Его звали Тони. Книга 11

Глава VI

Когда мы уже почти поднялись наверх, снизу донёсся голос Сорка.

— Согласно регламенту ожидания в зоне повышенной магической турбулентности, я обязан вести журнал наблюдений! — заорал гоблин. — Если не вернётесь через пятнадцать минут, вношу в протокол запись о немотивированном отсутствии руководства и начинаю начислять себе сверхурочные по двойной ставке!

— Если мы не вернёмся через пятнадцать минут, — я проверил, легко ли выходят гарпуны из креплений, — то начислять ты будешь уже эпитафию.

— Принято к сведению! — крикнул гоблин. Потом добавил потише. — Сверхурочные я всё равно запишу. Наследники оплатят.

Я хмыкнул. Вот как узнать — притворялся он всё это время или действительно малость двинулся на почве изучения законов? Одним вопросом тут ведь не отделаться.

Впрочем, это всё потом. А пока — мы притормозили перед открытыми дверями. Одна створка сорвана с петель и валялась внутри, вторая едва держалась. Зачем их было ломать-то? Насколько помню, войти сюда всегда было просто. Хотя, как знать. Никого из четвёрки мы так и не увидели. Возможно они сопротивлялись. Пусть в моей голове подобная концепция звучит дико, но в целом имеет право на жизнь. Не знай шаманы, как защититься от обитателей здания, никогда бы сюда не сунулись. Наверное.

Я вошёл первым. Обнажив меч, который взял в правую руку и обхватив пальцами левой метательный диск.

Гоша — следом. С пистолет-пулемётом в руках и светящимся козырьком фуражки. Арина ступила внутрь третьей.

Гигантский холл Академии встретил нас полумраком и запахом сырости. Высокие потолки, широкие пролёты и массивные колонны. Каждый раз, когда я здесь бывал, ловил себя на ощущении, что здание проектировал кто-то, компенсирующий глубоко личное. Слишком большой размер. Слишком помпезно. За каким, скажите хреном, магической академии холл размером с футбольное поле?

Сейчас холл выглядел скверно. Пыль. Трещины. Обломки чего-то, что раньше было то ли люстрой, то ли декоративной конструкцией. Раньше такого не наблюдалось. Никогда.

— Шеф, как эти шмаглины вообще сюда зашли? — Гоша прищурился, крутя головой. — Тут же бетонированные. Они ваще отбитые. И бронебойные. Чё они их не порвали?

Отличный вопрос. Знай я ответ — возможно даже сказал бы что-то. А так — оставалось лишь пожать плечами, да многозначительно хмыкнуть. Не говорить же ушастику, что я сам ни хрена не понимаю. Мы ведь вроде как гнались за Фотом. Медийщиком, который хотел отхватить часть моей собствености. И решил свалить от нас под Мглой, что было абсолютно идиотской затеей. Теперь же мы оказались в холле академии Совалова. Где всё было иначе, а местные жители не подавали признаков жизни.

Если уж на то пошло — не верил я, что свенги согласились провести Фота ради золота. С такими навыками, они способны заработать куда больше банальным расхищением старых домов. Возможно не сразу, понятное дело. Но если подумать — регулярные рейды под Мглу рано или поздно приведут к крупной добыче. Да и ежедневная прибыль тоже должна быть неплохой.

Хм. А это ещё что? Почему так тяжело погружаться в астрал?

Сейчас я делал всё, как всегда. Привычное движение. Тем более под Мглой это получалось легко и просто.

Но вот здесь — совсем другая история. Знаете, как бывает, когда пытаешься открыть дверь, а её клинит? Вроде ручка поворачивается, механизм работает — а что-то упирается с той стороны. Вот примерно так оно и ощущалось. Каждая секунда погружения в астрал требовала усилия. Не запредельного, но постоянного. Как держать гирю на вытянутой руке. Можно, но долго не простоишь.

В итоге я удержал лёгкое погружение. Самый первый слой. Ни хрена толком не видел. Но это лучше, чем ничего. С другой стороны — непосредственной угрозы пока тоже не имелось.

— Ты чё такой смурной? — Арина подошла ближе, не прекращая озираться по сторонам и рассматривать холл. — Что-то не так?

— Астрал выталкивает, — попытался сформулировать я. — Ну или не дает в него погрузиться.

— Мощный дебафф на локацию, — она кивнула. — Зато не минус на хит-поинты. А погружаться ты должен только в океан, и в меня.

Я с трудом удержался от смеха — настроение сходу поползло вверх. Гоша, который тоже всё слышал, громко хмыкнул.

И вот тогда я заметил хреновину, которая привлекла внимание.

Что-то сверкало впереди. На стене, сразу после одного из выходов. Небольшое пятно, которое выбивалось из общей серости.

Мы двинулись туда. Осторожно. Я первым, само собой. Гоша с Ариной позади.

Знаете, что я там обнаружил? Лист бумаги. Плотный, желтоватый, похожий на обёрточную. Знакомые символы — угольные, начерченные от руки. Та же манера, тот же стиль, что на косулях. Те же узлы. Шаранцы.

Крепление правда было иным. Никакого скотча. В самый центр листа, был вбит гвоздь. Массивный такой. Вошёл в стену по самую шляпку. Бетон вокруг пошёл мелкими трещинами, словно от удара пули.

Скотч на живое. Гвоздь в камень.

— Шеф, эт чё? — Гоша подтянулся, привстал на цыпочки. — Опять чё-т накалякали эти шмаглинистые?

— Такой же, как на косулях, — я наклонился ближе, смотря на лист бумаги, который нещадно фонил в астрале. Так же, как и те, которые были на животных.

Я посмотрел на шляпку, от которой исходило сияние. Возможно из-за этой херни четверо здешних обитателей и не показываются.

С косулями было просто. Сорвал бумагу — животное освободилось. Рванулось, засвистело, ускакало. Логика подсказывала — здесь принцип должен быть идентичным. Снять и здание придёт в себя.

Я протянул руку. Коснулся пальцами бумаги. И мир сошёл с ума.

Звук. Не взрыв и не грохот — низкий, утробный гул, который ударил по всему телу. Словно здание закричало от боли.

Букварь моментально раскалился до температуры утюга. Я охнул, отдёрнув руку от бумаги. Прыгнул назад, спешно вытаскивая артефакт из под экипировки. Не хотелось, чтобы он спалил мне мясо.

В следующую секунду пол ушёл из-под ног. Стены поплыли. Буквально, а не метафорически. Контуры расплывались, линии ломались, углы переставали быть углами.

Воздух засверкал. Тысячи крошечных вспышек, как будто кто-то разбил огромную люминесцентную лампу и осколки зависли в пространстве.

— Какого хрена⁈ — Гоша отлетел к стене. — Какая падла⁈ Кто эт творит? Выходи, морда кислая? Насвинцую!

— Тони! — голос Арины. — Это не лаг! Это краш сервера!

Я хотел бы сказать ей, что сервер будет на месте. Но имелся нюанс — блонда была на все сто процентов права.

Стены перестраивались. Именно так — не рушились, не трескались. Перестраивались. На моих глазах исчез проём. Осели расплавленным пластилином три колонны. Лестница справа дрогнула, сложилась и превратилась в гладкую стену. Потолок накренился. Пол вовсе поступил, как скотина. Подбросил нас — буквально, как батут.

Гошу подкинуло выше всех. Маленький и лёгкий — гоблина швырнуло метра на четыре. Да ещё и перевернуло. Приземлился ушастик на голову. Точнее — прямо на фуражку. Золотой козырёк впечатался в пол, гоблин на секунду замер вверх ногами, а потом плавно завалился набок.

— Удачно упал! — рявкнул он, хватаясь за голову и ощупывая себя. — Даже шею не сломал!

Арина, прокатившись по полу, встала на одно колено и двинулась ко мне. Я тоже рванул к ним. Не знаю, что тут происходило, но я отлично помнил главный постулат любой непонятной херни. Не разделяться. То самое правило, которое так любят нарушать герои почти всех фильмов и книг.

Всё прекратилось так же внезапно, как и началось.

Гул стих. Пол перестал дрожать. Стены замерли. Тишина.

Я стоял, держа в одной руке меч, а другой прижимая к себе блондинку. В нескольких метрах от нас, отряхивался Гоша.

Букварь остывал. Медленно, нехотя — как утюг, который только что выключили из розетки. Вытащить я его не успел — в тот момент нас как раз подкинуло вверх. Но теперь это было не столь важно. Артефакт всё равно остывал. А моя регенерация справится с ожогом.

По-настоящему, меня сейчас беспокоили две вещи. Во-первых, отсутствие двери. Её банально не было не на прежнем месте.

А во-вторых, это был не тот холл. Вернее, та часть, в которой мы остались, вроде как напоминала себя прежнюю.

Если же посмотреть в целом — его как будто пережевали и выплюнули в другой форме. Меньше раза в три. Потолок ниже и под углом. Как будто его плиты начали падать, но в какой-то момент вдруг остановились. Колонн больше нет. Дальняя стена с какого-то хрена выкрашена в зелёный. И честное слово — мне кажется, я вижу около нёё стоящий турникет. Не знаю, куда и как по нему проходить, но глаза вроде не лгут.

— Вот это вайб, — протянула Арина. — Часто у вас такое бывает?

— Это жопа, — авторитетно заявил Гоша, поправляя и так оставшуюся на месте фуражку. — К которой не прилагаются сиськи.

Хм. Вон там ведь висел лист бумаги, верно? На том месте и сейчас что-то есть. Только не слишком похожее на предыдущую хреновину.

Я сделал шаг ближе. Ещё несколько. Всмотрелся.

Женщина в красной косынке. Прижимает палец к губам. Смотрит так строго, как будто я у неё последний кусок колбасы спёр. А внизу — крупные буквы.

«НЕ БОЛТАЙ!»

Я смотрел на плакат. Плакат смотрел на меня. Мозг закипал.

Не, серьёзно. Такое ощущение, что женщина там живая. Следит глазами. Хмурится.

Тихо рыкнув, я подошёл ближе. Чуть подумав, провёл пальцами по поверхности.

Бумага? Не. Ни хренатушки подобного. Это сейчас выглядело, как тонкий слой краски, который впечатался в бетон. Тем не менее ничего магического я не видел. Ни намёка на аномалию из-за которой лицо женщины могло казаться живым.

Ответ нашёлся, когда посмотрел сбоку. Бетон стены в этом месте выгнулся наружу. Вспучился, как тесто. Плакат, наклеенный на ровную поверхность, застыл на этой выпуклости и деформировался вместе с ней. Лицо женщины чуть исказилось, брови поехали вниз, да и линия рта сместилась. Собственно, даже щёки чуть растянуло. Под определённым углом — хмурится. Под другим — скалится. А если глянуть под третьим — видишь уродливую жирную ряху, способную тебя сожрать. Оптическая иллюзия, которую устроила кривая стена.

— Шеф, она на меня пялится! — Гоша стоял метрах в трёх, нацелив пистолет-пулемёт на нарисованную голову. — Прямо в душу заглядывает! И осуждает! Как моя бабка, когда я варенье в детстве спёр! Из мизинчиков! Вкусное было, япь!

Палец на спусковом крючке. Серьёзно собрался стрелять в плакат. Погодите-ка. Какое он там варенье спёр?

— К стене присмотрись, — я отступил на шаг. — Это оптическое искажение.

Гоша опустил ствол. Пару раз моргнул.

— Хреновое искажение, — резюмировал он. — Пусть в другую сторону искажается.

— Модерация тут строгая, — Арина склонила голову набок, разглядывая суровое лицо женщины. — Перманентный мут. Без права на апелляцию.

Мы прошлись по холлу. Точнее, по тому, что от него осталось. Помещение съёжилось втрое. Стены, которые раньше терялись в полумраке, теперь были совсем близко. Пол трехкомпонентный — частично мраморный, отчасти бетонный, а кое-где покрытый самым настоящим линолеумом. Три разных покрытия встречались стык в стык, без всякой логики.

Посреди всего этого великолепия стоял турникет. Железная вертушка на трёх ногах, привинченная к полу. Рядом — будка вахтёра. Пустая. На столе в будке — пепельница, полная окурков. Что самое забавное — теперь выход отсюда располагался прямо за ним.

— Эт чё за капкан? — Гоша пнул железяку сапогом. Турникет лязгнул и провернулся. — Куда деньги совать? Или тут кровью платить надо?

Он заглянул за вертушку, как будто там мог прятаться кассир.

— Пропуском, — машинально ответил я.

Гоша посмотрел на меня как на лесного колдуна.

— Чё? — поинтересовался он с нотками сомнения. — Ты чё, такие уже видел?

Хм. Не так плох тот мир, где не знакомы с подобными турникетами, Хотя тут тоже всякого разного хватает.

Отвечать я ему не стал. Ушастик, собственно и не ждал ответа, насколько я понял. А вот Арина посмотрела на меня с некоторым интересом. Ну да и ладно. Если что — скажу, что мне Варнес их показывал. Как реликт найденный даргами в процессе путешествий между мирами. Тысяч так пять лет назад. Ну а что? Тоже ведь версия. Не самая плохая, между прочим. Даже могла бы быть правдой. И проверить просто так не выйдет.

Спустя пару секунд мы перемахнули через заграждение. За турникетом воздух стал иным. Пах уже не сыростью, а казённой пылью и хлоркой. Запах учреждения. Знакомый.

Я остановился. Попробовал погрузиться в астрал. И тут же пожалел. Если раньше меня выталкивало плавно и постепенно, то теперь просто вышибло. Две секунды. Может, три. Словно кто-то выдернул стул из-под задницы ровно в тот момент, когда я только уселся.

Ладно. Три секунды — это тоже кое-что. Тем более был ещё один нюанс — плотность астрального фонового поля тут была такой, что мне не требовали печати, чтобы видеть следы.

Что до них — их тут было дохрена и ещё чуточку сверху. Десятки. Сотни. Разных возрастов и оттенков. Одни поверх других, как слои краски на стене, которую перекрашивали каждый год. На протяжении десятилетий. А то и веков.

Вот только свежих следов, тех самых, что я искал, не было. Ни шаранцев, ни Фота. Такое впечатление, что тут вовсе никто не проходил. Зато была масса старых отпечатков. Разноформатных и обрывающихся на границе отдельных участков пола.

— Куда дальше? — замершая в проходе Арина оглянулась по сторонам, держа в руках автомат. — Направо или налево?

Коридор напоминал историю пациента психиатрической клиники. Вроде того, что играл главной роль в «Сплите». Пол складывался из множества лоскутов — сначала бетонная плита академии, потом резкий стык и серый монолит, явно из другого здания. Дальше — кирпичная кладка, заляпанная цементом. Снова плита. За ней линолеум. Такой, какой я видел в совсем суровых провинциальных конторах. Рыжеватый, с разводами и протёртый до дыр. Реальность здесь была слоёным пирогом, который пьяный повар уронил на пол. А потом сверху распласталась не менее нетрезвая и голая шлюха, которая размазала его сиськами всюду, где достала.

Стены — та же история. Здесь бетон переплавлялся с оштукатуренной поверхностью, кафельной плиткой и деревянными панелями. Буквально врастая друг в друга.

В правом коридоре, который мы в итоге выбрали, почти сразу обнаружился ещё один плакат. В этот раз про охрану труда. Мужик в каске стоял на фоне стройки, указывая пальцем куда-то вверх. «СОБЛЮДАЙ ТЕХНИКУ БЕЗОПАСНОСТИ!» — гласила надпись. Рядом, мелким шрифтом, перечислялись правила поведения на строительной площадке. Часть текста выцвела. Другая часть выглядела так, словно напечатана вчера.

Пол под ногами застыл волнами. Пошёл под уклон — градусов пять. Выровнялся. Качнулся вправо, как палуба. Резко вверх, словно был хреновым пандусом. Угол менялся каждый двадцать метров.

За первой встреченной дверью, вместо аудитории обнаружилась маленькая пустая комната. Стол со стулом, голые стены и толстый слой пыли. Вторая не открылась и я потянул сильнее, в итоге её распахнув. Знаете, что там оказалось? Стена, япь! Бетонная. Монолитная. Дверь в никуда. Ворота, сука в вечность. Я б даже поржал, если бы это не со мной происходило.

— Мы провалились под текстуры, — прошептала Арина, оглядываясь. — Если щас из стены что-то вылезет, я ваще не удивлюсь.

Гоша покосился на неё. Потом на коридор. Хищно оскалился.

— Если вылезет сущность, я её пристрелю, — пообещал он. Правда прежней стопроцентной уверенности я в его голосе больше не слышал.

Мы прошли ещё метров пятьдесят. Коридор постепенно расширялся. Впереди, после ещё одного поворота, появилось нечто вроде перекрёстка — пространство раздавалось в стороны.

Я ускорил шаг. Снова на пару секунд погрузился в астрал. А когда вынырнул оттуда, то сразу же притормозил.

Вы бы тоже на моём месте так сделали, если бы это услышали. Сначала шипение. Потрескивание. А потом — голос. Громкий, отлично поставленный баритон диктора, пробивающийся сквозь треск статики.

«Передаём сводку новостей. Охотники Босфорского края рапортуют о досрочном выполнении плана добычи туманного меха! Под Красноградом прошли успешные испытания установки для защиты от капиталистического ментального влияния. Пятеро членов компартии стали Героями Советского Союза. Трое посмертно. Слава советским чародеям!»

Треск. Шипение. Наши охреневшие лица. И снова тот же самый голос. Только в чуть другой интонации.

«…Вчера в Театре Изящества Краснограда состоялась премьера пьесы „Ларри-тап и его решение“. На спектакле, который повествует о тяжелой судьбе настоящего гоблина-коммуниста, присутствовал Первый секретарь Красноградского горкома товарищ…»

Звук поплыл, искажаясь и превращаясь в неразборчивый хрип. После чего вернулся к началу.

«Передаём сводку новостей. Охотники Босфорского края рапортуют…»

Гоша и Арина переглянулись.

— Откуда он это сказал? — Гоша поднял пистолет-пулемёт. — Я ему щас туда пальну! Чё за гоблин-коммарист? Эт чё за извращения такие? Шатать их всех моей фуражкой.

Арина тихо хмыкнула.

— Звучит как запись, — медленно проговорила девушка. — Но ни хрена не понятно.

Я было собирался ответить, но она почти тут же продолжила.

— Не, оно кристально понятно, что Красноград — наш Константинополь. И ваще, это запись из параллельной вселенной, — глаза иллюзионистки сверкнули самым настоящим интересом. — Но что за «герои советского союза» или «гоблины-коммунисты»?

— Сто процентов ничё хорошего, — Гошу слова о параллельной вселенной кажется ни на йоту не удивили. — Нас вечно во все эксперименты первыми пускают. Сдохли — не жалко, тащите вторую сотню. По червонцу в зубы и на опыты. Уроды!

Ничего себе его прорвало. Стресс наверное подействовал. Он даже меня чуть пронимает, несмотря на всю биохимию. Шутка ли — оказаться в здание, которое перестроилось, пока ты был внутри и демонстрирует элементы советского декора? Кого угодно накроет. Особенно, если ты когда-то читал всю вот эту штуку про гигахрущёвку и всё прочее.

Не, понятно, что тут нечто иное. Однако, реальность, где когда-то прозвучала эта передача, однозначно была схожа с моей в плане исторического развития.

Русский язык. Советская дикторская школа — узнаваемая каждому, кто сам слышал подобное, пусть даже ребёнком. «Охотники Босфорского края». «Первый секретарь горкома». «Слава советским чародеям». Не нужно быть гением, чтобы сложить два плюс два.

Теории складывались в голове практически сами по себе. Одна за другой. Здание показывает другую реальность? Или втягивает её в себя? Может мы внутри точки, где оба мира существуют одновременно. Либо академия вовсе исчезла к хренам собачьим, переместившись непонятно куда.

Самое хреновое — каждая версия звучала относительно стройно. Окружающее нас безумие можно было засунуть в самые разные флаконы. А вот фактуры, которая подтверждала бы одну из версий, попросту не имелось.

Через три десятка шагов мы обнаружили источник звука. Чёрная тарелка репродуктора, как будто вросшая в стену. Из неё и лился этот бред.

Гоша постоял. Послушал. Почесал целое ухо.

— Гоблин-коммунист… — задумчиво протянул он. — Может эт типа король? Или убийца. Вот чё им, сказать сложно? Как я об этом нашим рассказывать буду⁈ Ваще никакого сервиса!

— Попроси книгу отзывов, — глянула на него Арина. — Спали рейт этого заведения.

Пока они и дальше перебрасывались фразами, я осмотрелся. Здесь и правда был перекрёсток. С тремя выходами. Один отпадал автоматически — мы оттуда пришли. Между оставшимися двумя надо было выбрать.

Определился я просто — мы снова двинулись направо. Почти сразу попав в пространство, которое напоминало жилой блок. С множеством дверей, за которыми скрывались комнаты.

В первой — ничего интересного. Стол, кровать и шкаф. Как и в следующей. Да и третья оказалась такой.

— Оп-па, — послышался сбоку голос гоблина. — Тут побывала чья-то жопа. Глянь, шеф.

Я подошёл ближе. Пустые бутылки. Лежали, закатившись под стол. Прозрачное стекло. Все пустые. И без крышек. Но кроме этого был ещё один момент — капли воды. Прямо внутри. Кто-то пил из них. Совсем недавно.

Гоблин тут же скользнул внутрь. Крутнулся на месте, осматривая комнату. Заглянул в шкаф. Потом поднял одну бутылку. Отступил к двери. Осмотрел. И протянул мне.

— Вроде по нашему написано, — тихо озвучил ушастик. — Но чёт я ни хрена не вдупляю.

Ну да. Тут и правда сложно вот так сходу разобраться. Особенно, если ты не попаданец.

«Вода минеральная. Ставропольский завод безалкогольных напитков. Министерство пищевой промышленности СССР». Неподготовленному подданому Российской империи, эта надпись мало о чём скажет.

Покрутил бутылку в руках. На этикетке даты не было — скорее всего стояла на крышке, которой нигде не было видно.

— Так и чё? — задрал на меня голову зеленокожий коротышка. — Откуда оно? Чё ваще за херня с академией творится?

— Это больше не академия, Гош, — озвучил я вывод, который казался полностью очевидным. — Не знаю с чем именно она слилась, но старой академии больше нет.

— А бетонированные? — уставился на меня ушастик. — Я ж той, которая… Эх! Даж имени не спросил! Я ж присунуть ей хотел! Где я ещё тёлку из бетона найду? И как теперь? Где их искать-то?

Мы с Ариной переглянулись. И не сговариваясь, расхохотались. С нотками определённой нервозности, естественно и сбрасывая стресс. Однако это всё равно было смешно. Гоблинские приоритеты. В их первозданном виде.

— Тони… — медленно отступив назад, Гоша поднял пистолет-пулемёт и шмыгнув носом, покосился на меня. — Эт самое. У нас гости.

Разом оборвав смех, я развернулся. Едва не запустив метательный диск.

Мужчина. Лет шестьдесят на вид. Седая борода — отросшая и обрезанная, как придётся. В одном месте вообще подпаленная. Одет в пиджак, который как ни странно, выглядит целым. Под ним — рубашка. Белая и опять же целая. Брюки.

В руках он держал бутылку. Такую же, как те, что мы нашли.

Что меня больше всего удивило — смотрел он на нас вполне себе спокойно. Без паники. Даже удивление не просвечивало. Только усталость.

— Опять, — проскрипел он. — Исчезните уже. Растворитесь.

Он нас сейчас за свои галлюцинации принял? Серьёзно?

— Грёбанные капиталистические свиньи! — заорал мужчина. — Сколько можно⁈ Выпустите меня!

Гоша с присвистом выдохнул, готовясь ответить. А неизвестный неожиданно ловко перехватил за горлышко бутылку и метнул её. Прямо в меня.