Черноземье. Вторжение

Глава 12

В городе сразу же наваливаются многочисленные дела, но я теперь выбрал максимально комфортное для себя решение. Где буду всех принимать с отчетами и докладами во время, когда отдыхаю от парной.

«Эх, как здорово погреться и помыться после нескольких ночевок в горах!» — блаженно шепчу себе, когда вкусный такой жар забирается глубоко под кожу.

— Диктатор я или нет? — спрашиваю сам себя. — Не все же самому бегать? Пора создавать такое движение, чтобы все само собой вокруг меня вращалось.

Пока отмокаю в хамаме и грею свои кости, отправляю охранника за Троном, потом за молодым ювелиром, жалко, что Орнию или Гриту сюда не позвать никак.

Еще мой заместитель по хамаму сразу же берет мое расслабленное сознание в оборот, выставляет подробный отчет по продажам пива, которого пока почти нет в наличии и по работе буфета. Но тут уж я попросил его доносить мне только серьезные проблемы или еще что-то такое подобное, но без вот этого ежедневного отчета.

— Все равно не запомню, нет смысла стараться! — останавливаю я его быстрый рассказ.

Он замолкает, непонимающе глядя на меня.

— Давай каждую осьмицу итоговый отчет, из него сразу все будет понятно! Как и куда у нас вообще дела идут!

Тоже посадил управляющего на небольшой процент к окладу, чтобы у взрослого мужика было больше интереса правильно руководить хамамом. У самого возможностей таких уже совсем нет, чтобы вникать и присматриваться во всякие теперь для меня мелочи.

Только, когда сам парюсь, могу хоть как-то понять, в правильном ли направлении ведется работа именно в парной? Хорошие ли заготовлены веники? Хватает ли жара от печки или она уже прогорела и пора новую ставить?

Хамам без своего пива и, получается, буфета тоже пока приносит около тридцати тайлеров чистыми мне в месяц. Потому что резко снизилась проходка в буфете, и в самих парных. Всего по одной золотой монете в день, так что получается довольно скромный результат. После того, как дал целых сто двадцать тайлеров в тот отличный промежуток времени, когда у нас одних во всем городе было пиво.

«То густо, то пусто — все последствия осады, никак пока работа в норму не войдет».

«Так и продавали его мы очень дорого, по серебряному дану за кружку, но все равно восемьдесят примерно пятидесятилитровых бочек улетели за осьмицу!»

Еще спросил управляющего, как там поживают приведенные мной в Астор девки. Должен же я про них немного позаботиться, раз сам показал новую жизнь.

— Это Балинда и Фиала? Господин Капитан? — переспрашивает он.

— Других пока в хамаме нет! — усмехаюсь я.

На что, заметно помявшись с ответом, взрослый такой мужик сообщает, что Фиала теперь нашла себе какого-то небогатого мастерового, но все так же работает в буфете.

— Умеет так подать миски с едой и кружки пивом, да еще улыбнуться, что ей всегда много монеты оставляют посетители, — добавляет он.

— А Балинда? — напоминаю я про неупомянутую им астрийку.

— Она теперь со мной живет, — тихим голосом говорит недавно еще крепкий семьянин, насколько я помню. — Ну, то есть я у нее ночую.

Наверно, думает, что я себе присмотрел довольно продуманную и корыстолюбивую девку с потрясающей на самом деле фигурой. И что он мне невольно перешел дорогу, чего явно не следовало делать. И Балинда не предупредила, зараза, что хозяин всего Астора сделал ее своей любовницей для нечастых встреч. Так ведь, наверняка, сейчас подумал мой подчиненный.

Тут я только заржал, поняв, почему он так отмалчивается про вторую пленницу самого влиятельного Бея.

— Заманила к себе, значит! Такая может! — смеюсь я.

— Ладно, ваше дело молодое, главное — семью и детей не забывай! — даю правильный наказ и отпускаю застеснявшегося мужика.

— Так я и так из семьи не уходил! — радостно сообщает мне.

Так я и думал еще тогда, что сильно продуманная девка в Асторе не пропадет даже при наличии большого числа подросших молодых девок. Вот быстро осмотрелась и цапнула себе самого влиятельного мужика в своем окружении, оглушила того своим конкретным выбором и ласковым вниманием, чего старая жена уже давно не выказывает своему немолодому мужу.

«Ну, здесь, в Черноземье, и так реальный матриархат до сих пор. Мужики в семейных делах все еще только право совещательного голоса имеют», — посмеиваюсь я.

Зато отлично раскрученные мастерские выдают продукцию постоянно и с реальной сверхприбылью. На военных заказах и тех же подводах приносят мне под сто двадцать золотых, правда грязными. Еще я плачу Трону его долю и хорошую плату своим работникам. Тот же Крип получает под шесть тайлеров, как ведущий мастер на производстве, и пока ни на что не жалуется.

«Жалеет только, наверно, что так сильно обиделся на меня при первой встрече, а теперь больше не входит в число приближенных к Капитану Совета и единоличному правителю города», — усмехаюсь я.

Вот как совсем по-другому сложилось мое третье появление в Черноземье. Мое слишком долгое отсутствие и жесткий произвол здешних властей в отношении моих знакомых здорово испортили отношения с многими хорошими людьми.

А некоторых даже загнало в могилу, как того же хозяина «Лисы и Журавля».

У Орнии дела только начинаются более-менее серьезные, как она мне сказала. Поэтому пока не стал вникать пока, куда она деньги тратит. Так же намекнул, что не до всяких подробностей мне теперь.

Грита тоже хотела мне серьезно на ухо присесть, на часок минимум, рассказами про свои задумки с новой мебелью и всей обстановкой для дома, но тут прибежал посыльный из Ратуши, что меня там очень ждут и все уже собрались.

Поэтому целую милую, мгновенно надувшуюся, в лобик и тороплюсь в Совет, срочно собравшийся после обеда. Нужно кратко отчитаться перед Капитанами — кого так бдительно обнаружили на нашей территории моим бдительным капитанским вниманием.

Что предприняли в итоге, как убили нарушителей пограничного режима и почему требуется крайне срочно отправляться на Север.

Для новой экспедиции я и сам могу приказать трубить сбор главам Гвардии и Гильдии, раз подлые враги тайным образом топчут наши северные земли. И воруют давно себе присмотренное богатейство.

То есть не себе, а городу Астору, как я уже давно решил, что пора и город порадовать большой военной добычей.

Но лучше все же вести дела принятым здесь порядком, не раздражая остальных Капитанов конкретным пониманием того оскорбительного факта, что с ними вообще даже не думают считаться.

— Считаете, что астрийцы еще на Севере? — удивляется моей настойчивости сам Кром. — Капитан Прот? Они же уже месяц отсутствуют, могут вот-вот вернуться обратно на стоянку.

Кром в логистике поисков сокровищ в Башнях совсем не разбирается. Даже приблизительно не знает, сколько времени тяжело груженому каравану придется добираться от стоянки до Роковой горы, да еще по полному бездорожью, по заросшим густым лесом нагорьям.

«Они, конечно, как удалятся от Сторожки, так спустятся пониже, пойдут по более ровным землям. Но все равно, далеко не на максимальной скорости. И, значит, до конца старой дороги так не поступили все равно, даже я ничего не заметил, когда забирал свои сокровища. Уж такой заметный след после копыт и ног очень большого каравана в лесу никак не скрыть. Понятно, почему настолько маскируются, очень не хотят, чтобы их хоть кто-то обнаружил! Ведь в полной незаметности каравана астрийцев — основной залог успеха их замысла. Если хоть кто-то случайно заметит караван или хотя бы натолкнется на его следы — их в любом случае найдут и перебьют. Какие бы они крутые воины не оказались!»

«Если там под сотню лошадей, как говорят мои очень опытные люди, то расклад, наверно, примерно такой. Под полсотни крестьян-работников, двадцать-тридцать дружинников и десяток-два аристократов-непобедимых бойцов, если исходить из того, как все на стоянке получилось. То есть крутых и серьезных воинов с полсотни, что не очень страшно по количеству. Но теперь слабовато обученные гвардейцы и гильдейские им противостоять даже сотней легко не смогут. Дворяне — просто машины для убийства, с самого детства такими растятся и потом в постоянных схватках с отмороженными степняками мужают!» — все правильно понимаю я.

А уж мотаться между Башнями — так еще на месяц беготни даже с камнями поиска. Но я самого наивного Крома правильно инструктировать и рассказывать понятные мне непреложные истины тоже не собираюсь. Тем более при внимательно меня слушающих остальных Капитанах.

«Информация такая интересная от бывалого человека — дороже золота, что там и как на этом проклятом Крайнем Севере получается!»

— Да, господин Глава Совета, убежден в таком. Пока они не обыщут все Башни, они точно не уйдут. Еще потому останутся там обязательно, что уходить им просто некуда пока еще пару месяцев. Когда перевалы хоть немного не освободятся от снеговых заносов выше человеческого роста, — сам я там тоже в данное время не бывал никогда, хоть и рассказывал раньше, поэтому могу фантазировать, как хочу и как могу. — Они могут только прятаться в лесах Сиреневых нагорий и ждать, когда откроются перевалы.

— Или все же медленно и очень старательно обыскивать брошенные Башни, — убежденно отвечаю я. — Уверен, сейчас они еще и половины Башен не обыскали, так что возьмем их там же!

«Совсем тепленькими», — хотел добавить, но не стал смущать Совет пока им непонятными идиомами.

— Тут для них серьезная проблема имеется именно в отсутствии дров и того же питания на большую толпу народа. Только у них много лошадей под седлом, могут еще найти несколько брошенных повозок. Поэтому по мере уменьшения необходимого к перевозке веса, они легко пустят под нож тех же степных лошадей или уже ослабевших на подножном корме своих животинок. Ну и за дровами могут посылать время от времени отряды с повозками в еще недавно обжитые Башни. Там с высокими деревьями теперь все хорошо, выросли после Беды. Крестьян, которые нарубят и привезут дрова, у них еще хватает, а бежать им там совсем некуда. Так что катаются туда и обратно, подвозят дрова и всякое сено, которое найдут, — рассуждаю я вслух под внимательное молчание Совета.

— Могут еще, как еды мало останется, своих же крестьян и прислугу просто прибить. К такому все астрийские дворяне привычны, что жизни смердов ничего не стоят! — подхватывает мои слова Капитан Генс.

— Да, если припрет, так даже не задумаются! Уважаемый Капитан Генс абсолютно прав! — подтверждаю я, видя, как нравится подобное именование моему старому знакомому.

Для него звание Капитана — совсем не пустое место, Генс им гордится неимоверно. Мечтал, наверно, всю свою жизнь попасть в недоступный ему Совет, именно поэтому и повелся на мое предложение.

После чего заканчиваю отчет, рассказывая кратко свои планы на поход и спешу домой, благо теперь всего пара шагов от Ратуши до нового дома.

«Ну, кажется, все же убедил Совет. А чего его не убедить, если собираюсь почти все найденное золото и драгоценности передать в казну Астора. Не совсем все, конечно, кое-что себе отберу обязательно, но Капитаны теперь реально на него рассчитывают! Раз я так уверенно обещаю!»

Да, такой серьезный выход на Север должен принести городу отличную прибыль по итогу. А если я и сам там пропаду, то многие из состава Совета только обрадуются. Что постоянный возмутитель привычного спокойствия больше не выступает диктатором и можно начинать жить совсем по-старому.

Забыть про долги перед степью и просто дальше пилить городской бюджет, пока степь снова о себе не напомнит беспощадно и крайне разрушительно.

— Хотя невероятное богатство даже не в Башнях меня с отрядом тихонько лежит и ждет, его еще нужно у астрийских дворян отнять. А они будут очень даже против подобной экспроприации! — усмехаюсь я.

После чего состоялся шикарный ужин дома, Клоя расстаралась сегодня на славу мясным пирогом и сладкими булочками, я просто неприлично объелся и сразу уснул, опять недослушав рассказ любимой Гриты. Просто провалился в темноту под ее успокаивающее жужжание над ухом.

«Все же подобная кочевая жизнь мне вообще не нравится, — понимаю я, глядя на ее обиженную поутру спину. — Только делать нечего, везде требуется мой просвещенный присмотр. А на Севере без меня горожанам просто никак не обойтись».

Милая умеет одним видом своей спины показать, что очень не любит, когда ее внимательно не слушают и не дослушивают до конца. Восторгаясь приложенным к украшению нашего нового жилища старанием будущей мамочки. И поэтому очень обижена и недовольна, даже когда так сладко посапывает.

С чувством легкой вины сам тихонько встаю, одеваюсь и умываюсь, спешу на кухню, где уже вкусно пахнет. Потом думаю, тщательно пережевывая приготовленный с любовью завтрак:

«И ведь постоянно разные мысли о творящейся суете вокруг одолевают. Даже жалею время от времени, что вообще в настолько плотное спасение и прогрессорство ввязался, но все же понимаю — кроме меня, совсем некому Черноземье от беды отвести! И еще очень рад хотя бы тому, что есть место в этом мире, где меня любят, ждут и верят!»

Потом прошу у Клои порцию моей боевой подруги, которая с беременностью становится все ранимее и требовательнее ко мне. Клоя еще свеженького приготовит, а мне самому такой вкуснятины без ГМО хочется побольше каждый раз.

«Меня и на соседнем материке ждут, наверно, тот же Ивидурим со своими многочисленными детьми. И в тысяча девятьсот восемнадцатом я тоже не последний человек! Нужно всего-то вернуться в то время с новыми знаниями про уже измененное будущее на пару десятков лет вперед, тогда снова мне цены не будет в глазах того же императора с супругой! Только уже не вмешиваться в будущее так серьезно, а легкими шажками менять его в нашу пользу. Так ведь можно вообще часто ходить, но вот почему-то совсем не хочется. Здесь я на своем месте, однозначно!» — говорю себе, но быстро понимаю.

'Не то все, что я могу в других местах сделать! Совсем не так серьезно там выходит, как я сейчас и здесь, в Черноземье делаю — меняю местный мир по своей воле! Что я, степняков не перебил бы, что ли? — задаюсь я вопросом.

Но тут же признаюсь себе:

«Не перебил бы все же совсем, такое требуется правильно признать. Они бы меня просто стороной тогда обходили и даже не лезли в драку. Только вот Черноземье разорили бы полностью, оставили после себя выжженную землю. Так что мы тут с ними связаны друг с другом простым пониманием — ни они мне ничего не сделают, ни я все асторские земли прикрыть собой не смогу».

«Еще очень хочу уродливый мир Сатума поменять на что-то близкое к Черноземью! Пусть через боль и кровь, но все равно поменять!» — напоминаю себе, как попал в рабство к местным бандитам и дрался за свою жизнь на помосте.

Очень на меня такой жизненный поворот заметно повлиял, до сих пор забыть не могу то чувство отчаяния.

С утра быстрый забег с оставшейся охраной по городу, сначала забираю приготовленные золотые и со всякими драгоценными камнями украшения в Кассе. Отношу их в свою новую лавку и под опись вручаю новому продавцу на плате и проценте.

Пара особо доверенных охранников сразу же остается при нем, присматривать за бесценными сокровищами и им самим. Сейчас он разложит украшения по шкафам, выставит на улицу второй по счету в местной жизни рекламный стрит-лайн и откроет лавку.

Не все там еще готово с ремонтом, придется косметику доделывать уже на ходу, но завтра я ухожу на Север и вполне может так случиться, что довольно надолго. За такое время ювелир сможет серьезно расторговаться и выдать мне большое количество необходимых золотых кругляшей.

Правда, ошеломленный видом невероятно дорогого товара, слишком сильно отличающегося от того, к чему он привык и что можно увидеть у конкурентов, даже приблизительные цены новый работник так сразу назвать не смог.

— Данис, не торопись, но и не тяни, мне нужно золото в обмен на эти украшения. Поэтому продавай подешевле, если увидишь реальный интерес у покупателей. И помни, я могу проверить любую цену, которую ты мне скажешь, — чтобы не вводить молодого мужчину в серьезный соблазн и искушение что-то украсть, я уже показал ему, как могу читать чужие мысли.

«Надеюсь, он окажется не совсем придурком и оценит возможность жестко отомстить своим обидчикам, находясь под моей крышей! И еще очень хорошо зарабатывая при этом», — надеюсь я, хотя не очень верю в подобный исход.

Сколько было таких надежд и сколько раз они не сбылись!

Фундамент под школу вырыли уже полностью, теперь начинают кладку. Еще я заказал дополнительно выкопать большие ямы вокруг будущей школы на пару метров, засыпать их хорошим, плотным черноземом и посадить в них самые быстро и высоко растущие деревья. Все для защиты будущего учебного заведения от лучей яростного Ариала, пусть с одной стороны школу будет прикрывать высокая теперь крепостная стена.

В мастерской все хорошо, парни выдают по шесть повозок в осьмицу и еще городские заказы выполняют.

«Как хорошо, что я тогда выкупил мастерскую Ольса, теперь на все производство место есть, — радуюсь я про себя. — И еще очень вовремя мастерские ко мне вернулись обратно».

Навещаю и Водера с Глорием, без слов по первой просьбе лечу им обоим спины, важные они очень для меня люди.

Потом в гвардейских казармах вместе с Генсом проверяю готовность наших воинов к выходу на суровый Север.

— По два утепленных плаща каждому! И по второй паре теплой обуви на смену, чтобы не в одних мокрых сапогах несколько осьмиц маршировать! На два взвода возьмем две осьмицы лошадей, их загрузим припасами, — я знаю, что там нас ждет большое количество тех же астрийских животных, так что нет никакого смысла везти пугливых животинок для всей моей Гвардии морем.

Тем более для перевозки такого табуна требуется еще две шхуны, которых сейчас в порту нет.

— Посыльных сразу отправили в Гардию, чтобы повозки ждали нас там? — вопрос именно к Генсу.

— Позавчера и отправили, как только привезли твое распоряжение, — буркает он, недовольный, что я усомнился в его исполнительности.

— Нам десяток повозок требуется под дрова и еду, а лучше еще больше.

Но тут уже Генс не может ничего мне гарантировать, сколько получится задержать и собрать, столько и поведем с собой. Правда, еще пару дней встречные подводы можем реквизировать без проблем.

Так что на следующее утро, не дождавшись каких-то известий от Тельсура с охранниками и серьезно опасаясь за их жизни, я отправил целый взвод Гвардии и осьмицу Охотников им на поддержку.

Если астрийцы вдруг вернутся какой-то своей частью обратно на стоянку.

А сам с двумя взводами гвардейцев, причем всей разведки, и парой осьмиц самых опытных гильдейских погрузился на три шхуны и отчалил из Астора.

Идут со мной Торк, Драгер и неунывающий по жизни Крос, куда же без него, на самом деле.