Его звали Тони. Книга 11

Глава VIII

В шкафу пахло нафталином, чужой шерстью и чьими-то давно прогнившими победами.

Теснота была адская. Я стоял, скрючившись и упираясь затылком в перекладину для вешалок. Арина вжалась мне в бок, судорожно сжимая мой локоть. Гоша копошился левее и сзади, путаясь в полах длинных шинелей. Параллельно дожевывая шоколадку — я слышал тихое чавканье.

Двести кило живого веса в деревянном ящике. Одно неловкое движение — и тут все навернётся нахрен.

Гоша шевельнулся. Снова чавкнул. Хрустнул деревом.

В шкаф ворвался жар. Вместе с которым пришёл и свет. Потом опять что-то хрустнуло и резко потемнело.

— Тот же зоопарк, — тихо сообщил гоблин. — Искрит, рябит и всё хреначится. Обратно пока низя.

Хреново. Однако, позитив тоже имеется — обратная дорога пока сохраняется. Конечно, если здание академии вообще останется на месте. Надеюсь, мы не запустили сейчас процесс уничтожения Янтаря.

Тяжело заскрипела дверь кабинета. Тяжёлые шаги. Кто-то вошёл. Спокойно и не торопясь. Как человек, которому не приходит в голову, что здесь может быть опасно.

Я сосредоточился на щели в передней дверце. Полоска света. Кусок кабинета. Край стола с зелёным сукном.

Хозяин сел боком к нам. Вернее по диагонали — под углом. Я видел затылок, широкие плечи в тёмном кителе и крупные руки, уверенно перебирающие бумаги.

Щёлкнула кнопка селектора.

— Анюта. Чай. И сводку к расширенному заседанию Комиссариата, повестка — самоснабжение юго-западных регионов. — Пауза. — И ещё. Принеси дела тех студентиков. Которых в прошлом месяце оформили по второй категории. Все.

Селектор хрустнул. Тишина.

Табличку на столе я успел заметить, пока нас засовывали в шкаф. Якуб Дмитриевич Евгеньев, Второй секретарь особой территории «Босфор». Которые сейчас откинулся в кресле. Побарабанил пальцами по подлокотнику. И заговорил вслух. Сам с собой.

— Коваленко… Коваленко, Коваленко… — он постукивал по столу. — У него ведь тётка, да? Та самая. Заведующая Облторгом по Тюмени. Ценный кадр. Если мальчика правильно оформить, тётушка никуда не денется. Порочащая связь. Один мой звонок и всё…

Он полез в ящик стола. Достал папку. Открыл. Что-то пометил карандашом.

Я стоял в шкафу, слушал это и постепенно осознавал масштаб произошедшего.

Живой чиновник в настоящем мире. Вот кто сейчас вошёл в комнату. Не фантом или порождение аномалии. Прямо сейчас, у меня на глазах, он деловито прикидывал, как использовать студента в качестве рычага давления на его родственницу. Спокойно. Лениво. Как задачку по арифметике.

Я таких знал. В прошлой жизни попадались типы этой породы. Которые мыслят не людьми, а связями. Друзья как рычаги. Родня как кнопки. Классический номенклатурный хищник верхнего звена. Некоторые считали себя бизнесменами, но при этом сидели исключительно на государственных контрактах. Со всеми вытекающими — по сути, их схема деятельности и реальный бизнес находились в абсолютно разных плоскостях.

Правда имелась одна поправка — в моём мире такие опасались, журналистов и общественного мнения. Якуб Дмитриевич не боялся никого. Потому что некого, ему похоже было бояться.

Стук в дверь был робким и неуверенным. В отличие от голоса партийного функционера, который за время подъёма по карьерной лестнице и пожирания себе подобных, видимо успел уверовать в собственную исключительность.

— Войдите, — всего одно слово, но превосходства там хватило бы на целую речь.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы протиснуться, не зацепив косяк. В щели мелькнула тонкая фигурка в строгом сером костюме. Светлые волосы, собранные в хвост. Поднос с чайником, чашкой и стопкой папок.

И уши. Длинные, чуть заострённые. Эльфийка.

В параллельном магическом СССР секретарши были ушастыми. Впрочем чего это я. Раз есть гоблины, почему бы быть эльфам.

Девушка поставила чай и папки на край стола. Выпрямилась. Встала так, что я видел мелко подрагивающие пальцы одной её руки.

— Якуб Дмитриевич, поступило новое обращение.

— От кого? — он даже не поднял головы.

— От гражданки Яхонтовой, — произнесла та. — Письменное.

Пальцы Якуба Евгеньевича замерли над бумагами.

— Опять? Пять лет прошло, — недовольно заявил мужчина. — Чего ей неймётся?

— Требует информации о местонахождении мужа. Пишет, что товарищ Яхонтов пропал во время выполнения важного партийного задания, — выпалила остроухая секретарша. — Просит возобновить розыскное производство.

— Розыскное производство, — повторил он с интонацией человека, которому предложили сожрать на завтрак омлет из гвоздей. — Аннушка, отправьте стандартный ответ. «Ваше обращение принято и направлено в соответствующий отдел.» Точка. Без сроков и обещаний. Заколебала. Он из собственного кабинета исчез. Сто процентов с магией наворотил и за границу утёк. Секреты наши продавать.

Он звякнул чашкой. Отпил. Поморщился.

— А сладкое? — в голосе появилась странная нотка, которую я не смог идентифицировать.

Аня дёрнулась так, как будто хотела отпрыгнуть. Собственно, я в первый момент и подумал, что она сейчас сиганет в сторону.

— Вы вчера распорядились не заказывать, — медленно проговорила она. — Вот я и…

— Я? — Якуб Дмитриевич медленно поднял взгляд. — Нет, Анюта. Я сказал заказывать. Ты ошиблась. Недопустимо. Теперь это придётся исправить — подсластить мой послеобеденный чай.

Интонации у него были не просто странным, а какими-то неестественными. Но задуматься об этом я не успел — уже через мгновение девушка опустилась на колени. Послышался звук расстегиваемой молнии. А следом — звуки, которые не оставляли сомнений в сути происходящего. И к делопроизводству никакого отношения точно не имели.

Потом снова открылся ящик стола. Прямо в процессе. Послышался недоумённой хмыканье.

— Анюта… — голос Якуба Евгеньевича изменился. — А где «Вдохновение»?

Тишина. Приглушенный вдох — девушка пыталась втянуть воздух.

— Ч-что? — голос эльфийки дрогнул. — Какое вдохновение?

— Шоколад. Я оставлял целую плитку, — он буквально сочился яростью. — Где она?

— Я не брала, товарищ Второй секретарь! — выпалила она. — Без вас я даже не заходила!

— Значит, испарилась? — язвительно поинтересовался он. — Или у нас завелись крысы?

Гоша подо мной тихо икнул. Арина сдвинулась, вонзив локоть в мой бок.

— Разберёмся, — процедил Якуб, с грохотом захлопнув ящик.

Спустя мгновение звуки возобновились. Судя по ритму, пропажа шоколада добавила в процесс агрессии. Догадаться о том, что именно сейчас происходило в кабинете было несложно.

Арина вцепилась мне в плечо. Давление ногтей чувствовалось даже через экипировку. Видеть её лицо я не мог, но эмоции чувствовало отлично.

Гоша зашевелился в темноте. Забормотал.

— Шеф, я не знаю чё тут как, — тихо пробубнил ушастик. — Но конкретно этого надо резать. Заживо свежевать прям. Без уважения.

Я был согласен со всеми пунктами одновременно. Одно хреново — вмешаться прямо сейчас мы никак не могли. Вернее — могли и ещё как. Вот только последствия были непросчитываемыми.

Следующие несколько минут мы слышали чавкающие звуки, дыхание и те фразы, которые любит использовать отдельный тип мужчин, говоря с абсолютно зависимой женщиной. Довольно мерзких, если уж на то пошло. Даже вспоминать не хочется.

Потом Гоша решил сдвинуться. Затёк наверное. Хотел чуть изменить положение тела. И споткнулся. Начал падать. Вцепился в какую-то одежду.

Рухнувшая сверху перекладина. Грохот падающих вешалок. Навалившийся слой одежды. А ещё — дверь шкафа, в которую я врезался, подавшись от неожиданности вперёд. Полностью её распахнув.

Я стоял, скрючившись в распахнутом шкафу, и смотрел на Якуба. Он пялился на меня.

Эльфийка у стола косила глазами снизу. Щёки мокрые, рубашка расстёгнута. Сама на коленях, с инструментом своего босса во рту.

Секунды на две все замерли, охреневающе смотря друг на друга и пытаясь понять, как себя вести.

Потом с грохотом распахнулась вторая дверца.

Гоша выскочил из шкафа. На нём болталась генеральская шинель, которая волочилась по полу на манер сверхдлинного шлейфа. На голове — фуражка со сверкающим золотым козырьком В правой руке — револьвер. Мой подарок.

Я не успел ни вдохнуть, ни моргнуть. Даже рот открыть не вышло. Ушастик начал действовать раньше. Взял и попросту пальнул Якубу в морду.

Хлопок. Вспышка. Пуля к сожалению, череп коммуниста не пробила. Перед ней сверкнула полупрозрачная стена — кусок свинца ушёл в потолок, расколов лепнину.

Эльфийка вскрикнула и соскользнув с мужского органа, кубарем нырнула под стол.

Вот Якуб вскочил. Кресло полетело назад, впечатавшись в стену.

— Охрана! — заорал он, и голос сорвался в фальцет. — Нападение! Диверсия! Капиталистические наёмники! Враги народа!

Слова сыпались как из селектора. Рубленый канцелярит. Изобретение скудоумных бюрократов.

Гоша рявкнул в ответ что-то гоблинское, матерное и очень личное. Я даже задумался как бы это выглядело в реальности. Чужую бабушку, с тройным переворотом, да через… Тфу ты! Лучше даже не думать.

Ушастик выстрелил ещё раз. Снова. Ещё. Артефакты успешно держались.

— Шеф, эт подстава! — заорал гоблин, не прекращая жать на спуск. — Какого хрена он бронированный⁈

Тихо нам уже было не уйти. Ни при каком раскладе. Охрана слышала выстрелы. И наверняка уже бежала на выручку. Да и в соседних кабинетах должны быть люди.

Раз так, значит, работаем по-даргски.

Погрузиться в астрал получились неожиданно легко. Я бы даже сказал — совсем просто.

Нащупал его астральное тело. Всадил гарпуны. И потащил. Со всей дури.

Якуб осёкся на полуслове. Его выгнуло. Глаза закатились. Потом партиец медленно завалился вбок. Привалился к стене. Съехал по ней. И замер на полу.

Гоша перестал стрелять. В кабинете повисла тишина, наполненная запахом пороха и горелой лепнины.

Якуб сидел на полу, раскинув ноги. Взгляд расфокусированный, пустой. С уголка губ потекла слюна. Он пошевелил пальцами. Посмотрел на них. Удивлённо.

— Дача… — пробормотал он, обращаясь не то ко мне, не то к стене. — Там комары… и маковый пирог… Мама обещала маковый пирог…

Почти как с Жыгой. Или тем бандитом в Бургасе. Вырви у человека астральное тело — и наружу полезет всё, что он прятал под слоями должностей, званий и печатей. Самый первый слой. Детство. Каша. Мамин пирог.

Гоша подошёл ближе к нему, волоча за собой шинель. Выкинул экстрактором пустые гильзы из барабана.

— Шеф… — прошептал он, покосившись на меня. — Эт как с Жыгой? Ты ему башку рихтанул и подплавил?

— Угу, — кивнул я. — Сбросил до заводских настроек.

Арина дёрнулась первой. Вытащила телефон, поднесла к лицу, ткнула в экран. Быстро. Привычно. Медийщик, у которого на руках золотой материал, а камера не пашет.

Экран остался чёрным. Она нажала ещё раз. Подержала кнопку дольше. Ничего.

Посмотрела на меня так, будто я лично отвечал за законы электроники в параллельных мирах.

— Здесь даже совесть не работает, — буркнул я. — Чего ты от телефона хочешь.

Якуб у стены зашевелился. Встал на четвереньки. Пополз к окну.

— Воздуху… — бубнил он, цепляясь за стену и поднимаясь. — Душно. Открой форточку, мама…

Он подтянулся. Отодвинул портьеру. Дёрнул шпингалет. И распахнул окно. В кабинет ворвался холодный воздух и шум чужого города.

Якуб перегнулся через подоконник. Слишком сильно. Опасно, я бы сказал.

В следующую секунду из-под стола вылетела Анюта. Прям натуральной, сука, молнией.

Рубашка распахнута — видна грудь вытащенная из плотного «бабушкиного» белья. Тушь потекла. Помада размазана. На плече, где сползла ткань, темнели синяки. Старые. Много. Ненависти в её глазах хватило бы, чтобы спалить пару городов.

Она подскочила к окну в три шага. Наклонилась. Подхватила Второго секретаря за ноги. И вышвырнула. Просто вцепилась в щиколотки и резко выпрямилась, отправив его в полёт.

Мелькнули подошвы дорогих ботинок. Где-то внизу послышался совсем слабый удар.

Гоша, по-прежнему закутанный в генеральскую шинель, защёлкнул барабан револьвера. Поправил фуражку.

— Вот это я понимаю, — уважительно глянул он на секретаршу. — Кадровые перестановки.

Эльфийка выпрямилась. Тяжело дыша, поправила рубашку. Машинальным движением пригладила волосы. Повернулась к нам, окинув абсолютно безумным взглядом.

— Уволился, — сказала она хрипло. — По собственному желанию.

Потом осела на пол и закрыла лицо руками.

Пожалуй, пора сваливать. Обратно через наш нарнийский проход, который, хотелось надеяться, ещё не захлопнулся.

— Я это не сняла, Тони, — сказала Арина ровным голосом. — Так нельзя. Нам нужны доказательства. У них же должны быть телефоны, так?

Она перевела взгляд с меня на секретаршу. А я посмотрел на стол. Папки. Чай. Селектор. Три аппарата с круглыми хреновинами для набора. Табличка с «титулом». Как-то сомневаюсь я, что у них тут могут быть мобильные телефоны.

Анюта подняла лицо из ладоней. Посмотрела на Арину. Тяжело сглотнула. А когда начала говорить, в приёмной заскрипела дверь. Затопали ноги.

— Якуб Дмитриевич! Мы рядом! — рявкнул суровый мужской бас. — Держитесь!

Три астральных тела. Тёплые пятна за деревянной створкой. Разумные. Живые. Вооружённые.

Я потянулся гарпунами. Изначально хотел подцепить. Вырубить. Выключить, как свет.

Но перед глазами мелькнул образ плачущей эльфийки на коленях. Старые синяки на плече. Звуки из-за стола.

Внутри плеснула злость. Даргская. Чистая. Без морали. С предсказуемым результатом.

Крики за дверью оборвались мгновенно. Одновременно Арина вскинула автомат и дала очередь через дверь.

— Уже готовы! — обозначил я ситуацию. — Спеклись!

Я не планировал их убивать. Что-то щёлкнуло внутри, и руки сделали работу раньше, чем голова успела возразить. Бывает. Особенно когда какое-то время стоишь в шкафу, слушая, как работает система. Покажи любому человеку изнанку бюрократической системы, какой она является на самом деле и любой лоялист превратится в отчаянного противника. Красивый фасад строят и полируют специалисты, которым за это платят приличные деньги. Внутри всё иначе. Грязь, кровь, цинизм, нулевая мораль.

Арина двинулась к двери. Распахнула ударом ноги.

Приёмная. Один охранник лежал на боку и дёргался — её пули нашли цель, пройдя через дерево. Двое стояли. Плечи подрагивали, глаза стеклянные. Руки держали оружие, но угрозы они уже не представляли.

Именно так выглядят люди, у которых выдрали изнутри самое главное, оставив лишь оболочку.

Арина убрала автомат за спину. Спокойным движением достала из кобуры на бедре пистолет. Шаг вперёд. Второй.

Первому — в голову. Второму — туда же. Третьему, который дёргался — в переносицу. В упор. Методично.

Три хлопка. Тихие, деловые. Как печати на документах.

Я на секунду завис. Потом вспомнил Багдад. Тот ночной разговор. Её слова. Больше вопросов не осталось.

— Всё, — констатировала она, убирая оружие. — Ублюдки мертвы.

Сзади скрипнуло. Гоша высунулся из шкафа, в который нырнул секунду назад.

— Шеф! Там жопа! — сообщил он, вытаращив глаза. — Какая-то хрень летает! Искры, вихри! Рано туда соваться. Расщепит к хренам. На атомы.

— На атомы? — переспросил я. — Ты когда таким умным стал?

Гоша посмотрел на меня с изрядной обидой в глазах.

— Шеф, ну ты чё? Я ж культурный гоблин, — прошипел он. — В основном.

Я удивлённо хмыкнул. А воздух дрогнул от бешеного рёва сирен.

Аня взвизгнула. Рванула в сторону, забиваясь в угол. Сползла на пол, трясущимися руками застёгивая рубашку.

— Нас убьют… Код «красный»! — в голосе плескалась паника. — Мы все умрём!

Я метнулся к окну. Оттолкнул кресло Якуба, что загораживало путь. Выглянул наружу.

На фоне свинцовых туч к нам приближались точки. Дроны. Уродливые, кособокие конструкции с четырьмя пропеллерами, похожие на летающие бочки из ржавого железа. Летели медленно и с низким гулом. Я бы от души посмеялся, если бы не пулемёты, приваренные к днищам.

Снял со спины штурмовой комплекс. Упёр приклад в плечо.

Первый дрон дёрнулся и пошёл вниз, как пьяный голубь. Второй разлетелся на куски прямо в воздухе. Третий задымил и рухнул штопором, осыпая двор обломками.

В коридоре снова послышался топот. Новая волна.

— Контакт! — крикнула Арина, занимая позицию у двери.

Зазвучали выстрелы. Арина ответила короткой очередью. Я, не отрываясь от окна, ударил гарпунами. Рванул. В коридоре вскрикнули и замолкли. Арина отбила несколько одиночных, похоже добивая врагов. А я накрыл четвёртый дрон.

Гоша вылетел из шкафа, где снова проверял проход. Не останавливаясь, запрыгнул в кресло, которое как раз вернулось к столу. Полы длинной алой шинели повисли в воздухе.

Ушастик уже потянулся к ящикам, собираясь открыть ещё один. Но тут его взгляд упал на телефоны.

Коротышка тут же схватил трубку красного аппарата. Наугад крутанул диск.

Ему ответили почти сразу.

— Алло, звезданутые! — заорал Гоша. — Эт «Босфор-Один»! Код «Пьяный бомж»! Хреначьте всех! Немедленно!

Тишина. Потом кто-то что-то спросил. По тому, как Гоша побагровел, вопрос был про полномочия.

— В смысле, кто говорит⁈ — взъярился гоблин. — Это генерал Гош-скош! Командующий особым ударным батальоном «Бешеные Косули»! Вы чё там, ваще попутали⁈ Немедленно япнуть всех, кого надо япнуть! Крематорить! Это приказ!

Из трубки донеслось что-то невнятное. Судя по тону — возражение.

— Мне плевать на протокол! — орал Гоша, колотя кулаком по столу. — Выполнять! Или я всех ракетой на Марс отправлю! Будете там камни жрать без скафандров! Всю родню до пятого колена!

Снова пауза. Длиннее.

— Что значит «нет ракеты на Марс»⁈ — Гоша вытаращил глаза так, что они чуть не выпали из орбит. — Вы плохо информированы, товарищ! Ракета уже построена! Секретно! Лично курировал! Уровень допуска у тебя какой? Нулевой? Вот и молчи!

Из трубки потребовали код. Я слышал обрывки: «…авторизация… код доступа…»

— Нет времени на коды! — рявкнул Гоша. — Выполнять! Промедление карается расстрелом на месте и посмертным лишением премии!

Щелчок. Гудки. Гоша посмотрел на трубку. Положил на место. Аккуратно. Знаете, он бы тут пожалуй вписался. Если бы сразу не убили.

— Шеф, ну с этими может и не получилось, — сказал он деловито. — Но щас точно срастётся. Мы им тут учиним бунт, япь…

Схватил другую трубку. Чёрный аппарат. Приложил к уху. Крутанул диск. Ничего.

— Обрубили, — констатировал он, разочарованным голосом. — Оперативно сработали, сукины дети.

Из-за соседнего здания медленно поднялся ещё один дрон, который я тут же приземлил короткой очередью. После чего посмотрел вниз.

Двадцать с лишним этажей. Внутренний двор. Тело Якуба, вокруг которого суетятся фигурки.

К зданию подъезжали машины со спецсигналами. Вон выкатили грузовики, и из них посыпались солдаты. Сразу четыре машины. Под сотню вооружённых бойцов.

А между машинами шагали фигуры в механической броне. Огромные, угловатые, похожие на шагающие печки-буржуйки с ногами. Из спин валил чёрный дым. В руках что-то непонятное. Местные, наверное, при виде такого обделались бы от восторга. Я же видел настоящий музейный экспонат. Пусть и рабочий.

Тем не менее их было много. Нас же всего трое. Если считать эльфийку — четверо.

Движение на лестнице. Новые астральные тела. Поднимаются. Быстро. Идут против потока тех, кто наоборот стремится убраться подальше.

Потянулся. Вырвал астральные тела. Странно, что пока нет магов. Хозяина кабинета точно мог обращаться с магией. Значит она тут есть. Только вот среди их бойцов, такие персонажи отсутствуют.

Однако, долго мы всё равно не выстоим. Мои способности помогут держать оборону против живых штурмовиков. Но рано или поздно кому-то придёт в голову идея запустить сюда ракету. Или начать долбить из пушек.

Рыкнув, я отступил к громадному шкафу. Чуть наклонившись, влез внутрь.

Твою же мать! Задняя стенка изменилась. Раньше там была дверь, которая срослась с фанерой шкафа. Толстая перегородка, которую приходилось силой ставить на место. Теперь же я видел практически обычную фанеру. Отделённую тонкой щелью, через которую сочился свет.

Я вцепился пальцами. Дёрнул. Ничего. Ещё раз. Ногти заскрипели по дереву.

Выдернул нож. Всадил лезвие в щель. Навалился на рукоять. Дерево заскрипело.

Щель разошлась на сантиметр. Ещё. Достаточно. Я бросил нож и вцепившись пальцами обеих рук, потащил на себя. Задействовал весь свой вес.

Затрещало. Хрустнуло. Створка вырвалась, открывая проход.

Выдохнув, я посмотрел в проём. Никаких искр и свечения. Обычный коридор. Другой правда. Но сейчас это было не столь важно.

— Арина! Гоша! — рявкнул я. — Шкаф! Сейчас!