обвинила Анну в насмешке над слепым.

— Леди Изабелла, — позвал вдруг лорд Тристан. — Дайте руку.

Я тут же взяла его за руку, не понимая, чем вызвана такая просьба.

— Вот, говорят, они приносят счастье, — сказал он и вложил мне в ладонь подвязку, которую поймал на свадьбе. — Это не намек, не посчитайте нескромностью. Просто мне кажется, что вам сейчас не помешает немного удачи.

— Спасибо, мой господин, — сказала я, не сдержав улыбку. — Подвязка и в самом деле очень красивая, мне приятно будет носить ее. И все верят, что такие подвязки и в самом деле приносят счастье и удачу.

У меня никогда не было такой красивой и изящной вещицы. Мои девичьи подвязки были гораздо проще, а в монастыре подобной роскоши и вовсе не водилось. Я не смогла противостоять соблазну и пожелала тут же примерить подвязку. Отложив книгу, я подняла подол, сняла прежнюю подвязку и повязала новую — атласную, с кружевами и крохотными цветочками из жемчуга. Бесподобно! Я разгладила нежную ткань и поправила чулок, вытянув ногу.

Я настолько увлеклась любованием подвязкой, что не сразу поняла, что в комнате что-то происходит. Неестественная и напряженная тишина — казалось, даже море перестало дышать.

Лорд Тристан сидел очень прямо, устремив на меня невидящий взгляд, и я подумала, что рано обрадовалась, что привыкла к его светлым глазам. По спине пробежал холодок, и я вздрогнула, ощутив прилив животного страха.

— А что вы делаете, леди Изабелла? — спросил Тристан очень странно — вроде бы и спокойно, но в голосе его проскальзывали низкие, порыкивающие нотки, совсем как… у короля Рихарда, когда он злился.

В какой-то момент мне показалось, что он видит меня, и я медленно натянула подол на колени.

— Я любуюсь подарком герцогини, — ответила я голосом монашки. — Замечательная книга.

— Но почему-то я не слышу шелеста страниц, — сказал он.

Схватив книгу, я поспешно перелистала ее, чтобы доказать свою правоту, и откуда-то из середины выпал клочок бумаги с нацарапанными буквами. Я подняла его, удивившись, что закладка слишком невзрачная для такого дорогого подарка, и прочитала: «Я знаю, кто убил герцога ди Амато. Это не Бьянка».

Буквы были начерчены крупно, явно второпях. Что за бессмыслица? Ланчетто ди Амато всего пару часов назад был жив и здоров, и кто такая Бьянка?..

— Изабелла? — позвал лорд Тристан. — С вами все хорошо?

— Тут какая-то записка, — сказала я и зачитала ее вслух. — Ничего не понимаю… Разве с вашим братом что-то случилось?..

Лицо Тристана застыло, а потом он нетерпеливо протянул руку:

— Дайте сюда эту записку! — он почти выхватил ее, а потом разорвал на мелкие клочки. — Глупая шутка, ничего больше. Забудьте об этом.

— Вы уверены, что это всего лишь шутка? — спросила я, чувствуя себя все более неуютно. — И что вашему брату ничего не грозит?..

— Это не о брате, — ответил он резко. — Это о моем отце и моей матери. Моя мать убила моего отца, а потом ослепила меня.