Цветы и тени

Глава 15. Ровена: И вот все это закончилось

— Ох, Ровена, — сказала мне как-то Майя, когда мы встретились у молочницы, Майя была одной из немногих, кто еще кое-как со мной разговаривал, — я так устала, быстрее бы все это закончилось.

— Что это? — Не поняла я и осмотрелась. Светило солнце, небо было чистым. К молочнице не было очереди, мы взяли с Майей по бидону молока, а она еще и свежего, только что сбитого, чуть присоленного сверху масла. — Отличный летний денек. Ты о чем?

— О жизни, — раздраженно ответила Майя. — Быстрее бы умереть, и все. Видеть не могу эту дыру. Раньше у меня было два десятка слуг, а сейчас я сама прислуга в своей семье.

— Так в чем проблема? Заставь и остальных работать.

Майя посмотрела на меня с презрением.

— Все работают, Ровена. Но это жизнь прислуги, а не королевской фамилии. Ты будто забыла, что ты Ванеску.

Я пожала плечами, вспомнив слова принца Лусиана.

— Твой титул не отнимет у тебя никакая ссылка, Майя.

— Можно подумать, белье меньше пачкается, от того, что его стирает леди, а не прачка, — проворчала она и осмотрела меня недовольным взглядом. — У тебя раньше было два десятка садовников, да?

— Около того, — согласилась я. — И что?

— А теперь ты сама ковыряешься в земле. Неужели для тебя нет разницы?

— Я и раньше ковырялась, — возразила я. — Не столько много и не так часто. Но я никогда не считала это позором — пикировать рассаду или посеять семена. Просто раньше у меня были и другие интересы, а теперь нет.

— А что делать мне, у которой не было других интересов? — со злостью спросила Майя. — Что делать всем нам?

Я пожала плечами.

— Откуда мне знать? Это ваша жизнь, Майя. Что хотите, то и делайте.

Майя резко свернула в переулок и быстро зашагала прочь, хотя на самом деле ей удобнее было пройти со мной еще несколько поворотов. Я посмотрела ей вслед. Окликнуть? Догнать? Извиниться? За что? Я не понимала. Если я не чувствовала себя виноватой даже тогда, когда раскрыла их заговор, то теперь, спустя три года, и вовсе не собиралась мучиться совестью из-за того, что Майя не может найти свое место в жизни. В Эстерельме Майя никогда даже не состояла при дворце, хотя могла бы числиться кем угодно, могла даже придумать себе должность, которая давала бы право появляться в королевском дворце, но не требовала бы никаких усилий. Но она не хотела. Говорила «мне хватает моего собственного дома». Получается, мне не хватало?

Я попыталась вспомнить свою жизнь до смерти Эриха. Не саму жизнь, а свои чувства. Чего я хотела? Что мне нравилось? Почему я решила изучать флористику и садоводство? Почему я получила эту должность при дворе принца Эриха? Я не помнила. Совсем. И меня это задело.

Я пыталась вспомнить свои чувства несколько дней. А потом Тодор мне принес страшную новость.

— Леди Ровена, леди Ровена, — вбежал он, запыхавшись, в то утро во двор. — Принц Лусиан…

Я чуть не осела на землю. В первое мгновенье я подумала, с принцем Лусианом что-то случилось. Но вряд ли смерть постороннего человека, пусть даже и правителя, вызвала бы в Тодоре столько эмоций. А он и сгорал от нетерпения мне что-то сказать, и не хотел говорить.

— Ты чего разорался? — Распахнул окно Кейталин. — Не у себя дома! Ровена, ты как-то поговори со своим слугой, что ли…

Но Тодор не обращал на его слова никакого внимания.

— Приказ на управе. Королевский гонец с утра привез. И у примара для вас копии. Принц Лусиан помиловал семью Ванеску, разрешает вернуться из ссылки, пользоваться всеми правами, которые были у фамилии до ссылки.

— Что? — Кейталин чуть не вывалился из окна. — Что ты сказал?

— В управе, — крикнул ему Тодор. — Сходите в управу и все узнаете.

Я понимала, что улыбаюсь и ничего не могу с собой поделать. Значит, можно вернуться в столицу, можно не вспоминать то краткое мгновенье, когда мы виделись с Лусианом, а просто снова увидеть его. Вспомнились вдруг слова Майи — скорее бы все закончилось. Вот и закончилось, Майя, вот все и закончилось. Я прижала ладонь к лицу, мне казалось, я пылаю.

— Тодор, — сказала я, — спасибо тебе большое за хорошие новости.

Тодор сник. Он был и рад за меня, и понимал, что это значит для него. Я смотрела на него. Он едва сдерживал слезы.

Я уеду, а его ждет снова поле, сено, рубка дров. И зимой береза не распустит листья. Мне было жаль его, и я подумала, что обязательно напишу ему подробную инструкцию, как и что делать, чтобы он мог заниматься цветами. Дверь дома хлопнула, выбежал Кейталин, схватил Тодора за плечи и встряхнул.

— Ты своими глазами приказ видел?

Тодор ошалело смотрел на Кейталина, с которым до этого сталкивался, может, раза три, не больше.

— Да.

— Ты читать хоть умеешь?

На лице Тодора проступила обида.

— Конечно!

Кейталин отпустил Тодора и самодовольно улыбнулся.

— Отлично! А в честь чего наш принц Лусиан стал таким добрым, ты не прочитал?

Тодор улыбнулся в ответ.

— Прочитал, конечно. В честь помолвки. А вот имя невесты не запомнил, хотя и прочитал, — тихо добавил он и повернулся ко мне. — Вам нехорошо, леди Ровена? Что с вами?

— Да она просто расстраивается, что принц женится не на ней, все ее труды пропали даром, — хмыкнул Кейталин и ушел в дом.

Я сидела на крыльце, вцепившись в перила.

Тодор склонился надо мной.

— Что он говорит? Какие труды?

Я сделала медленный вдох, а потом такой же медленный выдох, чтобы отступил шум в ушах. Перед глазами все плыло. Я потерла виски.

— Тодор, — сказала я, собравшись с силами, — иди домой, сегодня моя семья все равно не даст нам поработать. Придешь послезавтра, хорошо?

Он растерянно смотрел на меня.

— Леди Ровена, но… зачем теперь все это? Оранжереи, траншеи, колодец…

— Я не уезжаю, — сказала я. — Я остаюсь, Тодор. Мне они все понадобятся — и оранжереи, и теплицы, и колодец.

Тодор смотрел на меня с недоверием.

— Я остаюсь, Тодор, здесь мой дом. А теперь иди домой, пожалуйста, пока тебя не затоптали мои счастливые родственники.

Тодор вприпрыжку помчался к воротам, а у самых ворот обернулся и помахал рукой.

Сердце у меня в груди колотилось, будто хотело вырваться на волю. А чего, собственно, я ждала? Что Лусиан тоже влюблен в меня? Смешные глупые мечты. Он толком меня и не видел, он не знает, что я за человек. Как он мог в меня влюбиться? Мне казалось, что он был рад нашей встрече? Возможно, и рад. Я была тайной, которую он раскрыл. Он узнал, кто я, как меня зовут, формально он даже поблагодарил меня за спасение. И оставил эту историю в прошлом. Значит, и мне надо сделать то же самое. Ты можешь любить его, ты можешь страдать по нему, ты можешь даже плакать от обиды и несправедливости, но больше никогда ты не будешь мечтать о нем, понятно?

Конечно, в тот день я вместе со всей семьей сходила в управу и получила из рук примара приказ о помиловании, подписанный рукой Лусиана.

— Как мы будем жить без ваших цветов, леди Ровена? — спросил примар, отдавая мне плотный лист бумаги.

— А вы не будете жить без моих цветов, — со смехом ответила я. — Это не значит, что вы все умрете. Это значит, что я остаюсь.

Я не знаю, кто удивился больше: примар или Кейталин, и все остальные.