Черноземье. Вторжение

Глава 7

Стража не сдалась так просто, конечно, пытались меня на глотку брать бывшие теперь высокие начальники, откровенно хамили всякие зажравшиеся осьминники, тихонько огрызались рядовые коррупционеры.

— Прав не имеешь! — и все такое прочее. — Мы тебе не подчиняемся! У нас свое начальство!

«Ага, теперь у меня все права при себе и сила на моей стороне, а гвардейцы мне и так в рот смотрят!» — усмехаюсь я.

Но пробить меня и мое внешнее спокойствие у них не получилось, я не нервничаю, не ругаюсь с особо наглыми представителями асторской охраны. Только вызываю гвардейцев, уже они приводят к послушанию и положенному порядку весьма сильно понимающих о себе бывших стражников.

Негласных, теперь в прошлом, конечно, хозяев города и его улиц для мелких, крупных и средних торговцев, еще всяких прочих ремесленников. Загнали почти всех торговцев и трактирщиков в жизнь с незаконными поборами за обеспечение безопасности и пока по инерции их продолжают собирать.

То есть уже только собирали, но пока еще не поняли окончательно, что теперь не все из Караулки сами по родным жилищам разойдутся. Некоторые в ней останутся дожидаться отправление в разные интересные места, из которых очень трудно вернуться.

Слава богу, я теперь могу себя совсем не сдерживать после наглого покушения, а гвардейцы с большим удовольствием и особым рвением доводят до арестованных такие новые, совсем не случайно возникшие обстоятельства по жизни.

Военная прослойка общества, живущая строго на плату и редкие трофеи, давно уже имеет большой зуб к здешней городской безопасности, пытающейся крышевать всех и вся из их же хороших знакомых.

Город небольшой, все точно знают, чем занимается та же Стража под видом обеспечения правопорядка и давно уже ничего не стесняется. Как только начали привлекать страшные уголовные рожи из Астрии, которых местные жители еще никогда так близко не видели, так у них дела круто в гору пошли.

Только нет более таких бандюганов в Асторе, теперь борются за жизнь и пайку еды на рудниках. Хорошо один из Капитанов постарался, ничего не скажешь, город сразу же преобразился в лучшую сторону.

«Ну, еще к солидным деньгам здорово привыкли, значит, к высоким расходам у вроде мало получающих проходимцев из Стражи», — правильно понимаю я настоящую причину нелюбви кадровых военных к ленивым городским котам, как называют здесь стражников.

Поэтому Гвардия не считается со званиями арестованных, одинаково жестко принимает и доводит до самых неразумных, что время полной безнаказанности окончательно и бесповоротно прошло.

Кого и насколько прибить — я передаю своим охранникам, которые все сейчас служат при мне, дальше уже они передают гвардейцам мои указания.

«Да, спустить с небес реально зажравшихся толстых, хорошо откормленных мужиков — просто необходимо. А то не понимают пока своей участи, так и норовят главного Диктатора обидеть ленивые коты!» — посмеиваюсь я постоянно, слыша, как по выходу из моего приемного кабинета, пока находящегося в Караулке, происходит одна и та же сцена.

Сначала несколько глухих ударов, то есть их звуки, потом какое-то время стонов и ругани, снова пара ударов и дальше краткий громкий инструктаж:

— Господина Капитана называть — Верховным Правителем! Рта своего поганого не открывать, пока господин Капитан Совета не спросит! Отвечать быстро и с почтением! Ты все понял, тля амбарная! И еще кланяться, не переставая!

И после подобного внушения еще пара ударов с назиданием:

— Еще раз Господин Капитан нас к себе из-за твоего поведения вызовет — потом уже заносить тебя в подвал придется!

Помогают мне разведчики, хорошо знакомые с методом быстрого допроса, только теперь они подчиненные уже не Торка, а моего старого знакомого Трагера.

Такая вот интересная перемена случилась, когда один мой старый знакомый ушел на повышение в заместители самого Генса, а на свое место назначил даже не разведчика, а обычного командира взвода Трагера.

Видно, хорошо они спелись раньше, во время общих выходов еще при мне, ведь одна тайна связала крепко-накрепко обоих мужчин.

«Ну, все знакомые лично мне воины стремительно продвигаются по службе, такое вообще хорошее дело получается», — улыбаюсь я про себя, когда вернувшиеся стражники теперь испуганно смотрят на меня и старательно именуют Верховным Правителем, спотыкаясь на непривычных словах

«Жалко, что не Игемоном величают, но тоже сойдет», — вспоминаю я классика.

Отвечают уже без хамства, понято, что врут постоянно, приходится снова гвардейцев вызывать, со второго раза самые упорствующие стражники и сами еле на ногах стоят, и начинают отвечать на мои вопросы даже иногда правильно. Потом я рассадил коррупционеров по камерам центральной Караулки, которые теперь постоянно пустуют после выселения криминальной прослойки Астора и в полночь отправился с охраной на Ратушную площадь.

Оставил внизу сразу четверых охранников, больно уж напряженный момент в жизни, Дроперу сказал, что поздним утром идем к родным Игниса.

— Похороним его за мой счет на новом кладбище, рядом с самим Ятошем. Охрана пока увеличенная будет, пару дней всем придется потерпеть повышенную нагрузку, но и заплачу вдвойне!

Прошел в комнату на втором этаже, где Грита решила устроить нашу спальню и завалился спать, даже не умывшись и не почистив зубы.

«Умывальники пора начать делать, с соском внизу!» — пришла мысль напоследок.

Утром меня разбудила Клоя на завтрак, обычно всегда засони Гриты рядом уже нет. Она все бегает по дому и городу. Надо же всем знакомым рассказать, где теперь живет и во всех мебельных мастерских что-то заказать, пусть даже из не особо нужного. Но выделенный мной бюджет положено осваивать, вот Грита очень старается.

Мне в новом жилище все очень нравится, только свою кровать поставил вместо здесь имеющейся и свое белье на нее постелено. А так самый максимально высокий уровень удовлетворения получаю уже четвертую ночь от своей сильно восхищенной подруги.

Дропер, обежавший уже с раннего утра весь город, доложил, как несется служба на воротах, что там в Караулке и какие настроения в городе.

— Родня арестованных хочет идти к Ратуше, вызволять через Совет Капитанов своих сыновей и мужей! — докладывает мне он.

— Пусть сходят. Имеют право попросить справедливости. Совет их ко мне отошлет, а я по каждому прочитаю показания. Чтобы понимали, за чей счет так богато жили! Но больше уже не будут!

Так что с утра сам в Караулке, где начинаю новые допросы. Часть задержанных уже поняла, что соврать не удастся, очень не хочет отправляться на рудники, а теперь мечтает всеми фибрами души поучаствовать в строительстве дороги.

«Это они еще не знают точно, какие там теперь порядки заведены!» — быстро становится понятно мне.

Только я совсем не против такого незнания, очень рассчитываю на него. Впрочем, со строительства дороги еще можно вернуться, а вот с рудников точно не выйдет, особенно бывшим стражникам.

Но уже есть среди совсем рядовых стражников первые попытки валить свое начальство. Которое приказало привести к покорности хозяев трактиров и таверн с помощью самых страшных асторских бандитов и лично назначило потом высокую сумму за охрану.

«Вот, как раз то, что мне требуется. Показания на бумаге теперь находящихся далеко жуликов и воров не так внушительны, как показания своих же стражников. Которые прямо говорят, кто и когда что им приказал и через кого именно», — радуюсь я такому начавшемуся процессу дачи показаний.

Что часть рядовых стражников валит своих осьминников, которые, в свою очередь, только немного позже дадут показания уже на остальное высокое командование.

«А там и до Гульдера дотянется вал разоблачений! Что он все знал и покрывал! И даже организовывал! Надо его из Совета все же гнать, а потом совсем вопрос решить», — очень надеюсь я.

Но подобное провернуть не так просто, правда, участие в покушении его самого близкого подручного, как я уже установил, и использование служебных арбалетов помогают мне отбивать все наезды в самом Совете.

— Это что тут за городская Стража у вас завелась? Самая большая и лучше всех организованная банда! В Капитана Совета посреди города стреляют? Еще какие-то аргументы для полной зачистки требуются? — такими возмущенными словами затыкаю рты своим недоброжелателям.

Впрочем, свои действия могу вообще не объяснять, но все же придерживаюсь принятых правил для вида.

Через пару часов прибегает посыльный из Ратуши, снова зовет меня на Совет. Прихватываю с собой помимо мешка с Палантиром еще несколько листов, написанных свежей шариковой ручкой.

Принес и бумагу, и шариковые ручки с собой, чтобы самому не возиться с восковыми табличками и местной допотопной бумагой. Не рвать и не пачкать ее неудобным пером.

Около Ратуши меня встречает усиленный патруль Гвардии, бравые парни тут же отдают честь своему теперь главному начальнику.

В стороне стоит солидная делегация жалобщиков, я сразу же слышу откровенные ругательства в свою сторону, только больше не собираюсь их терпеть. Время для такого безответного поношения вышло, пора уже имеющуюся власть употребить!

Пусть соседи коррупционеров порадуются разбитым рожам зажравшихся членов семей проходимцев, до которых, наконец-то, добралась верховная власть. Уверен, все местные хорошо понимают, на какие такие шиши красиво ели и пили семьи совсем немного официально получающих стражников.

— Власть обязательно придется применить. Чтобы капитана Совета безответно ругать той самой родне жуликов и вымогателей, которые весь город и всех честных людей поборами обложили? Не бывать такому! Гвардейцы, слушаем мою команду! Кто облыжно порочит звание капитана Совета, того сразу по зубам и в Караулку за шиворот!

Мои охранники и гвардейцы тут же отправляются рьяно выполнять приказ самого Верховного Правителя. Я пока смотрю, как подобное действие происходит, как резво мои хулители, понявшие, что шутки закончились, разбегаются. Те из них, кому повезло не попасть в лапы моих людей, конечно.

После чего поднимаюсь уже без охраны на второй этаж и захожу в зал для совещаний.

Там приходится какое-то время успокаивать возмущенных Капитанов, которые наслушались от родни задержанных стражников всяких жалоб на мое самоуправство.

Приходится пока по каждому задержанному зачитывать показания рядовых стражников или еще те старые записи от воров.

— Итого из семидесяти пяти городских стражников есть обличающие показания на тридцать двух! — делаю я паузу.

— Тридцать три признаны мной невиновными или не сильно запачкавшимися в поборах с горожан, четверо вроде как болеют и будут навещены мною позднее. Осталось разобраться с шестью осьминниками и высшим руководством Стражи! — заканчиваю я свой доклад.

Из этих тридцати трех отпущенных тоже можно было бы половину отправить в подвал.

«Только нужно же хоть кому-то прямо сейчас служить, хотя бы первое время обучать еще совсем неопытных гвардейцев несению местной службы в городе. Потом все равно отправятся искупать вину службой при рудниках, а оттуда стражников я верну в город», — пока так сам рассчитываю.

— То есть около сорока стражников вы хотите задержать, Капитан? — что мне нравится, слышу я данный вопрос совсем спокойным, миролюбивым тоном.

Сам Кром держится спокойно и не истерит, как некоторые Капитаны. Понимает, что работа проведена серьезная., а показания топят всех причастных к командованию Стражей. Что придется ее менять почти полностью.

— Пока все именно так получается, господин Глава Совета! Сорок или сорок четыре стражника, после нескольких дней допросов все выяснится. Ведь еще придется опросить всех торговцев и трактирщиков, у кого они вымогали деньги! — вот вам мой самый сильный ход.

Тут уже бывшие плательщики незаконного оброка молчать не станут, как только узнают, что их мучители сидят в подвале и рискуют оттуда прямо на рудники уплыть. Такого компромата навалят, что только разгребать сумму самих поборов придется пару осьмиц.

Как и кто их принуждал, ставил в безвыходное положение, насылая уголовные рожи попугать несговорчивых хозяев своих успешных бизнесов.

Показания воров и жуликов на своих естественных врагов, конечно, совсем немного стоят в глазах Капитанов, зато самим стражникам можно верить. А уж трактирщики, ремесленники и хозяева лавок молчать не станут, они тут самые уважаемые такие горожане. Одни показания — не так важно, но если их повторят с десяток хозяев, то деваться уже некуда.

«Похоже, Клея уже весьма солидно промыла Крому мозги. Чтобы он не противодействовал новому полюсу силы, а правильно сотрудничал с ним, то есть со мной. Ведь теперь она настоящая магиня. Или магесса», — откровенно радуюсь я первым последствиям нашего снова заключенного союза с Клеей.

Именно вчера она захотела осмотреть дом своих новых соседей на Ратушной площади. Походила по самому дому вместе с Гритой, снисходительно послушала ее восторженные рассказы. Пока охранник ждет ее на улице. Потом уединилась со мной на половину требинки в ванной комнате, как ее уже здесь можно назвать, как бы для отдельного разговора.

И вскоре я смог оценить потенциал жены Крома, как вполне достаточный, чтобы принимать ману.

— Неплохо, госпожа Кром, — негромко сказал я ей. — Вон ведерко для рвоты стоит.

Но Клея уже два дня постится. Как бы сказали у нас. Поэтому ее только помутило, но никакого приступа рвоты не случилось.

— Осваивайся пока с новым состоянием. Первым делом тебя нужно научить набирать и сливать ману. Набирать ты пока только через меня можешь, а вот сливать сама, в каменную стену или даже воду нагреть. Чем больше раз ты такое проделаешь, тем быстрее начнешь повышать свой уровень, — успел я ей сказать и отпустил к Грите.

Которая с довольным видом продолжает показывать сам дом и то, что осталось еще от хорошо запасливых Кройнцев.

— Потенциал у тебя неплохой. Примерно, как у того же барона Гельда и повыше, чем у совсем слабенького баронета Пельша, — порадовал я Клею напоследок.

Когда-то давно рассказал ей о том, что случилось в совсем другой жизни, так что она примерно в курсе, что это за личности такие.

Чтобы всерьез учить и прокачивать Клею, нам придется рассказать ее мужу о подобном свершении, потому что так прятаться долго не получится, но для такой полной откровенности еще время не пришло.

Зато теперь уже сам Глава Совета относится к моему доминированию в Асторе гораздо спокойнее, пока занят выделением мне того самого квадратного километра городских земель справа от Речных ворот.

А я начертил примерный план рынка здешним архитекторам в Ратуше, если их так можно назвать, обратив особое внимание на правильную логистику подвоза продуктов на повозках богатыми крестьянами, которые займут ряды дальше от начала рынка. Передние собираюсь отдать тем крестьянам и мастеровым, кто приносит или привозит на тачке одну-две корзины корнеплодов или пшена, или чего там у них еще выросло.

Естественно, места для мелких торговцев будут меньше по размерам, поэтому влезет в стандартный торговый ряд их побольше.

Между кладбищем и будущим рынком выделил сотню метров под склады, где самые серьезные производители сельхозпродукции смогут даже хранить за небольшую плату вывезенный из хозяйства товар.

Но подобное дело еще не такого близкого будущего, мало кто из крестьян смог сохранить лошадей и повозки, все такое движимое имущество забрали корыстные степняки. Лошадей некоторые крестьяне смогли попрятать в самых глухих местах, а вот с повозками так же поступить не получилось. И возврата подобному добру не ожидается, зато у Трона в мастерской уже под две сотни заказов на повозки и телеги набралось, парни пашут, вообще не разгибаясь.

«Только на подводах и телегах я и мои люди заработаем просто шикарно, поэтому я пока Крипу его проценты не думаю отдавать. Вот пройдет ажиотаж и тогда уже подумаю», — решаю я.

Сам создал такую ситуацию, сам ее тогда и использую.

Так что с выделением земли под рынок дело довольно быстро идет. Сам Кром проект подталкивает с большим энтузиазмом.

По поводу земли под плавильни и кузницы я пока запроса не подавал, не до такого еще.

Фундамент под будущую школу-училище еще разбирают. Каменную мелочь и землю вывозят сразу на укрепление новой дороги к будущему рынку, я хочу заранее сделать большой подвал под всем зданием школы. Потому что местным летом под крышей слишком жарко выходит учиться, а так как горячая пора тут длится примерно восемь месяцев, то лучше обучение перевести в подвальные помещения…

Так что я старательно объясняю Совету большой смысл того, что в Страже теперь будут служить не какие-то левые парни по блату, которые на оружии почти ничего не умеют. А самые опытные гвардейцы, которые владеют им на максимально возможном здесь уровне.

— Вот тогда вся Стража не смогла отогнать голодную толпу, грабящую дома Капитанов на Второй улице! Нужно вам еще раз подобное в городе терпеть? Все ведь может снова случиться! — поднимаю я накал общего мнения своими словами.

С моими словами никто не спорит, беспомощность городской Стражи еще тогда сильно опечалила Капитанов, но в условиях осады города ничего менять не стали.

Так что после отчета в Ратуше я навестил семью погибшего охранника. Толкнул небольшую речь про его геройскую гибель матери и жене с детьми, выдал сразу же шесть тайлеров пособия, его двухмесячный оклад.

Еще сказал, что оплачу почетные похороны и очень порадовал саму семью тем, что назначил довольно высокую пенсию за погибшего кормильца.

— Платить каждый месяц стану по полтора тайлера! До того момента, как дети вырастут и смогут помогать!

Да, не пожизненно все-таки выплачиваю, просто дать возможность вырастить детей.

Повышаю принятые здесь выплаты на целый тайлер, которые получают от городской казны семьи погибших при исполнении гвардейцев, стражников и гильдейских. Таких денег уже хватит на более-менее нормальную жизнь семье, если еще кто-то из них станет работать.

Потом Дропер обратил мое внимание, что семье Игниса приходится снимать дорогую комнату на Четвертой улице и большая часть денег пособия пойдет на оплату аренды.

— С хорошей платы на все хватало, но даже с такого высокого пособия трудно жить в старом месте семье окажется, — немного извиняющимся тоном намекает он мне.

Я задумался на секунду и принял решение повысить ставки за отданную за меня жизнь перед лицом собравшихся соседей:

— За вашего смелого и преданного мне сына и мужа — куплю за свой счет комнату в хорошем районе города! И передам семье погибшего героя!

Судя по лицам моей теперь многочисленной охраны — на таких условиях и они готовы погибнуть за меня без всяких раздумий.

После чего удалился, выдал указание своей похоронной команде из двоих мужиков при одной повозке обеспечить захоронение героя и денег с родных не брать.

— Памятник из песчаника сам закажу! Там же, где Ятошу пилят! Ваше дело — приготовить фундамент и поставить его потом!

Да, похоронная служба по-новому у меня уже работает, предоставляет услуги и хоронит, в основном, конечно, самых богатых жителей с невиданным здесь сервисом. Бедные и сами яму выкопают где-нибудь в лесу или на его опушке, сами так же закопают облаченного в простую мешковину покойника.

В то время, как я продаю в своей мастерской и совсем простые, и более дорогие красивые гробы для разных по жизни усопших.

Часовенку только не успел построить для отпевания служителями все более укрепляющейся веры в Последнего Спасителя.

«Между постройкой рынка или литейками на берегу Орты по сравнению с той же часовней выберу, конечно, свои проекты. Они мне гораздо интереснее пока, но и постепенно формирующуюся веру выпускать из поля зрения тоже нельзя!»

Первый храм в городе перестроен из обычного разрушенного дома, сам Кром пока не знает, поддерживать немного укоренившуюся веру или все же нет. Но я других вариантов не вижу, только сам никуда не лезу, тут к обязательной вере вообще никого принуждать не положено, в таком вольнолюбивом обществе.

Потом еще два дня допросов, гвардейцы привели в Караулку всех желающих дать показания торговцев и трактирщиков города. Еще день разговоров с ними и на каждого нижнего командира набрано достаточно материала.

Выступаю в Совете со своими данными и благодаря заговорившему, наконец, заместителю Гульдера, ставлю вопрос о лишении того высокого звания Капитана.

С первого раза голосование не проходит, но я не расстраиваюсь, понимаю, что совсем сдавать своих друзей детства Капитаны пока никак не готовы.

Зато через когда-то спасенного нами беглеца от степняков, того самого Аниса, найдено двое неприметных пареньков, которые за умеренную плату станут постоянно присматривать за самими Гульдером и Альфуром.

«Должны они друг у друга утешения искать и мне совместно всякие гадости готовить! Поэтому пусть парни последят за ними, а отчитываться станут перед более грамотным Аписом», — решил я.