Жемчужина дракона

Глава 21. Затишье перед штормом

Мы прожили на острове несколько беззаботных и счастливых дней.

Да, я стала женщиной брата герцога, и ничуть об этом не жалела. Только усмехалась, вспоминая обещанный королем сундук золота.

Наша жизнь на острове, затерянном в море, походила на жизнь праматери Евы и праотца Адама — на нас не было одежд, у нас не было никаких обязательств, мы ложились спать, когда заходило солнце, и просыпались, когда оно всходило. Здесь были пресные родники и даже озеро, а на деревьях наливались соком лимоны и апельсины. Тристан на удивление ловко острожил рыбу и доставал во время отлива абелонов, которых так прозаично называют «морским ухом». Но вкус их был вовсе не прозаичен, и попробовав абелонов, запеченных в собственных раковинах, политых лимонным соком, я признала, что никогда не ела ничего вкуснее.

— Я давно приплываю сюда, — рассказывал Тристан, ловко переворачивая очередную партию ракушек, чтобы прожарились с двух сторон. — Тут тихо, спокойно. Но я всегда был здесь один, а теперь ты со мной…

— Почему не взял Милдрют? — спросила я, вонзая зубы в сочное, сладковатое мясо.

— Далась тебе Милдрют, — Тристан небрежно усмехнулся. — Она просто друг, она никто для меня. В то время как ты — всё. Я никуда не отпущу тебя, Магали, так и знай, — сказал он совсем другим тоном и положил руку мне на колено — словно припечатал.

— Пока я никуда от тебя и не ухожу, — напомнила я, стараясь не показать, как задели меня его слова о телохранительнице. Нет, Милдрют не стала нравиться мне больше, но мне казалось, ее чувства к Тристану были искренними, а он… А он выбрал меня. И Милдрют придется с этим смириться, только… не надо было говорить о ней с таким равнодушием.

Но сейчас мне не хотелось думать о Милдрют. Не хотелось думать об Анжере и о возвращении. И Тристан, похоже, тоже не хотел.

Мы купались, валялись на песке, дурачились и занимались любовью, и время летело незаметно. Я умирала от страсти и нежности в объятиях Тристана, а он горячо целовал меня, и снова и снова клялся в любви.

В субботу Тристан превратился в дракона — но не весь, а только ниже пояса. Так у него не было крыльев, и он с комфортом, словно в ванне, расположился в полосе прибоя, между валунами, где до дна было около четырех локтей. Я сидела рядом, мы болтали, и лакомились фруктами.

— Жемчужина драконов обладает удивительными свойствами, — рассказывал Тристан, — если закопать ее в землю, то трава будет всегда зеленой, и цветы будут постоянно цвести. Если положить жемчужину в сундук рядом с золотой монетой, то наутро найдешь две монеты, а еще через ночь — четыре.

— Полезная вещь, — признала я. — Теперь понимаю, почему драконы так оберегают своё сокровище, оно и правда бесценно.

— Ты же знаешь, у этого сокровища есть оборотная сторона, — Тристан взял мою руку и прижался к ладони щекой. — От нее всегда холодно. И если бы не ты…

Эти дни были беззаботными, но тянуться бесконечно они не могли, и, наконец, я задала главный вопрос:

— От кого госпожа Бьянка пыталась тебя спасти?

— От убийцы, — ответил он, глядя в безоблачное небо, которое раскинулось над нами, как голубой шатер.

Я положила подбородок Тристану на грудь и спросила:

— А ты знаешь, кто убийца? Разве ты не хотел найти его?

— Сначала хотел, — ответил он ровно, по-прежнему глядя в небо и ласково перебирая мои распущенные волосы. — Хотел обелить имя матери.

Я ждала, что он скажет еще что-нибудь, но он молчал.

— Разве теперь не хочешь? — я села на колени, пытливо вглядываясь ему в лицо.

— Теперь не хочу, — ответил Тристан раздельно и громко, и тоже сел. — Я чуть не потерял тебя. Мертвым уже ничто не поможет, а тебе опасно возвращаться в Анжер.

— Мы пока не в Анжере, — я взяла его за подбородок и повторила: — От кого мать пыталась тебя защитить?

— Не думай об этом, — он попытался поцеловать меня, но я не поддалась на эту уловку.

— Хорошо, — если ты не желаешь называть имен, сказала я почти угрожающе, я сама их назову. — Это…

— Подожди, Магали, — торопливо сказал он. — Не совершай ошибки. Пока слова не сказаны, то…

— Это вдовствующая герцогиня и Неро! — выпалила я. — Они убили твоих родителей!

Я поняла, что догадка правильная, потому что Тристан стиснул зубы, и взгляд стал холодным. Потом он упал на спину и закрыл глаза, не желая говорить.

— Почему не спросишь, как я догадалась об этом? — я легла рядом с ним, зачерпывая горстью песок и насыпая Тристану на голую грудь.

— Ты же и так скажешь, — ответил он отстраненно.

— Скажу, — заверила я его. — Два костюма, явно, что второй костюм должен был надеть мужчина. Скорее всего, это был Неро, ведь он единственный отсутствовал на том празднике. Он говорил мне — жалостливый рассказ, как навещал больную. Мне кажется, все это ложь. Это прикрытие. Герцог был мертв до того, как лже-герцог покинул праздник. А до этого он сидел рядом с герцогиней. Неужели жена может не узнать своего мужа? Конечно, нет! Она знала, кто рядом с ней! Она была соучастницей, а возможно — и убийцей. Помогала во всяком случае. Лже-герцог уходит, чтобы создать герцогине алиби, снимает костюм и превращается в господина Неро. Костюм льва был из конского волоса, а служанка герцогини говорила, что ее госпожа в знак траура сожгла свои волосы, и в ее спальне пахло паленым. Думаю, герцогиня таким образом заметала следы, чтобы никто не догадался, что костюм был уничтожен в ее комнате, сожжен в камине. Разве не логично?

— Логично, — Тристан посмотрел на меня. — И что ты теперь будешь делать, зная эту тайну?

— Надо обличить убийц, — ответила я уверенно. Мне и в самом деле все казалось предельно простым. — Пусть король Рихард устроит суд и виновные понесут наказание…

— Какое наказание? — Тристан легонько щелкнул меня по лбу. — Что ты можешь предъявить им? Одни домыслы, ни одного доказательства, ни одного свидетеля. Они просто посмеются над тобой, как в свое время посмеялись над моей матерью.

— Не забывай, что у нас есть свидетель, — напомнила я. — Тот, кто нарисовал картину! Он все видел, он может рассказать, как всё произошло на самом деле.

— Что же он молчал столько лет? — не выдержал Тристан. — Пойми, это ловушка. И ты сама идешь в нее. Нет, Магали, ты не представляешь, с какими людьми имеешь дело. Они не просто опасны — они чудовища. Похлеще драконов. А ты слишком дорога мне, — он притянул меня к себе. — Пусть все будет так, как будет. Слепой Тристан и его сиделка — леди Изабелла. Разве это плохо? А может… — он гладил меня по голове, и рука его замерла, — а может, улетим, Магали? Далеко-далеко отсюда, дальше, в море, на острова. Там нас никто не найдет. Я знаю места, которые еще прекраснее, чем этот остров. И там будем только ты и я…

Слова его звучали заманчиво, но я подумала и сказала:

— Бегство — это не выход. Кровь твоей матери жаждет отмщения. Даже я это чувствую. А я никогда не знала ее.

— Моя мать не хотела, чтобы я воевал с Ромильдой, — напомнил Тристан. — Она хотела, чтобы я скрывался, чтобы казался ей неопасным, не способным противостоять Ланчетто. Мать не стала сражаться, не пыталась доказать королю, что не виновна в убийстве. Потому что это бессмысленно. Король верит доказательствам, а не словам. Ланчетто — законный наследник, дракон, он женат, у него скоро, возможно, появится наследник… Ромильда и Неро будут биться за Ланчетто не на жизнь, а на смерть, а за ними армия Анжера, к тому же, у Ромильды влиятельные родственники. И Ланчетто — тот еще подонок.

Я видела, как гнев переполняет его, и погладила Тристана по щекам, по лбу, легко коснулась губ:

— Ты слишком долго прятался, — сказала я, — и привык находиться в тени. Но ты — дракон! Ты неуязвим! Ты можешь бросить вызов Ланчетто, и Неро, и герцогине!

— Будь я хоть трижды дракон, — отрезвил меня Тристан, — за ними — сила. Армия, горожане, на их стороне закон и король Рихард. Ланчетто — его старший племянник, не забывай. Законный сын его брата, а я — всего лишь бастард.

— Все изменится, когда король Рихард узнает, что ты — тоже дракон. Он мечтает, чтобы было много драконов. Он прислушается к тебе, даст тебе титул…

— И отберет тебя! — воскликнул Тристан и схватил меня за плечи, сильно встряхнув. — Очень тебя прошу, не говори никому о моей драконьей сущности, и о том, что я вижу — тоже не говори.

— Но почему?!

— Если король узнает, что я — дракон, — лицо Тристана скривилось, будто он съел лимон вместо жареного абелона, — то заставит жениться на какой-нибудь принцессе и набрать конкубин, чтобы попытаться наплодить новых драконов. А я не хочу никого кроме тебя…

Мы долго сидели обнявшись, как будто нам уже предстояло разлучиться. Я думала о том, как изменится жизнь Тристана, если король узнает правду. Король подозревал, что с его племянником что-то не так. Подозревал, надеялся, поэтому и отправил меня шпионить. Если я расскажу тайну Тристана, получается, успешно выполню свою миссию. Король будет рад тому, что род драконов пополнился, а я… я могу получить лавандовые поля и золото. Только нужны ли они мне теперь?

— Завтра нам надо будет вернуться, — шепнул Тристан. — Иначе такое долгое отсутствие покажется подозрительным.

— И опять притворяться? — спросила я тоскливо. — Опять будешь сжигать себе глаза, терпеть боль, терпеть насмешки…

— Зато я буду с тобой, и я буду любить тебя, и ты… ты тоже? — последние слова он произнес неуверенно, как будто не верил тому, что случилось.

Сердце мое переполнилось любовью и нежностью.

— Мне не нужен никто, кроме тебя, — сказала я. — И я всегда буду с тобой.

— Это главное, — ответил он и осторожно уложил меня на песок, склоняясь надо мной. — А теперь поцелуй меня и забудь все, о чем мы с тобой говорили…

В дом на скале мы вернулись глубокой ночью, и Тристан на руках поднял меня по каменной лестнице и занес в дом.

— Теперь ты — моя жена, что бы ни случилось, — сказал он, опуская меня на пол за порогом. — А жену полагается вносить в дом мужа на руках.

— Жена? — я не смогла удержаться от смеха. — Но мы не венчались!

— Нас повенчало море, — ответил он очень поэтично, — и небо, и закатное солнце, и ветер.

— Хорошо, — я привстала на цыпочки, целуя его в губы. — А теперь я возьму простынь и оправлюсь принять ванну. Я быстро, ты даже не успеешь соскучиться.

Я заглянула в свою комнату, чтобы и в самом деле забрать простынь, а потом и в самом деле отправилась в каменный бассейн, чтобы смыть с тела морскую соль. В комнате Тристана горела свеча, и я видела тень, мелькавшую в окне — он расстилал постель и ждал меня. Что ж, я не заставлю его долго ждать.

Еще раз воровато оглянувшись, я вытащила из складок простыни алый шарф и завязала его на ветке сосны, расправив края. Король Рихард увидит — и появится, и Тристану вовсе не надо знать об этом.

На следующее утро шарф исчез.

Тристан купался в бассейне, принимая утреннюю ванну, а я, уже искупавшись, в замешательстве топталась перед сосной, соображая — мог ли ветер унести шарф.

— Эй, Лален! — услышала я сиплый голос и вздрогнула от страха и неожиданности. — Подойди к обрыву, — раздался приказ, и я не посмела ослушаться, потому что голос принадлежал королю Рихарду.

Я приблизилась к самому краю скалы и глянула вниз. Прямо подо мной, чудом удерживаясь на почти отвесной стене, сидел король Рихард. Разумеется, совершенно голый.

— Вы бы прикрылись, ваше величество, — сказала я, отводя глаза.

— Чем? Лопушком? — переспросил он. — Переходи к делу. Что ты узнала?

Стараясь говорить быстро и кратко, я пересказала королю историю с Бьянкой, что она не виновата в смерти герцога Парсифаля, что она сама стала жертвой заговора, и главные убийцы — вдовствующая герцогиня и ее любовник, Неро Доруа.

— Ты уверена? — спросил король мрачно.

— Как в собственном имени, — ответила я.

— А мой племянник? — последовал новый вопрос. — Ты вызнала что-нибудь о нём?

Сердце мое болезненно сжалось. Несомненно, короля уже не особо занимали убийства десятилетней давности, его интересовал Тристан…

«Если узнает король, то заставит жениться на какой-нибудь принцессе и набрать конкубин…» — как наяву услышала я голос Тристана.

И сказала, стараясь говорить как можно спокойнее:

— Лорд Тристан — несчастный человек, ваше величество. Он ослеп, но остался жив. Не вините госпожу Бьянку, она пыталась защитить сына, посчитав, что лучше быть слепым, но живым, чем мертвым

Лицо короля выразило такое разочарование, что я мысленно позлорадствовала. Нет, ваше величество, Тристан будет только моим, и вы его не получите.

— Вы возобновите дознание по делу смерти герцога? — спросила я. — Виновные должны быть наказаны! Кровь вашего родственника требует отмщения!

«И кровь матери вашего племянника, если люди хоть что-то для вас значат», — добавила я про себя.

Ветер качнул качели, и мне показалось это добрым знаком — как будто Бьянка встала рядом со мной, требуя справедливости.

— Я отправил тебя разузнать кое-что о мальчишке, а ты раскопала змеиную яму! — прошипел сквозь зубы король. — У тебя есть доказательства их вины?

— Нет, — признала я.

Именно об этом говорил Тристан — нет доказательств, никто не станет меня слушать…

— А раз нет доказательств, то смысл сотрясать воздух? — король был зол и недоволен.

Качели снова качнулись туда-сюда, и я взялась за подвесные цепи. Металл приятно холодил кожу, и я внезапно успокоилась, как будто кто-то шепнул мне, что все получится.

— Доказательств нет, — сказала я медленно. — Но я могу кое-что предъявить убийцам.

— Что же?

— Возобновите дознание, — я твердо посмотрела на короля сверху вниз, и он забористо выругался сквозь зубы.

— Что ты задумала, Лален?

— Скажу только на суде, — заявила я. — В лицо убийцам.

— Тогда уже собирайте и войско, и народ, — раздался голос Тристана. — И совет лордов, если уже решили объявить об этом.

Я не услышала, как он подошел, и ахнула, заметавшись.

— Зачем ты все рассказала? — мягко упрекнул меня Тристан.

— А ты бы и дальше молчал, как устрица! — вскипел король.

— Потому что знал, что правду никто не услышит.

Тристан стоял за деревом, опасаясь показаться королю на глаза, и я кивнула ему, давая понять, что он действует правильно.

— Отличная идея — собрать всех, — сказала я. — Поверьте, ваше величество, я смогу обличить убийц. Если… если вы заинтересованы раскрыть это преступление.

— Ты на что намекаешь? — король уцепился за край скалы, подтягиваясь повыше, чтобы посмотреть на меня, и я встала на колени и наклонилась над обрывом, чтобы не дать королю двинуться дальше.

— Что я знаю правду, ваше величество, — сказала я.

— Если бы я знал, что это — правда, я бы сам прикончил их, — сказал король. — Но если это всего лишь болтовня…

— Если хотите узнать правду, и хотите, чтобы правду узнали ваши подданные — устроим показательный суд, — ответила я, выдерживая его взгляд, от которого хотелось уползти, пряча лицо. — У меня нет доказательств против убийц, но я могу сказать правду так, что никто не станет в ней сомневаться.

Некоторое время Король Рихард раздумывал, щуря на меня глаза и играя желваками, а потом сказал:

— Хорошо. Приеду через два дня. Чтобы оба были на берегу. И если ты, Лален, станешь болтать на собрании вздор, я откушу тебе уши. Или нет — голову!.. — он оттолкнулся от скалы, мелькнув голым задом, и исчез в море, уйдя под воду с головой.

— Что ты наделала, глупышка, — сказал Тристан, обнимая меня. — А если бы он заметил, что я не слепой?

Я уткнулась лбом ему в грудь, но не жалела ни о чем. Я должна помочь ему, я должна помочь душам тех, кто погиб много лет назад, и я знала, как это можно сделать.

— Не сердись, — попросила я Тристана. — Просто верь мне. Ведь мы теперь заодно. Подумай сам, как тяжело постоянно прятаться. Мы должны что-то изменить. Попытаться изменить…

— Моя мать погибла, встав на пути у этих людей, — сказал Тристан, обнимая меня всё крепче. — Я не хочу, чтобы ты повторила ее судьбу.

— Все будет хорошо, — произнесла я, успокаивая, скорее себя, чем дракона. — Они ничего нам не сделают при собрании лордов и народа, да еще солдаты будут!.. А если что-то пойдет не так — улетим, как ты и хотел.

Он только тяжело вздохнул и удрученно покачал головой.

— Не бойся, — повторила я его слова, когда он утешал меня перед нашим первым разом любви. — Я читала об этом в старинной книге, когда была в монастыре. Один человек, которого ложно обвиняли, поступил так… — и я рассказала ему план, который придумала ночью.

— Это рискованно, — только и промолвил Тристан, услышав, что я задумала.

— Уверена, это сработает, — мной овладел охотничий азарт. — Неро вряд ли признается, но герцогиня — женщина впечатлительная, я поняла это по истории с амарантом. Она выдаст себя. А нам главное — убедить в своей правоте короля. И знаешь, что мы сделаем в первую очередь, когда победим? Мы проведем панихиду на берегу. Они похоронили твою матушку, как ведьму, в полосе прибоя, чтобы ей не было покоя ни в море, ни на суше. Мы уже не найдем ее тела, но ее душа успокоится.

— Магали, — прошептал он, целуя меня висок и пряча лицо в моих волосах. — Милая Магали…