Цветы и тени

Глава 20. Лусиан: Мне хотелось побыстрее добраться до места

Мы все-таки не успели до холодов. В Эстерельме стояла середина осени — с буйством красок увядающих листьев, пьянящим запахом яблок и сидра и полыхающими ранними закатами. Но я догадывался, что на севере уже давно собрали урожай, сожгли опавшие листья и, может быть, встретили первый снег. И тем не менее, именно в это время мы отправились в Ингвению. Мне предлагали подождать до окончания зимы, но я не хотел больше получать отчеты о набеге оборотней, о беженцах, занявших постоялые дворы, а вот чего я хотел — так это решить проблему.

Наше посольство было не слишком большим, мы решили брать представительностью. Помимо меня и Старейшины генерала Зольдича нас сопровождали два десятка гвардейцев для охраны, лорды Энти Гелен и Захарий Тимуне, и еще несколько офицеров. И двое переводчиков. И мой новый секретарь Честер. И министр внешних дел. И церемониймейстер. Конечно, мы ехали медленно, медленнее, чем мне хотелось бы — в этом проблема любого обоза. Но я не мог отправиться к королеве Ингвении в одиночестве, верхом на лошади. Дня через два я уже начал раздражаться по любому поводу, хотя и не показывал своего настроения. Через три дня после начала, подозреваю, я стал едва выносим. Поэтому никто особенно не возражал, когда я пришпоривал своего жеребца по имени Раскат и уносился вперед, а потом галопом же возвращался обратно. Мне было скучно. На четвертый день, когда я попробовал ускакать прочь от обоза, ко мне присоединился Энти Гелен, а в следующий раз — один из гвардейцев.

— Мы слишком далеко от столицы, ваша честь, — пояснил начальник охраны в ответ на мой недовольный взгляд.

— Ты хочешь сказать, что на дорогах Моровии неспокойно? — Взвился я. — И какие опасности меня здесь поджидают? Разбойники? Колдуны? Дикие звери?

— Осторожность, — поддержал его генерал Зольдич, — лучше, чем неосторожность. Вы можете заблудиться. Лошадь может сломать ногу. Всякое случается. А вы, ваша честь, — он ехидно усмехнулся, — не можете предусмотреть всего хотя бы потому, что вам известно не все. Многое, но не все.

Я вздохнул и согласился. Конечно, мы больше не останавливались в тех дешевых постоялых дворах, где ночевал я во время своей глупой вылазки. Все ночевки были распланированы заранее. За несколько часов до остановки гвардейцы отправлялись в ближайший город или усадьбу, или даже королевскую резиденцию и готовились к нашему приезду. Ужин, горячая ванна, чистая постель, почищенные и накормленные лошади, — вот он, королевский комфорт. Путешествовать так было, безусловно, приятно, но мне хотелось побыстрее добраться до места.

Когда наше путешествие тянулось уже неделю, в один из дней резко похолодало, подул ветер — такой пронизывающий, что от него не спасали даже меховые плащи. Как будто мы из осени окунулись в зиму. Я поскакал вперед, движимый скорее желанием согреться, чем развеселиться, потому что до места нашей ночевки оставалось еще несколько часов. Энти Гелен составил мне компанию. Я пустил своего коня по твердой, как камень, обочине дороги — стоявшие вплотную к ней деревья загораживали от ледяного ветра, Гелен немного проехал по дороге и присоединился ко мне.

— Темнеет, — крикнул он мне, — что-то рано!

Я остановился и развернул Раската. Это были не сумерки. Это был быстро сгущающийся туман. Странно, обычно туман — к теплу, а сейчас им и не пахло.

— Возвращаемся, — прокричал я Энти, — возвращаемся к обозу!

Мы поскакали, как мы думали, назад. Туман становился все плотнее, и вот уже не вода, а ледяные иглы кололи мне кожу. Я слышал стук копыт гнедой кобылы по кличке Жара, и порадовался, что Энти сегодня на ней — уж ее-то, в отличие от моего белого жеребца видно было хорошо даже в тумане.

Прошел час. На дороге никого не появилось. Энти остановился, я рядом с ним.

— Не слышу, — сказал он. — Ни голосов, ни колес, ни копыт.

Я тоже сбросил капюшон и вслушался. Только гул ветра, свист голых ветвей, рассекающих воздух, да тяжелое дыхание наших лошадей.

Я отказывался верить очевидному. Мы не могли заблудиться. Здесь негде. Не было ни развилок, ни перекрестков. Даже то, что я ехал не по центру дороги, а по обочине, было хорошим ориентиром. Когда я поскакал от обоза, деревья были по правую руку, а сейчас — по левую.

Но мы давно были должны вернуться к обозу. Где же он?

Не сговариваясь, мы снова развернули лошадей и медленно поехали вперед.

— Нет, — рявкнул Энти и, натянув поводья, заставил Жару развернуться. — Ерунда. Они просто остановились, а мы слишком увлеклись скачкой. Надо возвращаться.

Я согласился. Мы опять поскакали вперед, надеясь вот-вот услышать перестук копыт, ржание лошадей и знакомые голоса. Не знаю, как долго мы ехали, наверное, снова не меньше часа. Я даже взмок под плащом. Но впереди была только пустая дорога и туман.

Мы снова остановились.

— Невозможно, — пробормотал я, — заблудиться на ровной дороге. Может, мы не заметили перекрестка? Или развилки?

— Если пустить лошадей, они сами найдут дорогу, — сказал Энти и тут же рассмеялся. — Так говорят. Я никогда не проверял. Не было подходящего повода.

— Самое время проверить, — улыбнулся и я, и отпустил поводья. Раскат помотал головой и остался стоять на месте. Я легонько пнул его в бок. Он сделал шаг вперед и остановился.

Я посмотрел на Жару. Она не больше, чем мой жеребец, старалась воспользоваться свободой воли и вернуться к обозу. Мы переглянулись. Выбор у нас был небольшой — или ехать прямо, или разворачиваться и ехать обратно. Самое плохое было в том, что я полностью доверился своему секретарю — именно он организовывал поездку. Сам я даже не следил за названиями городов, мимо которых мы проезжали. Когда выяснилось, что наш маршрут не включает Шолда-Маре, я потерял всякий интерес к деталям. В самом деле, какая мне была разница?

— Предлагаю продолжать в том же направлении, — сказал я. — Все дороги куда-то ведут и рано или поздно мы найдем какой-нибудь постоялый двор. Перекладную станцию. Место, где можно переночевать.

— Разумно, — согласился Энти.

Но мое предложение, каким бы ни было разумным, в одно мгновенье оказалось бесполезным. Стемнело так, словно я закрыл глаза. И повалил снег. Настоящий зимний снег, огромными хлопьями. Деревьев по обочинам я не видел. Если так пойдет дальше, мы с Энти потеряем друг друга. Я вытянул руку и шарил в воздухе вокруг себя, пока не наткнулся на шею второй лошади. Мы связали поводья. Ясно было только одно — ехать сейчас никак невозможно.

— Снежный залп, — сказал Энти. — Он скоро пройдет.

Где-то рядом с нами хрустнула ветка, а потом закричала птица. Мы вздрогнули. Лошади в испуге поднялись на дыбы. Связанные поводьями, они метались то влево, то вправо, пока мы смогли их остановить и успокоить. Но зато теперь мы совсем потеряли представление о направлении, откуда мы приехали.

Мы просто сидели на лошадях, временами отряхивая снег с себя, с плеч, с лошадей. И Энти оказался прав. Снег закончился так же внезапно, как и начался. Исчез и туман. И вдруг оказалось, что наступила ночь. Сквозь тучи проглядывало черное небо. Но никаких звезд, ничего такого, что могло бы нам помочь сориентироваться. К счастью, дорога была хороша видна среди деревьев — она лежала как огромное белое полотно и, казалось, даже светилась от своей чистоты.

Мы решили ехать вперед примерно четверть часа, и если не встретим никаких признаков жилья, развернуться, и ехать обратно. По снегу лошади шли медленно и неохотно. Я начал замерзать. Мне хотелось пить. В моей жизни бывали дни и тяжелее, я не испугался и не думал, что мы с Энти пропадем. На самый крайний случай всегда оставалась возможность воспользоваться кинжалом и одной из лошадей… но я надеялся, что до этого крайнего случая еще очень-очень далеко.

Лорд Энти Гелен пребывал в куда более угнетенном состоянии. Он смотрел перед собой, и что уж там — скорее всего, винил меня в том, что мы оказались ночью одни на дороге, в снегу, не имея представления, где и когда будем ночевать. Поэтому огонь увидел я. Чуть сбоку от дороги, в прогалине между деревьями что-то светилось. Я сощурился — и не понял. Слишком далеко. Костер? Может быть, это наш обоз остановился на ночевку? Я толкнул Энти. Он всмотрелся и раздосадовано покачал головой.

— Это должен быть слишком большой костер, ваша светлость.

— Все равно, мы едем туда, — сообщил я Энти.

— Через лес? Мы заблудимся еще больше! — раздраженно возразил он.

Но буквально через метр мы увидели развилку и дорога, уходящая вправо, вела как раз к этому огоньку.

— Деревня, — сказал я. — Или огромный костер. Неважно. Мы едем туда.

— Ваша честь, — пробормотал Энти, — наверное, вы никогда не бывали в деревнях. Там нечему светиться. Окна в домах маленькие, чтобы сохранить тепло. Когда темнеет, все ложатся спать.

— Потрясающий распорядок дня, — улыбнулся я. — Когда я стану старым и толстым, обязательно возьму его в качестве примера. Но для этого мне для начала надо хотя бы не замерзнуть ночью в лесу. Поэтому я поскакал, а ты как хочешь.

Хотел Энти или нет, но он тоже пришпорил свою кобылу. Честно говоря, я в душе был согласен с Энти. Источник света вызывал недоумение. Но что я знал точно — в природе нечему так светиться. Разве что где-то рядом с нами вместо снега шел дождь, и огромная молния подожгла сухое дерево. Но и в этом случае мы смогли бы у этого костра спокойно дождаться утра.

Но это оказался не костер. Светящаяся точка постепенно увеличивалась в размерах, пока я не смог различить черную громаду дома рядом с ней. Это было огромное окно и оно светилось мерцающим желтовато-оранжевым светом, будто огромная печь, которую топят дровами.

Дорога пошла вниз, на пару минут мы выпустили из вида наш дом со светом, а потом увидели уже все целиком — улицу, уходящую куда-то вперед, видимо, на деревенскую площадь, высокие каменные заборы, целиком скрывающие дома, и самый крайний, ближайший к дороге дом за простой деревянной оградой. Именно у него светилось все крыло, будто внутри неистовствовал бал. Но что бы там ни происходило — оказаться внутри было все равно лучше, чем ночевать в лесу среди снега.

Я спрыгнул с лошади и решительно подошел к воротам. Они оказались заперты на простой засов изнутри, открыть который оказалось проще простого. Ворота со скрипом разошлись и мы с Энти вошли во двор. Энти закрыл ворота, я осмотрелся. Сбоку, слева в двух шагах от ворот начиналась дорожка, ведущая к строению, которое легко узнаваемо в любом месте — к конюшням. Я повел свою лошадь туда, Энти недовольно пыхтя, пошел за мной.

— Вообще, это дело прислуги, а не наше.

Я пожал плечами. Сначала я должен позаботиться о лошади, а потом по себе, потому что может быть, когда я окажусь в тепле — я упаду и не смогу уже ни о ком заботиться. Я неожиданно почувствовал себя очень уставшим.

Дверь в конюшню оказалась открытой, и внутри, над входом, горел тусклый фонарь. Из дальнего стойла раздалось ржание. Но ближайшие к выходу стойла были пустыми. Мне не пришлось уговаривать Раската. Он вошел в стойло и послушно повернулся боком ко мне, чтобы удобнее было его распрягать. Я повесил сбрую на крюк. Теперь бы его вытереть, накрыть попоной, накормить и напоить. Но я не видел ни воды, ни попон. Значит, придется идти в дом.

Энти смотрел на меня с неодобрением. Он просто забросил поводья Жары на столб и уже стоял у входа, ожидая меня. Я вздохнул. Я не мог ему приказывать, то есть мог, но нет, не сейчас.

— Пойдем в дом, — сухо сказал я. — Надо узнать, чем можно напоить лошадей.

Он пошел вперед, а я шел следом, рассматривая дом. Наверное там живет большая семья. Судя по тишине вокруг, мы все-таки в деревне. Тогда что это за зал, залитый огнем? Неужели и правда бал? Или, возможно, это огромная печь, где готовится… Я не знал, что можно готовить в такой огромной печи, но поискал глазами дымок над крышей. И нашел его.