Его звали Тони. Книга 11

Глава IX

Дверь захлопнулась с таким звуком, будто я ею шваркнул о мокрый песок.

Я упёрся спиной в стену и пару секунд просто дышал. В шкаф мы нырнули рывком, без красивостей. Дальше был дрожащий плотный воздух, который густел вокруг тел, не желая пускать дальше и короткая гонка со временем. По итогам которой мы пришли к финишу первыми.

Оттолкнувшись от дерева за своей спиной, я развернулся, поднимая штурмовой комплекс. О способностях астрального воителя вновь можно было забыть — после возвращения, я мог погрузиться лишь на секунду или две.

Стрелять не пришлось. На моих глазах лакированная створка посерела, пошла зернистой рябью и слилась с косяком. Бронзовая ручка втянулась внутрь, как улитка в раковину, и растворилась. Щели исчезли. Секунда, и передо мной был кусок монолитной стены. Такой, будто стоял тут лет двести.

— Что это была за кринжатина? — Арина стояла в паре метров, пытаясь отдышаться и сжимая автомат. — Хардкорный данжен с перманентной смертью, токсик-боссом и нулевым лутом. Дизлайк, отписка. Разрабам руки оторвать за такой баланс.

Рядом, привалившись к стене, медленно сползала на пол Аня.

Эльфийка дрожала. Блузка разорвана, юбка перекручена, на плечах наливаются синяки. Прямо сейчас она застёгивала пуговицы дрожащими пальцами и с диким видом озиралась по сторонам. Видимо пыталась понять, что из происходящего сон, а что её новая жизнь.

Она проскользнула за нами. Не героически. Скорее неосознанно. Чистый инстинкт. Там, в кабинете, остались трупы охраны и вылетевший в окно босс. Когда придут «свои», разбираться не станут. Секретарша в кабинете с мертвецами — идеальный кандидат на роль крайней. Пособница. Шпионка. В расход — без разговоров. А перед этим — насадить всем следственным департаментом.

Вот и прыгнула. Подсознание сработало раньше головы.

Гоша тут же повернулся к ней. Гоблин так и кутался в трофейную генеральскую шинель благополучно уцелевшую при нырке в «портал». Поправив её, чуть сдвинул козырёк фуражки и окинул эльфийку оценивающим взглядом.

— Чё как? — спросил он и попытался улыбнуться так, чтобы это выглядело флиртом, а не угрозой. Получилось средне. — Ну… относительно. На вот. Прикройся.

Он стянул с себя шинель, протягивая её эльфийке. А мы с Ариной вытаращились на происходящее. Гоша, который предлагает девушке одеться? Что за нахрен? Может его подменили.

Гоблин покосился на нас. Нахмурился. И совсем неверно истолковал удивление.

— Эт самое, — протянул он. — Я не к тому, что ты того. Ну, некрасивая. Сиськи у тя зашибись. И жопа тож. Жарить и жарить! Просто это… Прохладно тут, во!

Эльфийка моргнула. Смотря на него с полной растерянностью во взгляде. Покосилась на Арину.

— С-спасибо, — прошептала она, забирая шинель. — Наверное.

— Обращайся, — подмигнул Гоша. — Не стесняйся,

Что делать с эльфийкой в долгосрочной перспективе, я не представлял. Ну да и ладно. Решим потом. Сейчас хватало вопросов и без освобождённой рабыни.

Следующие несколько минут ушли на то, чтобы прийти в себя. Арина проверила автомат, пересчитала магазины и даже попыталась включить телефон. Гоша обшарил карманы, нашёл остатки шоколадки из кабинета Якуба и сожрал. Под пристальным взглядом эльфийки, которая кажется узнала обёртку.

Я же стоял и наслаждался тишиной. После сирен, стрельбы и гошиных телефонных переговоров с генштабом, это казалось отличным бонусом.

Аня пришла в себя первой. Поднялась, опираясь о стену. Окинула нас взглядом, остановив его на мне.

— Кто вы? — голос сухой, однако при этом твёрдый. — Шпионы? Диверсионная группа? Что дальше будет со мной?

Не, я понимаю, что это вроде как и логично выглядит. Первое, что тебе придёт на ум, когда неизвестные валят шефа и устраивают бойню в здании, при этом попав туда через шкаф — диверсия. Особенно если страна в которой ты родился и вырос, постоянно существует в режиме осаждённой крепости. Чтобы никакая сука не вздумала задаваться вопросом о распределении любых благ.

Сомневаюсь, что при таком раскладе, у кого-то возникнет мысль про параллельный мир. Тем не менее, после её слов, меня разобрало на дичайший смех. Сдержать который удалось с громадным трудом.

— Я — Гош-скош! — ушастик тут же выпрямился во весь свой семидесятисантиметровый рост и ткнул себя пальцем в грудь. — Гоблин Апокалипсиса! Путешественник по шкафам! Ужас бюрократов! Расхититель шоколадок! И прекрасный любовник!

Он щёлкнул пальцем по козырьку, горделиво смотря на изрядно охреневшую от такой тирады эльфийку.

— Он ещё и сам себе пресс-секретарь, — Арина медленно качнула головой, смотря на них. — Привыкай. Это перманентный статус-эффект. Не лечится.

Анюта переводила взгляд с Гоши на Арину и обратно. Не вдупляет. Оно и понятно — кто бы на её месте вот за пару минут во всё въехал? Ещё и без подсказок.

— Мы из другого мира, — сказал я. — И ты сейчас здесь. Старая вселенная — где-то там.

Озвучив последнюю фразу, я ткнул пальцем в сторону стены. Сразу же добавив, что направление указано метафорически и на самом деле никакого выхода в её старый мир там не имеется.

Конечно, я мог бы объяснить подробнее. Параллельные реальности, порталы, аномалии. Но нахрена? И она не поймёт, и мне лень.

— Как Яхонтов, — тихо сказала Аня. — Он тоже исчез. Пять лет назад. Пришёл на работу, сходил за кофе и сел за стол. А потом пропал.

Подтвердить, что это был тот самый цензор, который спровоцировал второе изменение здания, удалось буквально при помощи одного единственного вопроса. Занятно, на самом деле. Выходит тут не только пространство играет в шутки, но ещё и хронологические потоки туда-сюда плавают. Что за херню такую свенги сотворили с академией? Раньше ничего подобного не было. Хотя посещали мы её не раз.

Следующие минут десять мы разговаривали. Точнее — отвечали на вопросы эльфийки, которые казалось не заканчивались. Каждый ответ порождал порцию новых. Два мира, две реальности, разная история, но при этом общие расы. Да и магия тоже имелась в обоих. Для Арины и Гоши это было неожиданно. И интересно.

Понятное дело — они были в курсе существования других миров. Арина когда-то этим интересовалась, а Гоша вовсе побывал в одном таком вместе со мной. Но одно дело — знать и что-то там себе умозрительно выстраивать в голове. Совсем другой — беседовать с эльфийкой из параллельной вселенной, которая наблюдала падение империи и создание нового государства.

Вот для меня тут ничего интересного не было. Я уже неплохо знал этот мир и отлично мог себе представить во что превратился второй. Достаточно посмотреть на историю моего собственного. Да и фигура погибшего Второго секретаря, тоже на многое намекала.

В какой-то момент разговор ушёл в дебри и мне пришлось их остановить. Напомнив, что мы вообще-то не на прогулку сюда заглянули. Есть задача, которую всё ещё предстоит выполнить. Да и выбраться отсюда бы тоже не помешало.

Возвращаться в суровую реальность и прекращать обсуждать альтернативную реальность им не хотелось, но выбора я не оставил. Так что через минуту мы уже брели по коридору. И надо сказать, выглядело всё куда хуже, чем раньше.

Стены шли ровно метров двадцать, потом уходили вверх на полметра, будто два этажа сшили с разницей в высоту. Вот под ногами каменная плитка — серая, потрескавшаяся. А через три шага — деревянные доски, почерневшие от влаги. Слева из стены торчит обрубок лестничного пролёта. Четыре мраморные ступени вверх, площадка, и всё. Дальше стена. Лестница в никуда.

Справа в потолок вплавлен кусок кабинета. Половина стола, стул, вверх ногами, и плакат «Слава советским чародеям», тоже висящий в неверном направлении.

— Глитчи, — пробормотала Арина. — Текстуры уплыли вместе с мозгами.

Я крутил головой. Подмечал и фиксировал. Иногда осторожно тыкал пальцем. Интересно же — кто может похвастаться, что побывал внутри такого места. Тут бы ещё выжить конечно, чтобы самому кому-то рассказать. Но пока этим занимаюсь, можно как раз всё заценить.

Тем более света сейчас здесь хватало. Много и разного. В одном месте из стены торчал самый настоящий уличный фонарь. Кованый, чугунный, с круглым плафоном, внутри которого была крупная лампочка. Через десять шагов — настольная лампа. Стояла на полу, у стены, с зелёным абажуром. Провода видно не было, но она всё равно светила. Ещё дальше целый кусок коридора был освещён свечами. Которые вдобавок ко всему ещё и были призрачными — свет давали, но вот коснуться их было нельзя.

Каждый новый источник света был из другой эпохи. Как будто кто-то вырезал куски из разных зданий и склеил в один коридор. Рядом с фонарём — картина в тяжёлой раме. Пейзаж. Море и скалы с чайками. Через метр — технический чертёж с размерами и стрелками. Приколочен прямо к камню.

Я хотел было пошутить. Что-то про музей современного искусства, где экспонаты расставлял пьяный куратор. Уже сформулировал в голове, когда совсем рядом послышался голос.

— Дарг? — тихо и со странным шумом. — Это ты?

Медленно повернулся, опуская пальцы на рукоять меча. Арина и Гоша схватились за оружие. Аня прижалась к стене.

Из каменной кладки выступало лицо. Именно выступало — как барельеф, который решил ожить. Нос, скулы со лбом, подбородок. Почти закрытые глаза. Каменные губы, которые шевелились, роняя серую крошку.

Стоп. Я знал это лицо. В смысле и сейчас знаю.

Каменные веки дрогнули и с хрустом поднялись чуть выше. На меня уставились глаза, в которых не было зрачков. Только серый, пыльный камень.

— Федот Андреевич? — сказал я. — Какого хрена с вами случилось?

Каменные губы дрогнули. Крошка посыпалась на пол. Правда сказать что-то у старика не вышло.

Гоша подскочил к стене, задрал голову и ткнул пальцем прямо в каменный нос.

— Э! Библиотека! Ты чё, замуровался? — поинтересовался ушастик. — Как тебя сюда затянуло? Ты ж сам бетонированный, япь.

Лицо не отреагировало на тычок. Губы продолжали шевелиться, выдавливая звуки, похожие на скрежет ножа по тарелке.

Арина подошла ближе. Смотря не испуганно, а скорее с интересом. Склонила голову набок, как будто увидела редкий баг в игре, который хочется заскринить, прежде чем фиксить.

— Федот Андреевич, — повторил я. — Что здесь случилось?

И он наконец заговорил. Точнее — попытался. Слова выходили рваными кусками, с длинными паузами, будто каждый слог давался с физическим усилием. Хотя, оно так и было по сути. Камень не предназначен для речи.

— Шаранцы… вниз… они… идут вниз…

— Вниз? — переспросил я. — Куда вниз?

— … остановить… нельзя допустить… ключ…

— Какой ключ? — не выдержал я. — Нахрена этим свенгам вниз? Что там такого?

Пауза. Каменные веки сомкнулись. Я подумал, что всё. Отключился. Застыл окончательно.

А потом глаза распахнулись снова, и голос стал отчётливее, будто Федот Андреевич собрал остатки сил в кулак.

— … уничтожить… Фота… любой ценой…

— Погоди, — я прищурился. — Ты сказал — уничтожить? Фота? Он тут каким боком?

— … ключ… он есть ключ… если дойдут… катастрофа… всё рухнет…

Рот попытался сказать что-то ещё. Нижняя губа дёрнулась. Раз. Два. На третий застыла. Лицо окаменело. Ну или как это сказать-то? Оно и раньше было каменным, однако шевелилось. Дышало, если так можно выразиться о куске стены. Теперь же превратилось в обычный барельеф. Мёртвый, серый и неподвижный.

Я щёлкнул пальцами перед ним. Постучал костяшкой по лбу. Ничего.

— Всё? — тихо спросила Арина.

— Похоже на то, — мрачно кивнул я. — Жаль.

— Типичный библиотекарь, чё, — буркнул Гоша. — Рабочий день окончен, всем спасибо, все свободны.

Он снова ткнул дулом в каменную щёку. Посильнее. Лицо не дрогнуло.

— Шеф, он чё, реально сдох чтоль? — гоблин покосился на меня. — Он же это… Часть здания. Как так-то?

Увидев выражение моего лица, ушастик вздохнул. Снова посмотрел на каменную маску. Почесал затылок.

— Неловко чёт вышло прям, — пробормотал гоблин. — Вот чё он сразу не сказал? Мог ж ляпнуть — «взаправду помираю». А не своё вот это бормотать.

Комментировать я это не стал. Голова была загружена работой. Федот и правда был частью этого здания. И наверняка знал куда больше всех остальных.

Вниз, значит. К чему-то, что может вызвать катастрофу. Понятное дело, библиотекарь мог сойти с ума и просто нести какую-то херню. Но с другой стороны — мог говорить чистую правду.

— Слышь, ушастенькая, — гоблин подошёл к закутанной в алую шинель эльфийке. — Ты не боись. Пока Гоблин Апокалипсиса рядом, ничё не случится. Твоя жопа в сохранности.

Аня посмотрела на него сверху вниз. Немного подумала. И наконец неуверенно кивнула.

— Вниз, — повторил я, озвучивая вслух собственную мысль. — Теперь — ориентируемся на спуски.

Первый мы нашли спустя два поворота. Ступени уходили под неестественным углом, чуть закручиваясь влево. Перила с одной стороны каменные, с другой — деревянные, будто кто-то склеил два пролёта из разных зданий. Хотя почему «будто»? Реально же склеил.

Спустились на один длинный пролёт. Угодив в широченный коридор с высокими потолками. И вдоль правой стены которого тянулись ниши.

Сначала я принял их за душевые кабинки. Стеклянные перегородки от пола и почти до потолка, матовые, с разводами. По стеклу текла вода. Ровными, прозрачными струями, сверху вниз, без видимого источника. Просто хреначила вниз. Тихо и монотонно.

Первая ниша — пустая. Вода и стекло. Темнота. Вторая — тоже. А вот третья — нет. За водяной стеной что-то двигалось.

Расплывчато. Я бы сказал — мутно. Как если бы кто-то включил старый телевизор на дне бассейна. Силуэт. Очертания мебели. Я остановился. Присмотрелся. Через несколько секунд картинка стала чётче. Не идеально, черты лица различить было сложно. Однако сцену я разглядел.

Кабинет. Казённый и тесный, с портретом на стене. За столом молодой мужчина. Расы не разобрать. Вроде человек, но может оказаться и эльфом. Одет как чиновник низшего звена. Новенький пиджак, прямая спина. Перебирает бумаги. Оглядывает. Трогает канцелярский набор, будто проверяя, настоящий ли тот.

Первый день на работе. Узнаваемо. Я на таких насмотрелся в прошлой жизни.

— Чё это? — Гоша подошёл, уставился. Потом сунул руку в разгрузку. — Шеф, а если я туда гранату кину? Чисто для эксперимента.

— Руку оторву, — ответил я. — И туда же закину. Для эксперимента.

— Ну шашку-то можно? — насупился ушастик. — Успокоительную

— Гоша, — опустил я на него взгляд.

— Ла-а-адно, — протянул он обиженно. — Значит только смотреть.

Мы двинулись дальше. Следующая ниша. Прежний кабинет — я узнал портрет на стене и форму окна. Тот же мужчина, чуть постарше. Более уверенные движения, расстёгнутый ворот. Рядом женщина. Он держал её за руки и что-то говорил. Слов слышно не было. Немая картинка за водяной стеной.

Потом он её поцеловал. Дальше они оказались на столе. Вернее женщина. С задранным платьем.

— О, — сказал Гоша. — Вот это я понимаю. Производственные процессы. Слияние и поглощение.

— Контент восемнадцать плюс, — Арина скрестила руки. — Загружается со скоростью девяностых. И буферит. Я б за такое платить не стала.

Аня смотрела на происходящее за стеклом, изумлённо моргая глазами. Полное непонимание.

— Где мы? — спросила она. — Что это? Почему здание показывает… это?

— Записи, — сказал я. — Здание хранит чью-то жизнь. Как пластинки. Только вместо музыки — воспоминания.

Я сам не был уверен в этом объяснении. Но лучшего пока не нашлось.

Третья ниша. Тот же кабинет с тем же человеком. Заметно старше. Обрюзгший. Напротив сидел кто-то, протягивая конверт. Наш знакомый оглянулся на дверь, взял конверт и спрятал в ящик стола. Быстрым, отработанным движением.

Классика, чего уж тут. Интересно по какой причине мы это видим? Не в том плане, что я искал тут какой-то высший смысл. Нет. Но должна ведь иметься техническая причина.

Четвёртая ниша. Другой кабинет. Тот же мужчина и снова женщина. Другая, не та, что во второй кабинке. Молодая. Секретарша, судя по одежде. Тут тоже всё было понятно без звука. Сначала на коленях, потом разворачивается и становится к столу, опираясь руками. Потом звонит телефон. Мужчина снимает трубку, жестом показывает секретарше молчать и говорит. Не прекращая двигаться.

Я бы предположил, что всё не так плохо и он просто может спать со своей работницей, будучи во всём остальном неплохим человеком. Если бы не одно «но» — наличие на пальце обручального кольца.

— Многозадачность, — ровно сказала Арина. — Я бы сожгла. Обоих. Заживо.

Пятая кабина. Новогодняя ночь. Вон ёлка в углу стоит, гирлянды светятся. Мужчина за тем же столом. Один. Перед ним бутылка и бокал. Рядом — пистолет.

Чиновник, которому уже точно за шестьдесят сидел и смотрел на него. Не брал. Время от времени поднимал бокал с чем-то коричневым, делая глоток. Снова опускал взгляд на оружие.

Стало тихо. Даже Гоша молчал.

Знаете, что было самым неприятным? Не пистолет. И не эта бутылка. То, что от первой ниши до пятой прошла целая жизнь. Каждый шаг в которой выглядел логичным. Новичок за столом. Поцелуй. Конверт в ящике. Ложь в трубку. Бокал и ствол. Каждый следующий кусок вытекал из предыдущего, как вода по этому стеклу.

Я хотел сказать, что пора двигаться дальше. Напомнить, что это не наше дело. И вообще нечего тут стоять. Но когда повернулся, обнаружил, что рядом нет Гоши.

Ушастик мчался назад. К первой нише.

— Гоша! — рявкнул я. — Стой!

Поздно. Не, гоблин на несколько секунду и правда притормозил. Чтобы нацарапать что-то на клочке бумаги из кармана. Потом обмотал его вокруг подобранного каменного обломка и примерившись, ловко зашвырнул через водяную стену. Камень пролетел сквозь струи, исказив картинку рябью. Рухнул внутри. Прямо на стол молодому чиновнику.

— Гоша!!! — я уже был вплотную, так что прекрасно всё видел. Да и Арина с Аней подскочили сюда же.

А вот сам коротышка уже нёсся, мимо нас обратно. Ко второй нише. Следом — к третьей. Четвёртой. Пятой. Заглядывая в каждую на бегу.

— Есть! — заорал он около последней. — Шеф! Пусто! Везде пусто!

Я сделал несколько шагов, оказавшись около второй кабины.

Пусто. Вода текла по стеклу. За ней ничего. Ни кабинета, ни людей, ни мебели. Тёмное пространство.

Третья — то же самое. Четвёртая. Пятая. Новогодняя ночь, бутылка, пистолет — всё исчезло. Четыре ниши стёрты.

Гоша стоял, тяжело дыша и ухмыляясь во все тридцать шесть гоблинских зубов. Довольный, как победитель общеимперских соревнований по объёму выпитого пива.

— Великий Гоблин Апокалипсиса, — услышав дрожащий голос Ани, мы с Ариной медленно повернулись к ней, уставившись на девушку. — Что вы написали в той записке? Прошу, скажите мне!