Его звали Тони. Книга 11

Глава XXI

Контраст был жестоким. Внутри салра — духота, дым очага, жар тысячелетних стен. Снаружи — холодный ветер и едва ли не мороз. Хотя, возможно мне так показалось из-за «битвы» двух женщин, которая произошла прямо на моих глазах.

Мы поднялись на помост. Деревянную площадку перед входом в салр, поднятую над землёй метра на полтора. Десяток ступеней. Символическое ограждение из жердей. Место, откуда объявляли войны, праздновали победы и выносили приговоры. Ничего пафосного — грубые доски, отполированные тысячами сапог.

Я подошёл к краю и посмотрел. Площадь была забита. Несколько тысяч даргов. Они стояли плотно, плечом к плечу, занимая всё пространство. Костры горели по периметру, но толпе они были не нужны — тысяча даргских тел грели друг друга не хуже котельной. К тому же на улице становилось всё теплее.

В голове мгновенно включился калькулятор. Молодые мужчины-воины — не меньше тысячи. Крепкие и отлично подготовленные. Женщин — не меньше, и списывать их было бы ошибкой. Дарга в бою немногим уступает мужчине, а некоторые и превосходят. Если поставить под ружьё всех, включая стариков — минимум тысячи три бойцов. Настоящая небольшая армия.

А если одеть их в «национальные костюмы» производства мастерской Йорика, которую я хотел посетить в Царьграде, но не успел из-за спонтанного вылета в Мурманск, то вовсе несокрушимая сила.

Ну а прямо сейчас эта армия орала. Гул стоял такой, что вибрировала площадка под ногами. Крики, рык, лязг оружия о щиты. Факелы качались в поднятых руках. Пар изо ртов поднимался столбами, и казалось, что площадь окутана дымкой тумана.

Гримм, конечно, снимал. Я увидел его справа — свенг нашёл точку повыше, забрался на крышу сарая и вёл стрим оттуда. После обещаний Тогры — разумная дистанция. Гримм яростно вещал в камеру, тыча пальцем в мою сторону. Работал на картинку. И снова чувствовал поддержку толпы.

Арина стояла по левую руку от меня, на возвышении. Камера на телефоне уже работала. Её стрим — страховка. Не так легко решиться нарушить законы империи, когда на тебя обращены сотни тысяч пар глаз.

Два стримера снова смотрели друг на друга через площадь, набитую даргами.

Кью и Геоша вышли следом за нами. Косули встали позади помоста. И в какой-то момент почти синхронно засвистели.

Обычно мглистые косули свистят, когда чуют опасность или испытывают агрессию. Звук пронзительный, режущий, на такой частоте, что закладывает уши. А в этот раз они выложились по полной — ни разу раньше не слышал от них подобной мощи. Я и сам на секунду забыл, как слышать.

Толпа заткнулась. Разом. Как будто выключили звук. В наступившей тишине — треск костров и тяжёлое дыхание Гоши за моей спиной.

Торвак воспользовался ситуацией и вышел на край помоста. Поднял руку. Подождал.

— Община! — его голос, усиленный даргскими лёгкими, прокатился над площадью. — Бараз Бивень мёртв. Трон пуст. Вы это знаете.

Он помолчал. Дал словам осесть в их головах.

— К нам пришёл Тони Белый. Кровь Бараза. Тот, кто убил вождя в поединке. По праву крови, он заявляет право на трон. Община должна решить. Принять его. Или отвергнуть.

Площадь взорвалась. Без паузы. Как будто выдернули пробку из бутылки.

— На хрен таких вождей! — надрывался кто-то сзади.

— Полукровка! Чужак! — истерил молодой парень совсем недалеко от помоста.

— Убийца деда! — агрессивно скалилась седая бабуля.

— Пусть катится! — это орали откуда-то справа.

Крики неслись со всех сторон. Кулаки в воздухе. Факелы. Рык. В нас полетели мелкие камни, которые бросали дети. Арина прикрыла камеру рукой, но продолжала снимать. Ну что ж. Хлеба-соли я всё равно не ожидал.

Торвак снова поднял руку. Подождал, пока утихнет шум.

— Что касается меня, — начал старый дарг. — Я не буду занимать ничью сторону. Не буду поддерживать ни Тони Белого, ни тех, кто против. Я — тот, кто держит огонь очага. Моя задача — следить, чтобы всё шло по традициям предков, а правила не были нарушены.

Он посмотрел на меня. Потом — на Адиса.

— Я судья. Не участник, — закончил Торвак. — Община решит сама.

И отступил назад. В тень. С гордо поднятой головой.

Старый лис. Он умыл руки. Не поддержал, не отверг. Скорее всего приняв это решение буквально только что. После того, как услышал слова шаманки.

Адис это прекрасно понял. Я видел, как дёрнулась его челюсть. Он наверное рассчитывал, что Торвак выступит против меня — или хотя бы обозначит свою поддержку. Сам дядя ждать не стал.

— Слово! — рявкнул он, шагая вперёд. — Имею, что сказать.

Торвак кивнул. Закон давал каждому право говорить на вече.

Адис вышел на край помоста. Окинул взглядом толпу. И заговорил — на русском. Не на даргском языке, который использовали внутри кланов. На русском, пусть с лёгким акцентом. Специально наверное. Чтобы могли понять зрители Гримма.

— Дарги! — голос Адиса перекрыл ворчание. — Посмотрите на него! Разве это — дарг?

Он ткнул пальцем в мою сторону.

— Он убил моего отца! Вашего вождя! Подлостью и магией! Он не знает чести и не знаком с нашими зимами! Это чужак в даргской шкуре! Который хочет продать нас! Превратить общину в парк развлечений для туристов!

Толпа взревела. Адис чувствовал их и действовал грубо, прямолинейно, но эффективно. Простые слова для простых эмоций. Раг и Корн стояли за его спиной. Их воины, всё с теми же татуировками — вклинились в первые ряды и подзуживали, раскачивая настроение.

— Мы хранили традиции веками! — продолжал Адис. — Жили по заветам предков! А теперь приходит этот полукровка, который пахнет женскими духами и требует подчинения?

Он развернулся ко мне. Набрал воздуха. Вытянул руку — широким театральным жестом, работая на публику. Указал пальцем.

— Это, — процедил он, — не наш вождь! НЕ НАШ ЛИДЕР!

Крик Адиса ещё висел в воздухе, а толпа уже взорвалась.

Волна звука ударила в грудь, заставив вибрировать доски помоста. Тысячи глоток ревели. В воздух взметнулись кулаки, топоры и охотничьи ножи. Кто-то поднял над головой настоящую секиру.

Я смотрел на всё это и видел не народ. Стадо. Импульсивное, горячее и управляемое.

Мой взгляд скользнул по лицам тех, кто был рядом.

Адис сиял. Дядюшка упивался моментом, стоя у края помоста с поднятыми руками — дирижёр оркестра безумия. Раг и Корн орали громче всех, размахивая оружием. Чуть в стороне, на своей крыше, Гримм тыкал камерой в толпу и что-то быстро наговаривал в микрофон. Элитный контент. «Крах столичного выскочки.» «Народный гнев.»

Вернул внимание на толпу. Прошёлся взглядом, вычленяя тех, кто казался наиболее проблемным.

Основной шум создавали две-три сотни глоток. Присяжники Адиса. Его должники и прихлебатели. Ядро. Движок. Остальные просто подхватили ритм. Стадный инстинкт. Один волк воет — стая подхватывает. Дарги даже не думали, почему кричат. Им дали врага и они с радостью выплёскивали накопившуюся злость на свою жизнь и бедность. Честное слово — мне это сейчас кое-что напомнило.

— Шеф, — голос Гоши прорезался сквозь рёв. Гоблин стоял позади, рука на кобуре. — Кажется, рейтинг падает. Может, пора переходить к агрессивному маркетингу? Стрельба в воздух, массовые репрессии, ковровые бомбардировки? Голосуй или умри?

— Рано, — бросил я. — Это прибережём на крайний случай.

Ситуация катилась к резне. Ещё один провокационный выкрик — и они полезут на помост.

Нарга вдруг шагнула вперёд. Порывисто и быстро. Обогнув стоящих рядом даргов.

Шаманка не кричала. Просто подошла к краю помоста, остановилась и посмотрела на толпу. Продолжая безмолвно взирать и одним своим присутствием не давая больше кричать Адису.

Рёв начал сбиваться. Те, кто стоял ближе, замолкали первыми — один за другим, будто натыкались на невидимую стену. У шаманок особый статус. С ними не спорят. Их боятся на уровне инстинкта, вбитого поколениями. По крайней мере, если верить Варнесу.

Когда гул стих до ворчания, Нарга заговорила.

— Вы дарги? — спросила она. На русском и с оттенком презрения. — Или стадо баранов, которое блеет, потому что ему так сказали?

Кто-то в первом ряду возмущённо выдохнул. Сзади послышались слабые выкрики. Но в целом толпа молчала.

— Вы готовы рвать, — продолжила Нарга. — Потому что так захотел один пьяный дурак? Настолько отчаялись? Да видит Великое Небо — если вы не начнёте думать, эта площадь окажется залита потоками крови. Вашей крови!

Она замолчала. Обвела толпу взглядом.

— И ещё, — сказала Нарга. — Я на его стороне. Он должен править этой общиной!

По площади прокатился вздох.

Это ломало устои. Шаманка не может занимать сторону претендента — здесь Адис был полностью прав. Это голос предков и духов. Она служит общине, а не вождю. То, что сделала Нарга, было нарушением табу.

Дарги молчали. Потрясённо. С абсолютно охреневшими лицами. Что дало мне возможность озвучить собственную точку зрения. Те драгоценные секунды тишины, что требовались для первых слов.

Я шагнул вперёд. К самому краю. Так близко, что видел пар изо ртов первого ряда.

— Вы называете меня «культурным даргом», — начал я. — И вам кажется, что это оскорбление. Но давайте попробуем вспомнить немного фактов.

Пауза. Несколько заинтересованных взглядов из первых рядом. Застывшая рядом Нарга. Голос Арины, которая вела стрим.

— Год назад ни один имперский канал не произносил слово «дарг» без слова «дикарь» или «преступник» в связке, — продолжил я. — Сегодня — произносят. Год назад даргские общины были строчкой в криминальной сводке. Сегодня — экраны, стримы и сотни тысяч зрителей. Тех, кому интересна наша культура и наследие.

Тихий рокот. Гул полноценного организма толпы, который пока не решил — сожрать дерзкого оратора или стоит подождать.

— Вы гордитесь предками и традициями, — продолжил я. — Но задайте себе простой вопрос — что бы сказал вам в глаза прадед, узнай, что вы кинулись с топором на танк? Как бы он вас назвал? Смельчаком или тупоголовым дебилом, которого в детстве хреначили башкой об угол?

Смешки. Но вместе с тем и некоторая задумчивость. Как минимум, в глазах у некоторых.

— Так почему вы делаете это каждый день? Каждый год? Каждое поколение? — Я повысил громкость голоса. — Вооружаетесь мечом и идёте умирать на пулемётные гнёзда. Единственный способ победить — вооружиться точно так же. Нельзя построить что-то великое, сидя в деревне на окраине мира и полируя своё эго ненавистью ко всем вокруг, потому что больше нечем. Это путь к вымиранию!

Я посмотрел на Адиса. Показательно — чтобы видели все вокруг.

— Мой дядя предлагает вам гордо сдохнуть здесь. Стать неудачниками, которые похоронили не только свои жизни, но и угробили будущее детей, — слова вырывались из глотки сами по себе. — Я предлагаю жить. Хотите быть трупами с красивой эпитафией? Или победителями?

На площади стояла тишина. Ярость чуть схлынула и появилась задумчивость. Молодые дарги переглядывались. Некоторые вовсе кивали. Женщины шептались. Даже старики хмурились, почёсывая бороды. Сравнение с оружием оказалось удачным. Интуитивно понятным для всех.

Мне показалось, что я их переломил. Внутри разлилось горячее чувство победы. Я, мать вашу, гений переговоров.

Арина показала большой палец, не отрываясь от экрана. Чат, видимо, был в экстазе.

Торвак вышел вперёд. Выпятил подбородок, не глядя на Адиса.

— Слова сказаны, — произнёс он. — Теперь дело за общиной. Голосуем. По нашему закону — открыто и публично.

Он поднял правую руку.

— Кто за то, чтобы признать Тони Белого, внука Бараза, главой общины? Поднимите руку! — голос «временщика» прокатился над площадью.

Я замер. Над толпой взметнулись руки. Десяток. Сотня. Две. Ещё.

Молодые парни. Девушки. Несколько старых вояк, которые помнили Бараза, но не любили Адиса. Хорг-кузнец поднял молот — медленно и демонстративно.

— Тони, — прошептала Арина, поведя камерой. — Процентов тридцать. Может, чуть больше.

Где-то так. Маловато, если честно. Одна надежда — возможно против будет ещё меньше, а остальные воздержатся. Если подумать — логичная схема.

— Кто против? — рявкнул седой дарг. — Кто отказывает Тони Белому в праве на трон?

Сначала поднял руку Адис. Высоко, с топором. Раг и Корн — следом.

А потом — взметнулся настоящий лес. Руки, топоры, кинжалы, копья, направленные вверх. Старейшины. Охотники. Женщины. Мужчины с угрюмыми лицами, которые боялись перемен больше голода. Те, кто ненавидел всё вокруг и верил, что их вонючая землянка — центр вселенной, а остальные живут в ещё большем дерьме.

Их было больше половины.

Адис захохотал. Коротко, хрипло и радостно.

— Видишь, щенок? — крикнул он. — Вот твой рейтинг. И вся твоя «культура».

Арина не опустила камеру. Продолжала снимать — профессионал до мозга костей. Но ощутимо напряглась.

Логика не сработала. Метафоры не подействовали… Деньги, слава, перспективы — разбились о глухую стену страха и инерции.

Они не хотели будущего. Им было комфортнее сидеть в вонючем болоте и ненавидеть весь мир вокруг.

Торвак даже не стал считать. Всё было очевидно.

— Община сказала своё слово, — произнёс он. — Тебе заявили о недоверии, Тони Белый.

Ну что ж. Одним словом победить не вышло. Значит придётся пустить в дело сталь.