Частный детектив второго ранга. Книга 3

Глава 7

Эту горничную, обнаружившую тело Голубева, я оставил напоследок. Об этом я попросил дворецкого, Бориса Егоровича, и он в точности выполнил мою просьбу. Девушка вошла в кабинет, глядя на меня широко распахнутыми глазами. На Свиридова она старалась не смотреть, всё внимание сосредоточив на мне.

— Присаживайтесь, — я указал ей на диван, оставаясь сидеть в кресле. — Борис Егорович сказал, что это именно вы пошли в то утро узнать, почему управляющий так задержался в своём флигеле.

— Да, и это было ужасно, — она прижала руки к щекам. — Я до этого никогда не видела покойников.

— Верю, — я кивнул, внимательно глядя на неё. — Что-то необычное в это утро происходило?

— Нет, всё было как обычно, кроме того, что Семён Алексеевич вовремя не пришёл к Ростиславу Семёновичу на доклад, — выпалила девушка.

— И вы не видели никого постороннего? — задал я вопрос, прекрасно зная на него ответ.

— Нет, — она покачала головой. — У нас хорошая охрана, здесь не могло быть никого постороннего.

— Танечка, скажите, Голубев сам приносил себе завтрак? — спросил я, не отрывая от девицы пристального взгляда.

— Конечно же, нет, — она так на меня посмотрела, словно я оскорбил её в лучших чувствах. — Семёну Алексеевичу всегда завтрак приносили в комнату, а обедал и ужинал он обычно с семьёй господина барона.

— Тогда, может быть, вы мне скажете, кто в то утро принёс ему еду? — я вертел ручку в руке, и Таня следила взглядом за её движением, уже не глядя на меня. Было видно, что мой пристальный взгляд смущал девушку, ей определённо становилось не по себе.

— Я не… — она невольно нахмурилась. — Я не знаю, — произнесла она и подняла глаза на меня. — А это важно?

— Скорее всего, нет, — я улыбнулся. — Хорошо, это всё, что я хотел бы узнать, можете идти.

Она вскочила с дивана и быстро пошла к выходу. Когда дверь за горничной закрылась, стоявший у окна Свиридов подал голос:

— Никто ничего не знает, ничего необычного не происходило, а отравленная еда, по всей видимости, сама на столе у Голубева оказалась, — произнёс он саркастически. — И что нам дали эти допросы, Андрей Михайлович? Мы же ничего толком не узнали.

— Я и не надеялся ничего узнать, — поднявшись из кресла, я повёл плечами, чтобы хоть немного разогнать застоявшуюся кровь. — Мне нужно было отследить реакцию каждого из допрашиваемых.

— И вы что-то поняли? — Свиридов пристально смотрел на меня.

— Нет, и это странно на самом деле, — я задумчиво посмотрел на дверь. — Ни разу не видел такого единого мнения абсолютно всех по каждому вопросу. Тут впору подозревать, что все слуги объединились и убили ненавистного управляющего.

— Такое возможно? — спросил Свиридов с сомнением в голосе.

— Маловероятно, — ответил я, открывая блокнот и просматривая записи. — Но возможно, чего уж там.

— По-моему, все думают, что это Анфиса, — уверенно произнёс Николай.

— А вот в этом я сомневаюсь, — я подошёл к нему и посмотрел в окно. Там всё тот же мужик занимался копытами лошади, не удивлюсь, если той же самой, которую я увидел, подойдя к окну в первый раз. — По закону, Анфиса очень многое теряет, становясь вдовой. Если только Голубев в своём завещании не оставил всё своей неверной жёнушке. К тому же способ убийства в данном случае ей не подходит.

— Почему? Вы думаете, Анфиса не способна на убийство? — Свиридов хмыкнул.

— О, вот в этом я не сомневаюсь, — протянул я, наблюдая за чисткой копыт. Нет, всё-таки это другая лошадь, или та же? Вопрос был непринципиальный. Я отвернулся от окна и прошёлся по кабинету, рассуждая на ходу: — Анфиса очень даже способна на убийство. Но травить мужа она бы не стала. Пристрелить, прирезать — вот это другое дело. А отравление… Отравление — это почти всегда расчёт, в порыве страсти никого не травят. В любом случае, мне нужно ознакомиться с завещанием Голубева, пока что всё это всего лишь догадки.

— То есть сбежавшую жену Голубева вы всё-таки не исключаете из подозреваемых, — хмуро уточнил Свиридов.

— Нет, конечно, — я потёр лоб. — В таких делах всегда прежде всего подозревают родственников. Но в этом случае у Анфисы должен был быть сообщник. И знаешь, кто больше всего подходит на эту роль?

— Конечно, — он пожал плечами. — Я.

— Верно, вот только тебя здесь не было, когда был убит Голубев. Ну, а клятва, данная тобой барону Князеву, не дала бы соврать, рассказывая о своих злоключениях, — добавил я, насмешливо глядя на своего нового помощника. — Вообще, мне очень нравятся эти клятвы. Они существенно облегчают ведение расследований. В своём мире я, например, вынужден был бы проверить каждое твоё слово, что доставило бы мне много неудобств.

— Никогда не рассматривал клятвы служения с этой стороны, — Свиридов задумался на мгновение, но уже через пару секунд добавил: — И что дальше?

— А дальше ты найдёшь мне расписание Голубева, в частности, какие дела у него были запланированы, а я более тщательно обыщу его флигель. Может быть, мы что-то упускаем, — сказал я, поворачиваясь к двери, начавшей в этот момент открываться.

В кабинет вошла Ирина. Она внимательно посмотрела на Свиридова и покачала головой.

— Я была против того, чтобы тебя увольнять, Коля, — тихо произнесла она. — Но Гнедов даже слушать меня не захотел. Как я поняла, твоё наказание имело ещё и воспитательный момент для остальных.

— Не стоит извиняться, Ирина Ростиславовна, — он сдержанно улыбнулся и направился к двери. — Я ожидал, что подобное может произойти. Как бы то ни было, вполне возможно, что я даже выиграл от этого, — он бросил быстрый взгляд на меня и направился выполнять своё задание.

— Андрей, я пришла узнать, когда мы будем ужинать? — Ира подошла ко мне. — Я понимаю, что вы не хотите есть в этом доме, но и оставаться голодным — не слишком хорошая идея.

— Где Савелий? — я не ответил на её вопрос, обдумывая предложение.

— На кухне, — её личико осветила улыбка. — По-моему, он дегустирует все сорта колбасы, какие у нас имеются. Кухарки от него просто в восторге, и даже наш повар пытается подсунуть ему кусочки повкуснее.

— Мне кто-нибудь объяснит, каким образом этот вполне упитанный кот умудряется всем продемонстрировать, какой он несчастный и как сильно недоедает? — задал я риторический вопрос. — Похоже, я скоро его действительно на диету посажу.

— Зачем? — Ира насупилась. Словно я предложил ей на пару прибить Хранителя и содрать с него шкурку, а не позаботился о его здоровье.

— Он такими темпами скоро ходить не сможет, — хмыкнул я и достал из кармана вестника. Артефакт был дорогой, одноразовый, но я его ещё не опробовал, да и время не хотелось зря терять. Вспомнив инструкцию по пользованию, сжал птичку, а когда она засветилась, отчётливо произнёс, представляя себе адресата. — Сергею Бергеру. Сделай одолжение, найди душеприказчика Семёна Голубева и пришли его имя и адрес.

Продиктовав сообщение, разжал пальцы, и птичка, рассыпавшись сотней серебристых искр, исчезла. Несколько мгновений я смотрел на то место, где затухали последние магические искры, а Ирина, вздохнув, сказала:

— Хранитель не толстый. Он красивый, в меру упитанный кот. И, разумеется, он вполне сможет ходить. А вам не нужно было тратить артефакт. Я вполне могла бы сделать вестника и отправить от своего имени.

— Нет, — я покачал головой. — Мне нужно было понять принцип действия. К тому же, так было проще для самого Бергера. Он прекрасно знает мой голос, и мне не нужно даже ему представляться. А вот вам пришлось бы долго доказывать ему, что действуете действительно от моего имени, и хорошо, если бы Сергей не принял всё это за дурацкую шутку.

— Хорошо, — обдумав, что я сказал, Ирина вернулась к тому вопросу, с которым пришла сюда. — Так что насчёт ужина?

— Думаю, что воспользуюсь вашим предложением. Не думаю, что меня будут травить у вас на глазах или на глазах у Савелия. Бедный котик же может обидеться, — я усмехнулся. — Но сначала я флигель обыщу, чтобы после ужина мог спокойно обдумать полученные сведения, не отвлекаясь на посторонние вещи.

В итоге в комнаты Голубевых мы пошли с Ирой вместе. Она показывала дорогу во флигель из дома. Географическим кретинизмом я не страдал и вполне мог найти нужную дверь самостоятельно, тем более что она находилась именно в том месте, где я и предполагал. Но раз Ира хочет показать, что является хорошей помощницей, то мешать я ей не буду.

— Осмотрите комнату Анфисы, — отдал я распоряжение Ирине, огляделся по сторонам и решительно направился в крохотный кабинет Голубева.

В комнатке, бывшей, скорее всего, обычной кладовкой, которую управляющий в своё время превратил в кабинет, кроме письменного стола и узкого шкафа, ничего не было. Здесь даже окна не было, и это только подтверждало мои мысли насчёт кладовки.

Сев за стол, я выдвинул первый ящик. Бумаг было много. Вытащив все их на стол, быстро перебрал. Ничего интересного, обычные рабочие моменты. У меня дома примерно такие же на столе остались лежать. Второй ящик был почти пуст, точнее, он был предназначен для канцелярских принадлежностей, но их было немного. Закрыв ящик, я принялся осматривать кромку стола. Так, мне не показалось, здесь точно есть потайное отделение, осталось только найти его.

Скрытный ящик нашёлся быстро, нужно было только как следует надавить на кромку в определённом месте.

— Всё-таки люди остаются абсолютно одинаковыми, независимо от того, в каком мире живут, — пробормотал я, вытаскивая довольно толстую тетрадь.

Это был дневник Голубева. Точнее, это была его рабочая тетрадь, в которую он иногда заносил личные данные, видимо, чтобы не забыть ненароком. Ну что же, мне будет чем вечером заняться.

Отложив дневник в сторону, чтобы забрать его с собой, я проверил шкаф. Нашёл заначку в одной из книг в размере пяти тысяч рублей. Сумма была довольно внушительная на самом деле и должна будет перейти наследникам, кто бы этими наследниками ни являлся. К делу конкретно эта заначка вряд ли имеет какое-то отношение, иначе я бы её вряд ли нашёл.

Засунув деньги обратно в книгу, и вернув её на место, я вышел из кабинета, прихватив с собой дневник. У стола, на котором всё ещё стояли тарелки с отравленной едой, я остановился. Она уже наполовину засохла, но запаха испортившейся пищи не ощущалось.

Присмотревшись, увидел, что вокруг стола мельтешат мелкие золотистые магические искорки. Понятно, скорее всего, сам барон наложил какую-то защиту. Интересно, как она работает? Я подошёл поближе, оказавшись внутри защиты, и тут же поморщился. Этот магический купол защищал только от запахов, чтобы дом не провонял. Похоже, барон сам не знал, что делать с этим, и оставил решение проблемы на меня.

Я вытащил из кармана специально прихваченный с собой мешок. Вроде бы он был герметичный и не должен пропускать ни запахи, ни жидкость. Обмотав руку полотенцем, я скидал в мешок все остатки убийственного завтрака вместе с посудой. Хоть Князев и определил, что было отравлено, но я не исключал и того, что яд присутствовал на тарелке и оттуда уже попал в пищу.

— Надо будет у Бергера уточнить, где лучше провести экспертизу, — пробормотал я и добавил чуть громче. — Ирина, а может быть, вы знаете, кто сможет мне точно сказать, какой конкретно яд здесь использовали?

— Что? — голос девушки, доносящийся из комнаты Анфисы, звучал глуховато. — Я не могу разобрать, что вы говорите.

Что-то в её голосе мне не понравилось, и я, бросив в мешок полотенце, закрыл его, и поспешил к Ирине. Рывком открыв дверь, я замер на пороге. Что-то она здесь определённо нашла.

— Вы что-то спросили, Андрей? — она повернулась ко мне, и я увидел в её руках весьма фривольные наручники, обшитые розовым мехом. Ирина вытащила их из коробки, стоящей сейчас на кровати. Судя по открытой дверце шкафа, коробку она вытащила оттуда.

— Спросил? — я вздрогнул и сосредоточился на деле. — Да, спросил. Куда можно отдать отравленную еду на анализ яда?

— Алхимику, — ответила она, озадаченно рассматривая розовую дрянь у себя в руке.

— Я так и думал, — тихо пробормотав, я подошёл к ней и забрал фривольную игрушку, после чего заглянул в коробку. Там было много очень интересных штуковин, от одного вида которых мне стало как-то жарковато. Быстро закрыв коробку, я сунул её обратно в шкаф и повернулся к девушке. — О чём мы только что говорили?

— Вы спрашивали меня про алхимика, — она слегка хмурилась и явно не понимала, что привело меня к подобной расфокусировке.

— Да, точно, про алхимика. Значит, отнесу Паульсу. Надо только предупредить, что еда в мешке довольно несвежая, — я криво улыбнулся. — А вы что-нибудь нашли, кроме… вот этого.

— Нет, — Ира покачала головой. — Анфиса же уехала и всё ценное забрала с собой.

— А, ну правильно, эта коробка не слишком ценная, зачем её таскать с собой. Я так-то догадывался, что Голубева весьма горячая штучка, но чтобы настолько… М-да, я начинаю Гену понимать, да понимать, и даже в чём-то сочувствовать такой утрате, — потерев шею и с трудом удержался, чтобы не засмеяться. Это было бы как минимум неуместно.

— А для чего нужны те наручники? — спросила Ира, и мне захотелось побиться головой об стенку. — Это ведь наручники?

— Да, — просто ответил я, не сводя с неё пристального взгляда. Зачем она у меня это спрашивает? Правда, что ли, не знает? Или решила вот так поиздеваться, потому что на провокацию поведение Ирины всё-таки не тянуло.

— А почему они такие, хм, пушистые? — она нахмурилась так, что между бровей образовалась небольшая складка.

— Ира, — я шагнул к ней, подходя настолько близко, что для того, чтобы посмотреть мне в лицо, ей пришлось запрокинуть голову. — Я бы с большим удовольствием не только рассказал, но и продемонстрировал, для чего предназначается большая часть тех игрушек, только, боюсь, твой жених этого не оценит.

Мне надоело ей выкать, тем более говоря на столь откровенные темы.

— Андрей, я тебя чем-то задела? — тихо спросила она.

— Так, хватит, — резко отойдя в сторону, я зачем-то заглянул в шкаф и уставился на злополучную коробку, в которой сверху лежала розовая гадость. — Это не смешно, Ирина Ростиславовна. Мой тебе совет, никогда не поднимай тему пушистых наручников перед мужчиной, если, конечно, ты не планируешь его соблазнить.

До Иры что-то, похоже, начало доходить, потому что её взгляд метнулся на коробку, потом на широкую кровать, и она начала заливаться румянцем.

— Вот вы где! — вопль Савелия быстро убрал из головы все мысли о том, как можно применить содержимое коробки. — Андрей, что ты здесь делаешь, когда твой несчастный кот так страдает? Здесь же нет ни одной приличной колбасы! А местные кошки даже на меня не посмотрели, потому что уже с кем-то погуляли и теперь готовятся стать мамами-кошками.

Кот ворвался в комнату и прямиком пробежал к шкафу, рядом с которым я стоял.

— Да, бедный, как же ты страдал, пока все двадцать пять видов колбасы не перепробовал, — язвительно протянул я.

— Всего-то восемнадцать, но кто их вообще считает? — ответил Савелий и сунулся в коробку. — Хм, интересный выбор, но думаю, несколько экстремальный, учитывая, что Ирочка ещё девица. Так, а это что? — и кот залез в шкаф целиком, к чему-то принюхиваясь, а потом ударил лапой по задней стенке. Одна из плотно пригнанных досок слегка отошла, и я увидел небольшую нишу. В нише что-то находилось, какая-то шкатулка.

Вытащив шкатулку, я долго смотрел на лежащий в красном бархате флакон с пробкой в виде черепа.

— Готов поспорить, что это тот самый яд, который мы найдём в еде, — я протянул шкатулку Ирине, чтобы она полюбовалась игрой света на хрустальных гранях. — Вот что, я завтра сразу же поеду в Дубровск. Здесь есть на чём тебе со Свиридовым добраться до замка? — спросил я у Иры, захлопывая крышку шкатулки.

— Да, у нас есть экипажи, они же домой вернулись, когда ты разрешил нам пожить в замке, — Ирина обхватила себя руками за плечи. — У тебя конюшни почему-то пустые стоят: ни лошадей, ни конюхов. Вот экипажи и отослали обратно. А отец с Петькой в Дубровск на машине поехал.

— Вот и отлично, тогда поедете на экипаже, чтобы я вас с собой не таскал, — сказал я решительно, выходя в гостиную и забирая со стола дневник Голубева. — А сейчас покажи уже мою комнату, чтобы я оставил всё это там, и давай поужинаем. И, Ира, когда там этот чёртов бал состоится?

— Через две недели. Времени почти уже не остаётся, чтобы как следует приготовиться, — ответила она, намекая на мой костюм, точнее, на его отсутствие.

— Ну и хорошо, а то я уже думать забываю, отвлекаюсь на всякое. Даже тайник сам не додумался поискать, — тихо добавил я, выходя из комнаты.