Его звали Тони. Книга 11

Глава XIX

Дорога, на которую мы свернули с трассы, закончилась внезапно. Просто растворилась в грунте, уступив место укатанной колее, по которой, судя по всему, гоняли только гусеничные вездеходы и грузовики. Мы ехали ещё минут двадцать. Пока не упёрлись в частокол, хорошо видимый в утренней дымке.

Толстые брёвна, заточенные сверху и вбитые в землю так плотно, что между ними не просунуть ладонь. Высота — метров шесть, может семь. Сверху — обзорные площадки, факелы, силуэты часовых. Не, серьёзно. Факелы!

Кью остановилась. Принюхалась. Фыркнула. Напомнив мне о том, что защитой селения служили не столько сами брёвна, сколько выстроенная с их помощью линия защиты.

Весь частокол был усыпан рисунками. Символы, вошедшие в дерево, впечатанные в структуру волокон. Они шли непрерывной лентой по всему периметру — спирали, ломаные линии, фигуры, которые могли быть зверями или чем-то иным, чему нет названия. Шаманские печати. Я чувствовал их кожей. Тяжёлая, давящая магия, замешанная на крови и земле. Защита, усиление местных воинов, предупреждение — всё сразу, слоями.

Такие же печати — на кожах, растянутых между опорными столбами. Воинские, с гербами кланов, изображениями поединков, даже отдельными именами, выписанными даргскими рунами. На камнях, вкопанных у подножия частокола. И на деревянных щитах, вывешенных вдоль частокола. Община была укреплена по максимуму.

Варнес предупреждал. Пока я спал в самолёте, старик вытащил меня в пространство медальона и два часа рассказывал про мурманское селение даргов. «Старая община, Тони. Одна из первых. Бараз держал её в кулаке полвека. Они изолированы. Дикие. И они уважают только победителей. Проиграешь — считай мёртв. Даже если не сдохнешь в бою.»

Классическое дикое поселение. Замкнутое, самодостаточное. Контакт с внешним миром — минимальный. Торговля через посредников, редкие визиты имперских чиновников, которых терпели ровно до тех пор, пока те не начинали задавать лишних вопросов.

Колонна подтянулась. Геоша встала рядом с Кью. Мотоциклы заглушили двигатели. Квадроцикл остановился последним — Пикс выключил фары и на мгновение показалось, что рядом стало темно.

— Уютненько, — сказал Гоша, разглядывая частокол. — Стиль «Ранний Неолит» с элементами «Пошли вон». Шеф, у нас есть приглашение? Можешь шашку им внутрь кинуть? Чтоб знали о гостях.

— У нас есть право, — ответил я. — Этого достаточно.

Я спешился. Подошёл к воротам.

Они были под стать стене — массивные, окованные железом, всё с теми же печатями на каждой доске. Двустворчатые, само собой.

Впечатал в них кулак. Потом ещё раз. И снова. Чтобы уж наверняка.

Несколько секунд тишины. Потом — голос откуда-то изнутри. Хриплый и рявкающий.

— Кто? — говоривший звучал крайне недружелюбно. — Какого хрена вам надо?

Даргский протокол. Ты либо свой, либо мёртвый. Третьего не дано.

— Откроют? — тихо спросила Айша, положив руку на рукоять ножа.

— Обязаны, — ответил я. — Иначе признают, что боятся.

Я ответил в полный голос. Так, чтобы услышали все, кто был рядом. Община наверняка знала, что я в дороге. Уверен — многие прислушивались к звукам снаружи.

— Тони Белый, — рявкнул я. — Прибыл забрать своё.

Ну а что? Я убил Бараза Бивня. Их вождя. Формального деда. По закону стаи, всё, что принадлежало ему — моё. Община. Обсерватум. Каждый клочок земли за этим частоколом.

Секунд пятнадцать тишина. Целая вечность в такой ситуации.

Потом засов дрогнул. Заскрежетал. Створки поехали внутрь — медленно, тяжело, со скрипом промёрзших петель.

Хм. Не ожидал увидеть так много костров. Первый — прямо напротив входа, огромный, в человеческий рост, с языками пламени, которые рвались к небу. За ним — второй, третий, четвёртый. Десятки. Они горели по всей площади поселения, и их становилось больше с каждой секундой. Как и даргов.

Их было много. Сотни гигантских орков, которые пялились на нас.

Я шагнул за ворота. За мной — моя маленькая армия. Две орчанки, три гоблина, вампир, который старался стать невидимым, медиа-аналитик с планшетом и два мглистых зверя, от которых нервно мерцали изображения на воротах.

Толпа не расступилась. Просто стояла и смотрела. Сотни пар глаз. Пламя костров отражалось в зрачках.

Зря не взял с собой кобольдов. Панцирников Йорика, закованных в хитиновую броню. Роту. Лучше — целый батальон. С боевыми барабанами и полным вооружением. Потому что сейчас, стоя перед несколькими сотнями молчащих даргов в свете костров, я чувствовал себя не слишком уютно. Как ни крути — их тут дохрена. Сейчас, ставка на культурные традиции казалась далеко не столь надёжной, как во время планирования.

Движение справа. Из толпы шагнул свенг. Худой и жилистый. Одет легко, не по погоде — только футболка и штаны. В руке — камера на стабилизаторе.

Гримм-Правдоруб. Я узнал его сразу. То самое лицо из роликов — острое, подвижное, с хитрым прищуром. Голос я тоже помнил. Хрипловатый, насмешливый. Тот самый, что называл меня ручной обезьянкой. Экранным шутом. Предателем крови.

Он вышел вперёд, поднял камеру, направил на меня. Красный огонёк мигнул.

— Ну здравствуй, Белый, — сказал Гримм. Голос был именно таким — хриплый, расслабленный. — Добро пожаловать в настоящий мир. Тут нет софитов и сценария. Тут всё по-взрослому.

Он ведь начал стрим. Прямо тут, у костров, перед сотнями молчащих даргов. Которые пока не спешили никак реагировать. К такому меня Варнес не готовил.

Сбоку от меня клацнула по экрану Арина.

— Привет, народ, — сказала иллюзионистка в камеру. — Мы добрались. Мурманская община даргов. Сотни жителей. Костры. Частокол с шаманскими печатями. И один очень гостеприимный блогер, который уже вещает. Гримм-Правдоруб, если не ошибаюсь. Та ещё тварь, если вам интересно моё мнение.

Два стрима. Два взгляда на одну и ту же сцену. Медийная война в прямом эфире, посреди даргского поселения. Ранним северным утром.

Теперь движение слева. Тогра. Свенга двигалась вперёд, прямо к Гримму — широким шагом, не оглядываясь. Шрам на её лице казалось пульсировал. А может это просто были блики костров. Руки сжаты в кулаки.

— Ты, — сказала она, останавливаясь в двух шагах от свенга. — Не хочешь ответить на пару вопросов моему топору?

Гримм не отступил. Камеру не опустил. Даже улыбнулся — той самой хрипловатой улыбкой из роликов.

— Ведьма, да? — оскалился он, — Слышал про тебя. Наёмница, которая хорошо сосёт.

На последней фразе из толпы вышел дарг. Крупный. Точно старше меня — лет пятьдесят, может шестьдесят. Или все сто. С даргами не всегда можно угадать. Седина в висках, массивная челюсть, шрамы на предплечьях. Одет в меховую безрукавку, открывающую руки, покрытые разнообразными символами. Двигался неторопливо. Так ходят те, кого не надо торопить.

После гибели Бараза кто-то должен был удержать общину от развала. Некто достаточно авторитетный, чтобы его слушали, и достаточно осторожный, чтобы не лезть на место лидера. Обычно — не имеющий на него никаких прав.

— Гримм-Правдоруб — гость нашей общины, — заговорил орк. — Он находится на нашей территории. Пока он здесь — его нельзя тронуть. Таков закон гостеприимства.

Тогра несколько секунд сверлила его взглядом. Потом медленно повернулась обратно к Гримму. И улыбнулась.

— Пока находится на вашей территории, — медленно повторила орчанка. — Звучит многообещающе.

Свенга шагнула к Гримму. Вплотную. Так близко, что камера снимала только её подбородок.

— Запомни, уродливая тварь, — сказала Тогра, глядя ему в глаза. — Когда это закончится, и ты выйдешь за ворота — я найду тебя. И тогда у нас всё же состоится разговор. Как раз определюсь с чего начать — твоего языка или яиц.

Гримм сглотнул. Всё-таки отшатнулся назад, не выдержав давления свенги.

— Ты снимай, не останавливайся, — добавила Тогра, скаля зубы. — Может премию какую получишь потом. Посмертно.

Орк продолжал снимать. Надо отдать ему должное — он быстро взял себя в руки. Отступил на три шага от Тогры, поднял камеру и заговорил в объектив тем самым хрипловатым голосом, который так хорошо звучал в записи.

Только вот руки у него дрожали. Что было заметно каждому, кто умел наблюдать. Включая Арину.

— Чат, обратите внимание, — сказала она в свою камеру, не повышая голоса. — Наш коллега по цеху продолжает вещать. Похвальная стойкость. Правда, стабилизатор уже не справляется — видите, картинка плывёт? Это не ветер, народ. Это нервы. Одна орчанка пообещала ему кинжал в задницу, и профессионал дрогнул.

Гримм дёрнулся, услышав её слова. Попытался выпрямиться, расправив плечи. Но хватило его ненадолго — под взглядом Тогры тут же сдулся.

Толпа — зверь странный. Она любит сильных. И презирает тех, кто прячется за спинами стариков. Я видел, как менялись лица даргов вокруг. Гримм и раньше не пользовался большой популярностью. Теперь же его вовсе начинали презирать.

Он попытался перехватить инициативу. Развернул камеру на толпу, начал комментировать — что-то про «настоящих даргов», «корни» и «предательство крови». Арина не перебивала. Она делала хуже — комментировала его слова, перемежая их с иными фактами.

— Обратите внимание на технику, — говорила она в камеру. — Стабилизатор профессиональный, тысяч за восемьдесят. Куртка — брендовая, я таких и в Царьграде не видела. Борец за чистоту корней приехал из города с дорогущим оборудованием рассказывать диким даргам, как быть дикими даргами. Ирония, чат. Чистая, незамутнённая ирония.

Гримм стиснул зубы. Он может и рад был ответить, но явно не знал, чем. Потому как против такого, аргументов у свенга не имелось.

В какой-то момент Гримм попросту нырнул в гущу громадных орков, сразу же скрывшись за их спинами.

Ну вот и всё. Шоу закончилось. Началась политика. Местная и беспощадная. Лицо которой сейчас смотрело прямо на меня.

Торвак. Тот самый. Который защитил Гримма. Он не ушёл после стычки с Тогрой, и не вмешивался в разборку между свенгом и Ариной. Просто стоял и смотрел. Молча. Оценивающе. Так смотрят на лошадь перед покупкой — не враждебно, но и без тепла.

Вокруг нас шумела толпа, трещали костры, Гоша что-то бубнил за спиной — но всё это отодвинулось на второй план. Осталось только это — два дарга друг напротив друга. Один — пришлый, с правом победителя. Второй — местный, с весом десятилетий.

Он заговорил первым.

На даргском наречии. Старом, рублёном языке, который я сейчас понимал исключительно за счёт медальона. Язык кланов. Язык, на котором не просят — на нём требуют или приговаривают. Без него нечего и думать взять под свою власть любую из консервативных общин.

— Ты пришёл на землю, которая помнит твою кровь, — прогудел седой гигант. — Я — Торвак. Держу огонь очага. Говорю от имени тех, кто здесь.

— Чат, они перешли на даргское наречие, — тихо сказала Арина. Она стояла чуть в стороне, снимая нас обоих в профиль. — Старый диалект. Ритуальный обмен фразами по ходу. Переводчика не будет, но вы можете у себя любой сервис открыть и врубить запись.

«Держу огонь очага». Ритуальная формула. Передо мной был временный управляющий. Тот, кто поддерживает жизнь общины, пока не явится настоящий лидер.

Торвак не торопился. Ему было некуда — за спиной сотни даргов и вся мощь традиций. Он при любом раскладе останется при своём.

— Зачем пришёл, убийца вождя? — произнёс он.

— Забрать своё, — отрезал я. — Кровь Бараза — моя кровь. Я положил его в землю. Большой стол пуст. Я пришёл сесть за него.

Слова падали тяжело, как камни. Короткие фразы. Рублёные. Без украшений или дипломатии. Даргские ритуалы — они про другое.

По толпе пронёсся выдох. Сотни голов качнулись. Сказать это вслух, здесь, в его доме, перед его людьми — было всё равно что бросить факел в сухую траву.

Торвак не дрогнул.

— Твоя кожа гладкая. Твои слова пахнут империей, — пророкотал он.

— Не тебе говорить об этом, — выплюнул я слова. — Не тому, кто живёт внутри стен, потому что ему так велели.

Толпа вокруг качнулась. Загудела. Не понравились им мои слова. Вот прямо совсем. Даже Торвак стиснул зубы.

— Вече, — объявил он. — Через двадцать минут. Каждый соберётся, чтобы сказать своё слово.

Во всю глотку озвучив фразы, снова посмотрел на меня.

— Салр ждёт, — пророкотал он. — Идём.

Салр. Главный зал. Сердце общины. Место, где собирается совет и решаются споры. Именно там вожди принимают клятвы и там же их порой хоронят — в тех кланах, где предпочитают не сжигать останки лидеров. Длинное бревенчатое здание за кострами — приземистое, массивное, с дымовыми отверстиями в крыше и шаманскими печатями на каждом бревне.

— Чат, нас приглашают в салр, — сказала Арина, поймав слово. — Главный зал общины. Что-то вроде ратуши, только из брёвен. Собрание через двадцать минут. Оставайтесь с нами.

— Ну что, шеф, — тихо сказал Гоша, поправляя фуражку. — Надеюсь, там подают не только сырое мясо.

— Арина, — бросил я через плечо. — Стрим не выключать. Если нас там решат зарезать, пусть мир видит это в прямом эфире.

— Обижаешь, — фыркнула она. — Я ещё и тег успею поставить. «Героическая гибель».