Его звали Тони. Книга 11

Глава XVIII

Центнер золота.

Сто килограммов. Чистого, без примесей, с имперской сертификацией. Именно столько запросил Громс Иванов за передачу контракта над Феликсом Кровецким. Не за освобождение — за перепривязку. Разница принципиальная. Освобождение означало бы разрыв контрактной печати, а это процесс долгий, болезненный и юридически скользкий. Перепривязка — проще. Сначала подпись, потом магический оттиск, который поставил артефакт и выполнение обязательства по оплате.

Юридически всё было элементарно — Виталий справился за минуту. Магически — тоже несложно. По сути, контракт просто переключили на меня при помощи специального артефакта. Печать на запястье Феликса изменила цвет — из синей стала тускло-золотой. Почему — никто из присутствующих ответить не смог.

Сорок семь лет. Остаток от семидесятилетнего контракта, из которого уже прошло двадцать три года. Теперь последний из вампирской династии Кровецких был привязан ко мне. Почти полвека.

Лимузин плавно покачивался на поворотах. За окном проплывал ночной Константинополь — огни, витрины, запах жареных каштанов из приоткрытого люка на крыше. Феликс сидел напротив, у дальнего окна, нервно поглаживая запястье. Спина прямая, руки на коленях, глаза внимательные. Не испуганные. И не слишком благодарные, на самом деле. Я бы даже сказал чуть подозрительные — как у человека, который сменил одну клетку на другую и пока прикидывает, насколько новая просторнее.

Громс не был садистом. Скорее коллекционером и перестраховщиком. Держал Феликса как ценную вазу — в сейфе, под замком, сдувая пылинки, но не давая права голоса. Магические печати, контрактные обязательства, юридические закладки — обвешивал подчинённых привязками так, как параноик обвешивает дверь замками. Не потому что ненавидит тех, кто внутри. А потому что боится тех, кто снаружи. И обожает ощущение полного контроля.

Теперь «ваза» ехала с новым хозяином и гадала — разобьют её или поставят на полку повыше.

— А ты в летучую мышь превращаться умеешь? — нарушил тишину Гоша. Гоблин уже развалился на сиденье, фуражка съехала на затылок, ноги закинуты на мини-бар. — Чёт я у ваших это всегда забываю уточнить.

Феликс повернул голову.

— Нет, — сухо ответил он. — Это стереотип.

— Жаль, — зевнул Гоша. — Сэкономили бы на билетах. А туманом становиться?

— Тоже нет, — озвучил ответ вампир.

— Может гипноз? Ну, типа: «Смотри мне в глаза, ты хочешь отдать мне все свои деньги»? — посмотрел на него ушастик. — Эт почти как менталисты, только не совсем. За такое не расстреливают и к Красным на поводке не тащат.

— Это называется актёрское мастерство, — буркнул вампир. — И да, это я умею.

— Полезный скилл! — одобрил гоблин. — Шеф у нас больно вспыльчивый. Как рихтанёт и всё. Тока крематорить остаётся. Нужен кто-то, кто умеет разводить красиво. С драматической паузой.

Феликс смотрел на него с выражением человека, который пытается понять, куда попал. Вампир тысячелетней династии. Актёр Императорского театра. И вот он сидит в лимузине, слушая, как семидесятисантиметровый гоблин в золотой фуражке оценивает его профпригодность.

Добро пожаловать в новую жизнь, Феликс.

Вопрос, который прямо сейчас крутился в голове, был другим. Контракт. Сорок семь лет. Я мог его развеять. Прямо сейчас, в теории. Разорвать привязку, отпустить вампира — красивый жест. Благородный. Новый хозяин вышел из театра и тут же дал свободу. Публика рукоплещет.

Только я не в театре. И публика здесь не рукоплещет — она стреляет. Или хреначит магией.

Феликс Кровецкий — последний из клана, который когда-то контролировал немало всего в Империи. Знания, связи, навыки. Если отпущу — кто гарантирует, что через полгода он не окажется на стороне того, кто захочет использовать эти ресурсы против меня? Не потому что Феликс плохой. А потому что мир такой.

С другой стороны — рабовладелец из меня так себе. Я вот только что примерил эту шкуру мысленно. Не налезла.

Тем не менее, оставлю пока. Подумаю позже. Когда станет яснее, что за человек этот Феликс. Вернее, что за вампир.

Телефон завибрировал уведомлением. Арина.

«Тони, у нас тут снова куча навоза, которая пытается стать каменной горой. Лови ссылки.»

Три линка подряд. Я открыл первый.

Гримм-Правдоруб. Всё тот же свенг с узкой мордой, короткими клыками и волосами, стянутыми в неряшливый хвост. Голос хрипловатый, уверенный. Ролик набрал почти пятьсот тысяч просмотров, и я понимал почему. Зрители всегда любят хейт. Скандалы с интригами. Чтобы прямо пялиться на чужую боль. В идеале — чтобы там рвали, метали и выкладывали всю изнанку чужой жизни. Ну и родственников вырезали желательно. А объект страдал бы и плакал горючими слезами. Пока они жрут попкорн перед экранами.

Правда, всё менялось, как только нечто подобное трогало их лично. Когда-то я хотел бы взять каждого такого и вскрыть от паха до глотки. Заставив смотреть, как из него вываливаются потроха. Потом осознал, что их слишком много. Сотни миллионов. Миллиарды долбанутых деградантов. Каждый второй, которого ты видишь на улице. В общем — слишком много.

— Что там? — спросил Сорк, отрываясь от изучения копии контракта Феликса.

— Хейтер, — выдохнул я, вдруг поняв, что скриплю зубами. — С бюджетом.

«…изнеженная полукровка, которая прячется за гоблинами и наёмными панцирниками! Экранный шут! Клоун, что получает гранты за предательство корней! Мы — разные виды! Разные кости, разная кровь, разный метаболизм! Тут нет политики — только биология!»

Цветокоррекция, продуманные ракурсы, склейки в нужных местах. Плюс, он до сих пор был в мурманской общине даргов. Правда видео о них самих почти не выкладывал. Не разрешали снимать, похоже. Что забавно.

Открыл вторую ссылку.

Другой формат. Вырезка из прямой трансляции «Культурного дарга». Десять даргов, знакомые лица — участники. Сидели полукругом за столом. Говорил Фрос. Бывший сержант, ветеран. Тот самый здоровяк, которого я оставил сортировать заявки гигантских орков на проживание в «Фениксе».

— Теорг, — сказал Фрос в камеру. — Мы видели выступление этого жалкого свенга. Парни недовольны. Если нужна поддержка — мы готовы. Десять даргов — это сила. Скажи слово — вылетим в Мурманск. Будем биться до конца. Биться в строю.

Остальные поддержали слитным выкриком. А я усмехнулся.

И нет. Не от самодовольства. От того, что десять даргов, которых я собрал для медийного проекта, за столь короткий срок превратились в реальную силу. Готовую отправиться в бой по одному слову. Либо вообще по собственной воле.

Изначально это ведь вовсе было механизмом, чтобы заполучить город и Обсерватум. Решением, которое выглядело изящно и при этом максимально практично. Теперь же, всё это стало чем-то куда большим.

Я открыл административную панель системы, через которую Фрос принимал заявки на проживание. Тридцать две новых за последние сутки. Дарги, которые хотят жить в Цитадели Феникса. Не участвовать в шоу — просто жить. Иметь крышу, стены и место, где им не придётся переживать из-за своего внешнего вида.

С обработкой заявок Фрос справлялся более чем неплохо. Он сидел в «Цитадели», встречался с каждым кандидатом лично, разговаривал, оценивал. Вёл отчёты в электронном виде. Максимально коротко — заполнять их приходилось исключительно в туалете, где прерывалась трансляция.

Зато мне были доступны все записи его бесед с теми даргами, которые прошли первый этап и были приглашены в подземный город для личной оценки.

Третья ссылка от Арины оказалась аналитикой по Мурманску. Я пробежал по диагонали, фиксируя ключевые моменты. Более детально гляну уже по дороге.

Лимузин свернул на дорогу, которая вела к воротам ЦОТ. Я же открыл чат с Марком. Именно он являлся тем членом семьи Геворкян, которого выделили для поддержания контакта со мной. Человек, через которого проходили все вопросы, связанные с ресурсами семьи.

Сейчас, меня понятное дело интересовал самолёт. Борт, на котором мы прилетели в Константинополь, до сих пор стоял в аэропорту. Ждал. Частный джет с отсеком для мглистых созданий- уровень, на который у меня не хватало статуса даже при наличии денег. Аренда подобной машины требовала не только золота, но и определённого положения в имперской табели о рангах. У Геворкянов оно имелось. У меня — пока нет.

Я набрал сообщение, коротко описав ситуацию. Отправил. Покосился на Феликса, который сидел между двух орчанок. Развернул командирский чат в «Сове», пробежавшись по переписке за последнее время.

Меньше чем через минуту планшет слегка завибрировал — пришёл ответ от Марка. Положительный, как и ожидалось. А спустя семь часов мы уже мчали в аэропорт.

Далеко не в самых комфортных условиях, надо сказать. Грузовик трясло на лежачих полицейских — Кью недовольно пинала стенку транспортного отсека копытом, проломив бронированный контейнер сразу в трёх местах. Геоша вела себя тише — жевала угол брезентового чехла, придерживая его зубами на поворотах.

Та же магистраль, тот же маршрут. Только в обратную сторону и без всякого пафоса. Когда мы ехали в Константинополь, это был полноценный боевой рейд — мы шли карать. Сейчас — банальная транспортировка. Грузовик, косули в кузове, мотоциклы Тогры и Айши позади, квадроцикл Пикса в хвосте колонны. Арина, которую мы забрали из редакции вместе с Пиксом, стояла рядом, тоже наглаживая Кью и успокаивая. Вроде схема была та же самая, что в Ярославле, но здесь косули нервничали куда больше. Настолько, что мне самому пришлось лезть в кузов. Как и Гоше — он тоже успокаивал свою.

Борт Геворкянов стоял на полосе — хищная белая машина в свете прожекторов. Феликс, спрыгнувший с квадроцикла, застыл, рассматривая самолёт.

— Надеюсь, он сыт, — тихо сказала Арина, скользнув взглядом по новому члену группы. — Не хочу стать бортовым питанием.

— Он актёр, — ответил я, не желая вдаваться в детали и объяснять их в присутствии самого вампира. — Питается аплодисментами.

Погрузка заняла ещё сорок минут. Косуль завели по трапу в специальный транспортный отсек — Кью упиралась, пока я не предложил ей солидный кусок сыра, за которым кто-то из персонала сбегал в терминал. Геоша, увидев такую щедрость, рванула внутрь сама.

Мотоциклы закрепили в грузовом. Квадроцикл — рядом. Сорк проследил за фиксацией всего, что можно было зафиксировать, и попутно составил акт приёмки в трёх экземплярах. Оставив все себе — служащие аэропорта принимать у него бумаги наотрез отказались.

Вот и салон, наконец. Место, где можно отдохнуть.

— Шеф, — покосившись на меня, зевнул Гоша. — Я хочу здесь жить. Можно вы меня оставите тут? Буду небесным гоблином.

Тогра толкнула Гошу в плечо, мотивируя рухнуть на сиденье. Сама уселась рядом, сразу начав что-то тихо излагать ушастику. Айша заняла позицию у входа — привычно, на автомате, хотя сканировать тут было нечего, кроме мини-бара. Сорк бахнулся на первое попавшееся сиденье и раскрыл папку — он изучал контракт Феликса уже третий час, и, судя по пометкам на полях, нашёл минимум восемь юридических дыр. Ну или полсотни. Роли это никакой не играло, а самому коротышке нравилось. Пусть развлекается, пока нет других занятий.

Пикс забился с ноутбуком в самый хвост. Тут же нацепив наушники и начав стучать по клавишам с такой скоростью, будто играл на пианино. Занимался заданием, которое я ему оставил. Белая субстанция из гориллы. Оди и Фоди, которые занимались её изучением, так и не смогли сказать ничего дельного. Разве что — она точно была связана с Мглой. Слишком уж много базовых частиц последней имелось в составе этой самой дряни.

Пикс должен был копать шире. От социальных сетей до закрытых сегменты сети. Шерстить всё, до чего дотянутся его маленькие руки.

Арина плюхнулась в кресло рядом со мной. Феликс тоже расположился в хвосте. Похоже решил держаться Пикса, вместе с которым ехал на квадроцикле.

Двигатели загудели. Борт дёрнулся и покатил вперёд. Набрал скорость. Царьград поплыл за иллюминаторами — огни слились в размытые полосы. Отрыв. Набор высоты. Заложенные уши.

Я откинулся в кресле, прикрыв глаза и погрузившись в свои мысли.

Мурманская община даргов. Закрытая территория, где чужаков не жалуют, полукровок либо превозносят, либо жестоко казнят, а свенгов убивают на подходе. Именно туда мы летели. С гоблинами, орчанками, вампиром и двумя мглистыми косулями.

Список задач крутился в голове как лента конвейера. Гримм-Правдоруб и его подозрительно профессиональные ролики. Контракт с Феликсом — развеять или оставить? Белая субстанция и отсутствие результатов по анализу. Цитадель Феникса и стремительно растущее число заявок от даргов, которые Фрос фильтрует в моё отсутствие. «Цитадель Феникса» с его концепцией совместимости всех рас.

Есть такой момент, когда задач накапливается столько, что мозг перестаёт паниковать и переходит в режим сортировки. Спокойный, деловой, почти бухгалтерский. Что горит? Что может подождать? Что сгорит, если подождёт ещё хотя бы секунду? Даргская биохимия помогала — глушила тревогу и подбрасывала вместо неё холодный расчёт. А вот ярость наоборот мешала — порой мне хотелось буквально взорваться гневом.

В конце концов я сделал очень простой вывод. Вернее, даже два. Первый — мне нужно больше умных кадров. Для делегирования. Ну а второй — нельзя объять необъятное и рулить всем из одной головы. Пусть даже она моя.

Сделав эти поистине гениальные выводы, которые грозили перевернуть будущее человечества, я отключился. Чувствуя пальцы Арины на своих собственных — девушка как раз положила их на мою руку.

Проснулся одномоментно. И непонятно почему. Сначала подумал, что провалились в воздушную яму, но остальные были полностью спокойны, так что видимо нет. Блондинка сидела рядом, с ноутом на коленях, и выражение её лица было абсолютно рабочим. Профессиональным. Глаза в экран, пальцы на клавиатуре.

Повернув голову, посмотрела на меня уставшими глазами.

— Лучше? — спросила она, не отрывая глаз от экрана. — Отдохнул?

— Значительно, — честно ответил я, несмотря на биохимию, испытывая некоторое угрызение совести.

— Вот и славно. — Она зевнула. — Теперь моя очередь. Разбуди, когда начнём снижение.

Мурманск появился из-под облаков только спустя пару часов. После константинопольского, его аэропорт выглядел не слишком-то презентабельно. Пожалуй, не сильно лучше ярославского. Стоп. А что это? Остатки снега? Твою же мать. Я и забыл, что есть в мире такие регионы, где всё ещё имеется снег.

— Добро пожаловать в холодильник, — прокомментировал Гоша. — Режим разморозки принудительно вырублен. Включение невозможно.

Самолёт ударился колёсами о взлётную полосу. Подпрыгнул. Помчал по ней дальше, тормозя и снижая скорость.

Дверь открылась. В салон ворвался ледяной ветер, пахнущий морем и рыбой. После Царьграда — как шагнуть в морозильную камеру. Фигурально, конечно. Но тем не менее. Ни хрена приятного в такой погоде нет.

Я вышел на трап первым. И усмехнулся. Нас тут ждали.

Их было много. Первое, что бросилось в глаза — бронетехника. Два тяжёлых транспортёра стояли по обе стороны от рулёжной дорожки, развернув башни в нашу сторону.

За ними — цепь полицейских. Не меньше двадцати. Тяжёлые доспехи, закрытые шлемы, оружие. Часть экипировки устаревшая — потёртые наплечники, вмятины на нагрудниках, швы подварены кое-как. Провинциальный арсенал. Зато укомплектованы полностью — не то что ярославская полиция, которая выходила на перехват в экзоскелетах, собранных из трёх разных моделей.

По периметру — патрульные дроны. Не меньше десятка. Жужжание долетало даже сквозь ветер.

За вторым кольцом оцепления стояли люди в гражданском. Четверо. Слишком расслабленные для полицейских, слишком внимательные для зевак. Маги. Достаточно было чуть погрузиться в астрал, чтобы это почувствовать.

— Ого, — сказал Гоша, выглядывая из-за моего плеча. Волосы взъерошены, фуражка набекрень. — А где хлеб-соль?

— Только медведи в погонах, — буркнул я. — Хлебом делиться не хотят.

— Пущай тогда мёдом делятся, раз медведи, — заметил Гоша, потягиваясь и разминая мышцы. — Чё они ваще? Мы ж мирные. Безобидные туристы.

Стоило мне начать спускаться, как из-за бронетранспортёра вырулил открытый внедорожник. С тремя людьми внутри. Один — на месте водителя и двое офицеров. Капитан с подпоручиком.

Подъехав, машина взвигнула колёсами и остановилась рядом.

— Белый? — поинтересовался старший офицер, смотря не в свой планшет, а прямо на меня.

Очень хотелось сморозить какую-то глупость. Но как-то слишком серьёзно они были настроены. Так-то мы может и потянем всех, кто тут есть. Однако только идиот станет начинать такой бой, выступив против всех бюриков империи разом.

— Он самый, — отбросив в сторону глупые мысли, я утвердительно кивнул.

— Капитан Дорохин. Мурманское губернское управление. Предъявите документы на группу. На транспортные средства и животных — отдельно, — проговорил мундир, смотря мне в глаза. — Сертификаты на ввоз мглистых тварей имеются?

Подскочивший Сорк уже протягивал папку. Раз гоблин начал увлекаться юриспруденцией, хранение бумаг я тоже решил доверить ему.

Дорохин принялся листать и хмурясь, сверяться с планшетом.

— Капитан, — сказал я. — А вы ни с кем нас не перепутали? С чего такая встреча? Аж броню на взлётку выперли.

— Ничё тот факт, что это запрещено? — тут же добавила Арина. — И угрозы мы никакой не представляем.

Дорохин поднял глаза. Посмотрел на меня. На Гошу и Сорка. Арину. Всех остальных.

— В Ярославле тоже так думали, — сказал капитан. — И что у них вышло? Вы всё снесли к хренам.

— Протестую! — тут же ответил Сорк. — Ярославль на месте. Стоит. Ни одного здания в ходе нашего визита, разрушено не было.

— Радуйтесь, что вам вообще дали тут приземлиться, Белый, — покосившись на ушастика, процедил капитан. — Губернатор был против. Собрание надавило. Не будь у тебя такой известности, мы б вас развернули. Или прям тут из пулемётов бы захреначили! А то развели тут, понимашь. Даргов, как людей встречать.

Разговаривать как-то сразу расхотелось. Убивать — желание наоборот появилось. Сейчас бы погрузиться в астрал, подцепить их духовную ткань, да потащить. Нельзя вот только. Поймут все.

Арина тихо цокнула языком. Несколько раз клацнула по экрану телефона. Подняла его.

— Привет, народ, — сказала девушка в камеру. Голос спокойный, будничный. Как будто она не стояла на лётном поле, окружённая бронетехникой. — Мы только что приземлились в Мурманске. И знаете что? Нас тут встречают. Тепло. По-домашнему. С бронетранспортёрами и дронами.

Камера медленно повернулась — Арина показала оцепление, башни транспортёров, цепь полицейских.

— Капитан Дорохин, вы не против, если наши зрители тоже посмотрят? — милым голосом уточнила она. — У нас обычно полмиллиона онлайн. Иногда больше.

Дорохин замер, смотря на неё ошеломлённым и затравленным взглядом.

Счётчик перевалил за сто тысяч по истечению третьей минуты.

Арина работала камерой спокойно, без суеты — медленные панорамы и крупные планы. С акцентом на нужных местах. Бронетехника. Дроны над головами. Цепь полицейских в тяжёлых доспехах. Прожекторы, которые какой-то умник врубил, хотя уже было утро. Картинка была настолько выразительной, что комментарии не требовались. Тем не менее, она их всё равно раздавала.

— Гражданский борт. Которые встречают двадцать бойцов в полной экипировке, — излагала она, смотря в камеру. — Два бронетранспортёра. Боевые дроны. Маги в штатском — вон те четверо, видите? Стоят как на прогулке. Всё это — для одного дарга и его друзей. Привет, Мурманск.

Она шагнула к оцеплению. Бойцы инстинктивно попятились. Никто не хотел стать героем ролика. Особенно в роли «того парня, который угрожал девушке». Тем более, что сделай они это сейчас и под запись — не поздоровится точно. Это тебе не в протестующих на полной скорости врезаться, замешивая из них фарш своим тяжелым доспехом. Сама блонда то ничем кроме иллюзий угрожать им не может. Но за спиной — мы. И зрители той самой прямой трансляции.

Которых к слову, уже было больше двухсот тысяч. Чат, который я мог наблюдать на планшете Пикса, что уже выскочил следом, превратился в водопад. Строчки неслись с такой скоростью, что выхватить отдельную было сложно, но общая тональность читалась мгновенно — злость, азарт, узнавание. Причём максимальную активность проявляли не зрители реалити-шоу. Ярославцы, которые сидели с нами в прямом эфире, когда мы продавливали губернатора уже были тут. Первыми.

И они тянули за собой мурманских. Арина, остановившись перед полицией, выхватила из потока отдельное послание, нажав на экран пальцем и затормозив ленту. Громко зачитала.

— «Ёлки, вот оно чё у нас! Выглядываю в окно сёдня, а проспект весь в патрулях. Вертолёты с утра гудят. Думала, учения. А это из-за Тони?» — Она усмехнулась в камеру. — Из-за Тони, подтверждаю. Один дарг, пара гоблинов — и целый город на ушах.

Пятьсот тысяч зрителей. Какого хрена? Откуда так много? Или это Пикс химичит и там боты? Трансляцию ведь сейчас не только мы смотрим. Местные бюрики, у которых колени дрожат, а хрен не встает даже на секретарш, тоже впились взглядом в экран.

— «Когда будем выбирать делегатов губернатору? Как в Ярославле?» — Арина прочитала с расстановкой. — Вопрос от пользователя «СеверныйКлык». Хороший вопрос, чат. Запомним.

Дорохин стоял в пяти метрах от нас и слышал каждое слово. Как и его люди.

В воздухе творилось нечто нездоровое. Помимо полицейских дронов, над терминалом кружили вертолёты. Сразу четыре. Тяжёлые, с прожекторами, которые шарили лучами по территории. Да и дронов появилось ещё штук двадцать новых. Где-то вдалеке ревели движки, что слишком сильно напоминали танковые.

Забавно даже. Власти Мурманска хотели продемонстрировать силу. А показали страх. Истерику. Панику огромной системы перед горсткой пассажиров гражданского борта. Губернатор, начитавшись ярославских отчётов, перебдел так, что сам создал ситуацию, которой боялся.

Арина всё не останавливалась.

— «Выходим на улицы. Наша очередь.» — Пауза. — Это мурманский. Новенький. Чат, спокойно. Никто никуда пока не выходит. Мы только прилетели. Дайте хотя бы разгрузиться.

Семьсот тысяч. Каждая минута трансляции добавляла потенциальных свидетелей. Не говоря уже о раскачивании лодки. Конечно, Арина сейчас с иронией всё это сказала. Устраивать беспорядки в Мурманске я не собирался. Нахрен оно надо. Однако, те кто организовал нашу встречу, давно мыслили совсем другими парадигмами.

Я шагнул вперёд, встав рядом с Ариной. Она сразу же развернулась, чтобы я оказался в фокусе.

— Капитан, — сказал я. — Может хватит тратить деньги налогоплательщиков впустую? Вы тут сейчас резервы топлива на целый квартал вперёд спалите. А вам ещё с преступностью бороться. Полиция вроде для того и существует, не?

Дорохин посмотрел на меня. Потом покосился на телефон водителя, который тоже смотрел трансляцию Арины. Оглянулся на своих бойцов, которые переглядывались и опускали стволы.

— Документы в порядке, — громко сказал он. Достаточно, чтобы услышали и камера, и строй. — Группу Белого пропустить в полном составе. Сопровождение не требуется.

Цепь дрогнула. Полицейские начали расходиться. Бронетранспортёры заурчали двигателями, разворачиваясь. Дроны один за другим уходили в сторону.

— Благодарю, капитан, — сказал я.

Дорохин не ответил. А его внедорожник круто развернулся, покатив прочь.

— Чат, запомните этот момент, — сказала Арина в объектив. — Документы оказались в порядке. Бронетехника уехала. А мы остались. Как всегда. Не переключайтесь.

Следующие двадцать минут — логистика. Трап из экранированного отсека и выходящие наружу косули.

Потом — мотоциклы, которые выкатили по аппарелям. Тогра и Айша тут же оседлали свои машины, заведя движки. Следом на асфальте оказался квадроцикл, на который запрыгнул Пикс.

— Эй, актёр! — крикнул он Феликсу. — Твой лимузин подан!

Я забрался на Кью. Арина — за мной, привычно обхватив за пояс. Гоша с Сорком взлетели на Геошу.

Колонна выстроилась. Впереди — мы с Кью, за нами — Геоша, потом мотоциклы и замыкающий квадроцикл. Пять единиц. Маленькая, нелепая, смертельно опасная процессия.

Мы вышли за периметр аэропорта. Контрольный пункт поднял шлагбаум без вопросов — похоже приказ Дорохина распространялся на всех. Ещё пара километров и трасса. Уходящая на север. Как раз в сторону общины.

Мы помчали прямо по ней. Туда, где сидел свенг с камерой и хрипловатым голосом, что называл меня обезьянкой.

Ничего. Познакомимся. Уже совсем скоро.