Цветы и тени

Глава 27. Лусиан: Я невыносим, когда устаю

Я устал. Мне нельзя было, но я все равно устал. А когда я устаю, я делаюсь невыносимым. Конечно, с тех пор, как я стал принцем, уставал я гораздо меньше, чем когда охранял западные границы. Так что привычка сдерживать себя немного ослабела. И напрасно. Я же понимаю, что мои спутники устают не меньше меня, а то и больше. Чтобы соблюдать протокол, надо сначала его подготовить, как говорит Марлен.

Но сегодняшний день стал последней каплей. Нас повезли развлекать в какой-то расчудесный парк. Разумеется, нас сопровождали местные аристократы. Но не королева Керата. Королева Керата, разумеется, занималась важными государственными делами. И еще — готовилась к нашей завтрашней встрече. Как будто мне к ней готовиться не надо было!

По сторонам я смотрел безо всякого интереса, пока мой нос не уловил явный звериный дух.

— Зверинец, — любезно пояснила мне одна из придворных дам, такая же бесцветная и водянистая, как и Керата, только без ее самодовольства. — Хотите посмотреть?

Разумеется, я не хотел, но разумеется, я отправился туда вместе с ней. Все остальные участники нашего унылого увеселения поплелись следом за нами.

Я ненавижу зверинцы и не очень люблю охоту. Нет, я спокойно отношусь к охоте как к добыче пропитания или уничтожению опасных зверей. Но развлекаться охотой мне кажется… не слишком веселым. Зверинцы еще хуже охоты: диких зверей, привыкших к свободной жизни, держат в клетках. Тусклая шерсть, стеклянный взгляд. В Моровии я закрыл все зверинцы, которые держал принц Эрих. Но здесь я не мог сделать ничего. Я приготовился вытерпеть полчаса блужданий среди несчастных животных.

Но в первой же клетке я увидел странного зверя. Он был похож на большую кошку и собаку одновременно. На тех зверей, что устроили нам засаду на развилке, когда мы уезжали из Шолда-Маре. Зверь ходил вдоль решетки странными шагами, будто сдерживал свои прыжки, приседал на задние лапы. И его плоская морда, круглые уши, и серый ровный мех, — все совпадало с описаниями оборотней.

— Полярная гиена, — объяснила мне моя спутница, заметив мой интерес. — Отвратительное животное, если говорить честно. Никакого благородства. Не знаю, зачем его держат в зверинце. Говорят, полярные гиены довольно редко встречаются в природе, а по-моему, если бы их не было — никто бы не огорчился.

Я присмотрелся. Я смутно знал о других, обычных, не полярных гиенах. Мелкие хищники, питаются падалью. Но я понятия не имел, насколько этот зверь похож на своих южных родственников. Полярную гиену никак нельзя было назвать мелкой. Если она встанет на задние лапы, то будет, наверно, с меня ростом. А лапы выглядели слишком мощными даже для ее крупного тела.

— Наверное, сложно было поймать такого хищника, — пробормотал я.

Дама пожала плечами, ее явно интересовали другие обитатели зверинца. Она показала мне северных оленей — к счастью, их загон тянулся куда-то далеко за деревья, за пределы моего взгляда и, возможно, парка. На этом мое терпение иссякло. Я решительно развернулся к выходу.

— Знаете, я бы хотел вернуться в свою резиденцию. Я замерз, я плохо себя чувствую, и этот запах…

Дама возмущенно вскинула голову:

— Как? А наша гордость? Полярный волк? Вы обязаны его увидеть, ваше высочество!

— Есть ли здесь кто-нибудь не полярный? — пробормотал я, впрочем, слишком тихо, чтобы моя спутница меня услышала.

Полярный волк выглядел точь-в-точь как волчица, метнувшаяся под копыта лошади лорда Энти, когда мы уезжали от Ровены. И этот волк был огромным. Если кто и мог поставить на место полярную гиену, то только он. Он тоже выглядел худым, как и гиена, одни сплошные ноги и большая голова. Волк равнодушно смотрел сквозь меня, а потом зевнул, так что я увидел сахарно-белые клыки.

— Действительно, — сказал я. — Мощный зверь. Здесь ему, наверно, скучно?

Дама пожала плечами и посмотрела на меня с легким недоумением. Видимо, мысль о том, что животные могут испытывать какие-то чувства, была так же далека от ее головы, как солнце.

Я еще раз бросил взгляд на волка, развернулся и зашагал обратно. Это было неучтиво, я очень быстро понял свою ошибку, остановился, дождался, когда моя спутница меня догонит, взял ее под руку и как ни в чем не бывало осведомился, как она находит нынешнюю моду на головные уборы. Я понятия не имел, какие сейчас в моде головные уборы, но наш церемониймейстер, шлифовавший мои манеры перед коронацией, сказал, что это практически беспроигрышный вопрос, если не знаешь, о чем говорить с женщиной — знакомой, незнакомой, бедной, богатой, молодой или не очень.

Так, вполуха слушая о достоинствах и недостатках вязаных шапочек с ушами, мы и дошли до выхода из парка, где я наконец-то вздохнул с облегчением и распрощался с нашими спутниками, которых нам любезно предоставила королева Керата. Впрочем, польза от зверинца все-таки была.

Когда мы вернулись в нашу резиденцию, первым делом я сказал Честеру, что завтра, до начала официальной встречи с королевой, я должен знать все о полярных гиенах и полярных волках. Кажется, он решил, что я сошел с ума. Впрочем, я уверен, это далеко не самая странная просьба, которую мог бы озвучить правитель.

Как ни странно, к вечеру я уже слушал доклад. Гиены практически вытеснены полярными волками на юг королевства Ингвения, но там для них не слишком подходящие условия для жизни. Они умирают от паразитов, которых нет на севере. Здесь мало птиц, которые гнездятся на земле или на ночь зарываются в снег. Нет свободного выпаса оленей. А охотиться на мелких грызунов они, по-видимому, не могут.

Что касается полярных волков, то с ними оказалось все не так просто. Во-первых, они практически ничем не угрожали человеку. Не нападали на поселения, на людей, даже на дорогах. Во-вторых, никто толком не знал мест их обитания, не удалось найти ни одной их норы или логова, они уходили, возможно, даже по замерзшему морю далеко на север. Но зачем — никто не знал. Скорее всего, это знание не выглядело слишком полезным, поэтому его и не стремились добыть. Слишком уж высокая цена требовалась. В-третьих, известны случаи приручения полярных волков. Одно время даже при дворе королей Ингвении жила пара волков — они обитали в парке, охотно общались с людьми, сопровождали их в прогулках по парку, за пределы которого временами уходили на охоту, но не отказывались, когда им предлагали сырое мясо.

Я отпустил Честера, забрав у него карту королевства, разложил на столе и принялся разглядывать. В дверь постучали и вошел генерал Зольдич.

— Вы-то мне и нужны, Старейшина, — серьезно сказал я. — У меня есть кое-какие догадки и мысли.

— И у меня тоже, — сказал он.

Разумеется, я рассказал ему, как и всем остальным, о своем разговоре с Кератой Белой, как и она наверняка рассказала о нем своим министрам. И сейчас Старейшина пришел ко мне, скорее всего, обсудить эту тему, но я хотел поговорить о другом.

— Полярные гиены, — сказал я. — И полярные волки. Слышали о таких?

— Возможно, только слышал. Чем они примечательны?

— Сегодня в зверинце я видел обоих. По описаниям полярные гиены — и есть те самые оборотни. Но это еще не все. Главный и единственный враг полярных гиен — полярный волк. Выглядит он… — я покачал головой, — могучим зверем, размером с крупного теленка.

Генерал поднял брови, но ничего не сказал.

— Помните, вы говорили, что видели в Эстерельме пару лет назад тень — молодую волчицу. А я видел в Шолда-Маре полярную волчицу. И я думаю, мы видели одного и того же человека.

— Ванеску? — сразу же догадался генерал Зольдич. — Леди Ровена Ванеску, единственная заговорщица, которая не пожелала вернуться в столицу. Странное решение, до сих пор его обсуждают.

— А еще, — добавил я, — с тех пор как она там поселилась, в отчетах примара Шолда-Маре не упоминались оборотни.

— А до тех пор?

— Почти каждый год.

Генерал Зольдич подошел к карте, которую я рассматривал.

Я ткнул в район, откуда ушли беженцы. Потом — на города, где было больше всего жалоб на оборотней. Все вместе они образовывали на карте не совсем ровный, но все же круг.

— Так вы думаете, — осторожно начал генерал Зольдич, — что оборотни… действуют… хм, по указке королевы?

— Я об этом не думал. Спасибо за идею, Старейшина. Я думал о том, чем это место привлекло королеву Ингвении. Что здесь находится? Вам что-нибудь известно?

Генерал Зольдич пожал плечами.

— Самая дальняя провинция Моровии, ваша честь. Может быть, наименее лояльная к вам. Из-за удаленности. Если бы вы не обратили внимания на оборотней, вполне возможно, через год или два королева Керата предложила бы им свою помощь и покровительство в обмен на присягу в верности ей. И для нас самым простым было бы отдать эту область.

— Не для меня, — резко перебил я.

— Когда королева Керата начинала эту… хм… операцию, принцем был еще Эрих, а он придерживался… несколько других принципов управления государством.

Я посмотрел на генерала и на мгновение пожалел, что рассказал ему обо всем. А что, если он тоже замешан в этой… операции? Откуда я знаю, что нет? Как я могу быть уверен? Да, он входит в Совет Старейшин, но это ни о чем не говорит. Ключевой фигурой заговора против меня был человек, который должен был стать моим канцлером.

Но, с другой стороны, именно генерал рассказал мне про оборотней, именно он обратил внимание, что Керата изо всех сил старается не отбрасывать тень. Именно он сейчас предположил, что за нападениями оборотней стоит Керата.

И я решил спросить напрямую:

— А вам, Старейшина, его методы нравились больше?

Генерал невесело рассмеялся.

— Принц Эрих считал, что я мечтаю о его отречении. Он не был моим любимчиком среди принцев, не станете им и вы, принц Лусиан. Потому что Старейшины не должны любить или не любить правителей. Наше дело следить за законностью власти.

— То есть вы здесь, — усмехнулся я, — чтобы проследить за мной?

Генерал Зольдич спокойно кивнул:

— Вы все правильно поняли, ваше высочество. В том числе и за этим.

— А если бы принц Эрих решил отдать северные земли Королевству Ингвения, вы сочли бы его действия законными?

Генерал Зольдич снова кивнул.

— Скорее всего, да.

— А если это решу сделать я?

— Скорее всего, нет.

Я шагнул к нему и посмотрел в упор.

— Нет — я не решу? Или нет, вы не будете считать мои действия незаконными?

— Я не одобрю их, — со вздохом сказал генерал и отступил от меня назад. — Потому что вы, ваша честь, военный. Вы охраняли границы. Ваше призвание — сохранить страну, не пустить чужаков внутрь Моровии. Вы умеете отстаивать территории и защищать их. А принц Эрих не умел. У него были… другие таланты. Я не стал бы требовать от него делать то, чего он не может. Но я не смогу закрывать глаза, если вы откажетесь делать то, что умеете. Но, — он мягко улыбнулся, — вы и не думаете закрывать глаза. Наоборот, вы видите угрозу. У вас отличная интуиции и острый ум.

Я вздохнул и махнул рукой.

— Можете считать, что вы уже наговорили мне достаточно комплиментов. В конце концов, я не барышня на балу. Так какие, вы говорите, таланты были у принца Эриха?

— Он видел красоту. Он был человеком искусства.

— Это талант? — изумился я.

— Вам кажется, что нет. Но да. Это талант. Это как кружевные шарфы, которые мы привезли в подарок. Пока шерсть была в мотках — мы с вами и не догадались бы, что ее можно связать в такие… изящные вещи. Он находил тех, кто умел сочинять музыку, и тех, кто умел ее играть и сводил их друг с другом. Королевский театр, картинная галерея. Множество ремесленных мастерских. Он заставлял людей, простых людей, ремесленников чувствовать себя нужными, важными, ценными. Пока вы охраняли западные пределы, он за надежной оградой выращивал цветник. И нельзя сказать, чья работа важнее. Без вас он бы не смог этого делать. Без цветника ваше дело оказалось бы лишенным смысла. Зачем нужна ограда, если внутри пустырь?

Я молчал. Что я мог сказать? Генерал Зольдич был прав. А я, когда спрашивал у него, кто лучше — я или принц Эрих — нет.

— Мы вернемся к этому разговору позже. На обратной дороге в Эстерельм, или по возвращении. Обязательно вернемся.

Генерал усмехнулся.

— Но вы пришли ко мне не за этим, Старейшина. А зачем?

— Обсудить завтрашнюю встречу и вашу линию поведения.

— Мою линию… поведения?

— Понимаете, принц Лусиан, иногда вам не хватает… манер. Простите, ваше высочество, что вынужден говорить вам это.

Я махнул рукой. Мои манеры в последние дни даже меня самого заставили усомниться в моем королевском происхождении. Представляю, как все ужасно выглядело со стороны.

— Говорите, генерал. Я весь внимание.

— Запомните, что бы вы ни говорили, какими бы по смыслу жесткими или неуважительными были ваши слова, они должны звучать… в худшем случае вежливо. В лучшем случае — сердечно. Делайте комплименты всем. Говорите так, словно вы невыразимо жалеете о том, что поступаете так, как поступаете. Ни у королевы Кераты, ни у кого из ее свиты не должно появиться даже формального предлога обвинить вас в неуважении и нарушении законов гостеприимства.

— Ваш совет не выглядит выполнимым, Старейшина.

— О, это только на первый взгляд. Если вы сосчитаете до десяти перед тем, как сказать любое, да-да, совершенно любое слово, вы сможете ему следовать. Это несложно. Я сам быстро научился.

— Но надеюсь, я хотя бы не должен делать ей предложение, о котором она говорила?

— Вы же помолвлены, ваше высочество, не забывайте об этом.

Я моргнул. В самом деле. Это ведь только я и Илина знаем, что наша помолвка — не более чем договоренность. А для всего мира — у меня есть невеста, и после свадьбы я стану королем. И более ни одной даме я не должен оказывать любезностей сверх формальных.

Я вздохнул.

— Как вы думаете, генерал, будут нас чем-нибудь давить? Ставить ультиматумы?

— Королева Керата хитра. Но не настолько, как я предполагал вначале. Будь это та Керата, которую знал я, ваша с ней беседа обернулась бы совсем иначе. Вы бы не успели оглянуться, как уже обещали бы ей всю Моровию и соседние страны в придачу. Так что я думаю, она не бессмертна. Но некоторая преемственность все-таки есть. Поэтому вполне возможно, она что-то придумала. Какие-то способы заставить нас сделать то, что ей хочется. Или хотя бы испортить нам жизнь. Но на встрече, к счастью, вы будете не в одиночестве. Не стесняйтесь спросить наше мнение.

— А это, — усмехнулся я, — будет достаточно… по-светски?

— Вполне, — кивнул Зольдич. — Керата и сама будет советоваться со своими людьми, вот увидите.

Я пообещал генералу советоваться с ним и стараться не терять голову ни при каких обстоятельствах. Но когда он ушел, я вдруг задумался совсем о другом. Керата затеяла свою игру, когда принцем был Эрих. Почему же она так долго тянула с финальным ударом? Ладно, смерть принца Эриха была неожиданностью. Но ведь и когда он был жив, на севере уже было достаточно неспокойно. Почва для ее просьбы созрела несколько лет назад. Почему же Керата не попросила север у Эриха, чего ждала? Или все дело в том, что Эрих не замечал этих проблем и даже не верил в их существование? И тогда Керате ничего не оставалось, как нагнетать обстановку, чтобы довести северные провинции до настоящих волнений? Когда Эрих уже ничего не мог поделать? Я потер виски. Определенно, я еще не дорос до таких игр. И возможно, никогда не дорасту.