Цветы и тени

Глава 17. Лусиан: Совет Кейталина

— Ты с ума сошел, — заявил мне дядя Флорин, когда я поделился с ним своей идеей.

— Ваше величество, я крайне не рекомендую этого делать, — то же самое, но в более мягкой форме сообщил мне канцлер Марлен.

Дяде я объяснил все, как есть. Во-первых, посмотрю на этого заговорщика своими глазами, во-вторых, я же не собираюсь встречаться с ним с глазу на глаз. Охрана, министры, все дела. В-третьих, Кейталин Ванеску должен понимать, что помилование полное и окончательное, что фамилия Ванеску так и осталась королевской. И я ничего не имею против него лично. Мне не нужны в Эстерельме дворяне, которые будут одержимы жаждой личной мести.

Канцлеру я сообщил, что это решение не для обсуждения, а для выполнения. Иными словами, я приглашаю его, а также некоторых министров на совещание, куда приглашен и Кейталин Ванеску — как заслуживающий доверия очевидец событий, происходящих последние несколько лет на северных границах Моровии. Если бы на мне вдруг обнаружились непробиваемые доспехи, Марлен наверняка бы смотрел на них с таким же потрясением, как сейчас.

— Вы что же, ваша честь, собираетесь включить Кейталина Ванеску в обсуждение государственных дел?

— Конечно, почему нет? — Мне удалось изобразить довольно искреннее удивление. — Он имеет королевское происхождение, достаточную широту ума и достойное образование, чтобы его слова и мнение имели для нас ценность. Я считаю, что люди должны приносить пользу, если могут. А он может.

— А если он не захочет? — спросил Марлен.

— Он захочет, — уверенно ответил я. — Я бы на его месте точно захотел.

Конечно же, я не ошибся. Кейталин ответил согласием и в назначенный срок явился в замок. Я думаю, ему — помимо прочего — было любопытно посмотреть на меня. Потому что мне уж точно хотелось взглянуть на него.

Если Ровену жизнь на севере изменила, как мне показалось, в лучшую сторону, то Кейталину она явно на пользу не пошла. Хотя я не видел, каким он был в те времена, когда планировал меня убить, но едва ли хуже, чем сейчас. Его движения выдавали в нем сильного человека, но его мышцы отвыкли от тренировок и, честно говоря, были почти неразличимы под слоем жира. Поэтому Кейталин казался грузным и немного неуклюжим — ему было неуютно в своем великоватом и тяжеловатом теле. Я знал, что если он возьмется за себя и сожжет жир, то будет выглядеть атлетом, но сейчас немногие способны понять, что его вес и размер связаны с хорошей мускулатурой. И если он хотел ее сохранить, ему надо было начинать работать над собой уже сейчас.

Возможно, он уже занялся этим. Его прическа, его одежда и его лицо были ухожены, но должен будет пройти еще хотя бы год, чтобы к ним вернулся тот лоск, который бывает у столичных аристократов.

Ванеску вернулись из ссылки несколько месяцев назад. Но к моей огромной досаде Ровена осталась в Шолда-Маре. Мне приходилось только гадать, почему она это сделала. Вернется в столицу позже? Ей понравился ее новый дом? Ее дело по выращиванию цветов оказалось слишком доходным, чтобы его бросать? Или, что совсем уж маловероятно, потому что не хотела больше видеть меня — ведь я собирался жениться на другой девушке? Но разве какой-то человек может быть настолько влюблен, чтобы променять свою обиду на возможность вернуться домой? Я не знал. Во всяком случае я точно не знал, как повел бы себя, окажись я на ее месте. И то, что я не написал ей до помолвки, думая, что помилование затмит все остальные новости, теперь казалось мне огромной ошибкой. Но что уж. Обратно в прошлое не вернуться.

Сейчас же я смотрел на Кейталина и видел, что они с Ровеной похожи. Как брат и сестра, не более. Но он не напоминал мне ее — и на том спасибо. Чего я бы не вынес, так этого.

Кейталин тоже бросил на меня острый оценивающий взгляд и едва заметно скривил губы в презрительной усмешке. Но уже через мгновение он был воплощением манер и хорошего воспитания. Как будто его всю жизнь только и делали, что звали на совещания. Хотя откуда я знаю, может и звали?

По крайней мере, он знал протокол, не нарушил ни одной мелочи и вел себя совершенно спокойно. Даже Марлен, который ожидал от Кейталина какой-нибудь гадости, немного расслабился.

— Оборотни? — Удивился Кейталин, услышав вопрос. — Нет, никогда их не видел лично. Хотя если бы увидел, наверное, тогда вы не увидели бы меня здесь. Говорят, после встречи с ними выживают немногие.

— А много о них говорят? — Спросил я.

— Зимой — постоянно, — кивнул Кейталин. — После весеннего равноденствия забывают, будто их и не было. А после осеннего праздника урожая снова вспоминают.

— И что именно о них говорят? — Спросил я.

Кейталин пожал плечами.

— Что они нападали на Шолда-Маре и окрестности каждый год, до нашего туда… переселения. Но пока я там жил — оборотни не показывались. — Он улыбнулся. — Не думаю, что это связанные события. В последнюю зиму жители упорно шептались, что этой зимой надо ждать беды, два года подряд без оборотней — небывалая удача, и в этот раз они точно придут. Но не пришли. Хотя на соседние города нападали.

— И вы в это верите? — осторожно спросил Марлен. — По-вашему, это не сказки?

Кейталин рассмеялся.

— Это тонкий вопрос, канцлер. Взрослые люди не рассказывают друг другу сказок. Взрослые люди не обливают частокол вокруг домов смолой, не держат огненный камень рядом с водой на случай нападения сказочных героев. Жители Шолда-Маре относятся к оборотням так же, как к волкам и разбойникам. Они тоже есть в сказках. Но в жизни они есть тоже. Но с другой стороны, — Кейталин развел руками, — я не видел никого из них, чтобы засвидетельствовать вам: да, оборотни существуют, видел их своими глазами, трогал их своими руками. Или, по крайней мере, видел тех, кто их видел.

Его речь, пусть и сдобренная улыбками и смешками, произвела тягостное впечатление. Если до разговора с Кейталином к моим тревогам по поводу оборотней относились как к прихоти принца, то идти против второго члена королевской фамилии, было бы уже слишком неразумно. Тем более, что Кейталину не было смысла врать.

— Тогда, — спросил я, — кто же они, эти оборотни, лорд Кейталин? У вас есть какие-нибудь мысли?

Он задумчиво посмотрел на меня, словно решая, что стоит мне говорить, а что нет. Я смотрел на него спокойно и заинтересованно. Во всяком случае, надеялся, что выглядит это именно так.

— Я никогда не размышлял над этим вопросом, ваша честь, — сказал Кейталин. — Мне он никогда не представлялся особенно важным. Во всяком случае так получилось, что всегда были более… насущные проблемы.

О, да, приятель, и одна из них называлась — как убить меня. И если ты думаешь, что я это забыл, ты глубоко ошибаешься.

— Что ж, — я склонил голову и улыбнулся, — весьма благодарен вам за консультацию, лорд Кейталин. Так получилось, что оборотни или слухи о них долго игнорировались принцем Эрихом, и в результате у нас возникли серьезные проблемы в северных районах. Я надеялся, что вы как непосредственный участник событий, поможете нам в понимании ситуации, — я вздохнул, предлагая всем самим додумать вполне логичное окончание фразы: мол, а теперь вы можете отправляться туда, откуда пришли, больше вы мне не нужны.

И Кейталин сделал то, что я и предполагал. Ему ведь не хотелось уходить и снова превратиться всего лишь в бывшего заговорщика, чья слава осталась в прошлом.

— Если бы мне предстояло решить эту проблему, ваша честь, располагая той информацией, что, насколько я понимаю, располагаете вы, я бы обратился за советом к Старейшинам. Их знания намного шире наших. Возможно, они знают или смогут узнать, как бороться с оборотнями. Ведь, насколько я понимаю, вас занимает не вопрос, что они такое, а как от них избавиться?

— Разумеется, именно этот вопрос я и решаю, — ответил я, — вы все правильно поняли, лорд Кейталин. Мне очень жаль, что я сам не пришел к вашему решению, но благодарен, что вы поделились им со мной. Я обязательно ему последую.

И на этом я сделал то, чего никто от меня не ждал. Я закрыл наше совещание.

Мне в самом деле понравился совет Кейталина и я в самом деле жалел, что с самого начала не подумал о Старейшинах. А ведь по крайней мере два совета они могли мне дать.

Вечером о встрече попросил канцлер. Просьба о встрече была формальностью, от которой я бы хотел отказаться, но не отказывался — я же не вечно буду правителем, и кто знает, какие отношения будут между правителем и его канцлером в будущем. Может быть, они друг друга терпеть не будут. Или однажды вечером мне совсем не захочется заниматься государственными делами, — вдруг предположил незнакомец, который как всегда появлялся в самые неожиданные моменты.

— Зачем вы делаете это, ваша честь? — спросил Марлен, нервно расхаживая по кабинету.

— Что это? — Уточнил я, потому что в данный момент стоял у окна и смотрел на сад.

— Зачем вы приближаете к себе Ванеску? Укусившая однажды собака укусит и во второй раз.

— А вы считаете, что разумнее оставить без присмотра кусачую собаку?

Марлен пожал плечами.

— Я считаю, что собака, которая меня укусила, должна умереть. Я до сих пор не понял, почему вы их не казнили.

— Я не имел права, — печально улыбнулся я. Ответ на этот вопрос я придумал давным-давно и даже жалел, что никто мне его не задавал. Я уж решил, что напрасно старался, но случай все-таки подвернулся. — Ванеску — королевская фамилия, и эта семья — ее единственная ветвь, в отличие от нас, Гунари, или Драгошей. Обрубить ветвь и навсегда лишиться одной королевской фамилии — слишком большая потеря для Моровии. Я не мог взять на себя такой груз. Если мы, королевские фамилии, начнем уничтожать друг друга, от королевства ничего не останется.

Марлен опустил плечи.

— Это так, ваша честь. Я не думал… с этой точки зрения.

— А с какой точки зрения ты подумал? — Поинтересовался я.

— Нельзя было прощать заговорщиков, возвращать их в столицу и приближать ко двору! — С горечью сказал Марлен. — Наказание должно быть суровым! Иначе все решат, что неудавшаяся попытка переворота может сойти с рук. И их будет больше и больше, пока одна из них не закончится успехом.

— Так охраняйте меня лучше, чем сейчас, — раздраженно сказал я. — Усильте лояльность замковой стражи и личной охраны принца. Проверяйте замок, в конце концов! Это уже не мои заботы! К тому же, — мое раздражение достигло неба и грозило ливнем обрушиться на голову ни в чем неповинного Марлена, — если вы мне не лжете, и я действительно хороший правитель, зачем меня убивать?

Марлен что-то пробормотал и торопливо вышел из кабинета. Мне не оставалось ничего другого, как прикусить костяшки пальцев, чтобы не ударить кулаком в стену, или не завыть от тоски. Потому что я отчаянно понимал, что никогда, никогда, никогда я не увижу в этом замке Ровену.

Умом я понимал все. Я не знаю ее. У меня хорошая память, лучше чем у многих. Я помню ее голос, я помню ее лицо, я помню, как она двигается. Но я ничего не знаю о ней. Если бы я узнал, понравилась бы она мне? Сначала для меня она была всего лишь таинственной незнакомкой, которая спасла мне жизнь. Это вызывало любопытство. Потом оказалось, что она спасла мне жизнь, предав интересы своей семьи. Это вызвало у меня невольное уважение. И тогда же я понял, что нравлюсь ей, и это страшно понравилось мне. И моему незнакомцу. А потом мне стало хотеться поговорить с ней. Увидеть ее еще и еще. Потому что, в самом деле, не так много женщин в нашей Моровии, которые не побоятся швыряться горшками в принца и смогут пойти против своей семьи.