Частный детектив второго ранга. Книга 3

Глава 19

Я открыл глаза, в который раз от ощущения, что на меня кто-то смотрит. На улице было ещё довольно темно, и в предрассветных сумерках на меня смотрели светящиеся жёлтые глаза. Смотрели пристально, не мигая, и от этого становилось слегка не по себе.

— Ты меня когда-нибудь до инфаркта доведёшь, — пробормотал я, закрывая глаза, и натягивая на голову одеяло, чтобы ещё немного подремать.

— Вот, ты уже задумываешься о таких жутких вещах, как инфаркт, Андрюша, — Савелий соскочил с подоконника и запрыгнул ко мне на кровать. — Не молодеешь, ты, так вот и старость подкрадётся незаметно.

— Побойся… кого ты там боишься в своих Астралах, мне двадцать восемь лет, какая старость? — я отбросил одеяло и посмотрел на наглую кошачью морду. Похоже, ты на сегодня выспался, Андрюша. Савелий тебе подремать не даст, а уже очень скоро Гриша придёт, начнёт чем-нибудь греметь и шторы отдёргивать.

— Как это какая? Вот такая, с инфарктами и другой подобной гадостью, — Савелий запрыгнул ко мне на грудь и приблизил морду к моему лицу так, что жёсткие усы щекотали кожу.

— Угу, кефир и валидол, я тебя понял, — кивнул я, попытавшись скинуть его с себя. — Только помни, в этом случае, вы все вместе со мной снова гречку жрать начнёте.

— Вот! Я говорил, — кот соскочил на пол, встопорщив усы. — Как только я начинаю выдавать неприятную для тебя правду, ты сразу начинаешь мне угрожать! А я ещё как последний идиот караулю эту проклятую гречку, которую точно кто-то таскает.

— Чего ты от меня хочешь? — я сел на кровати, взъерошил волосы, потянулся и решительно поднялся, направляясь в ванную. — Кроме того, чтобы предупредить о моей неизбежной старости. Если я, конечно, до неё доживу.

— Жениться тебе надо, Андрюша! — завопил Савелий из комнаты. И хорошо, чёрт возьми, что я в этот момент не брился, точно горло бы себе перерезал. — Жениться! Чтобы было кому на старости лет тебя от безумств, вроде гречки, оберегать. Да и детей надо, чтобы было кому замок и всё хозяйство оставить! Ты же не Марк, в конце концов. Это он, тварь эгоистичная, только о себе думал, ты же нас не бросишь на произвол судьбы? Ну ладно, тебе на меня с Валерьяном плевать, ты о Дерешеве подумай! Ну куда он пойдёт, когда тебя не станет? Опять по помойкам промышлять?

— Господи, какое счастье, что ещё не полнолуние, и Олег тебя не слышит, — прошептал я, залезая под душ, чтобы шум льющейся воды хоть на мгновение заглушил надрывающегося Савелия.

Когда я вышел из ванной, Гриша раскладывал на кровати мою одежду. Сама кровать была уже застелена, на покрывале ни единой складочки. Схватив штаны, я принялся одеваться, не удержавшись от вопроса:

— Скажи мне, Григорий, а если бы я всего лишь пошёл в туалет, намереваясь после столь интересного дела подремать, ты бы всё равно в этот короткий промежуток времени заправил постель? — спросил я, натягивая футболку. Рубашки я надевал в последнее время всё реже, отдавая предпочтение более простой одежде.

— Уже восемь часов, и вы встали, Андрей Михайлович, — чопорно ответил Гриша. Завтрак готов, ваши гости скоро соберутся в столовой. А вы что хотели ещё поваляться?

— Я когда-нибудь уйду спать на сеновал, — пригрозил я ему. — Надеюсь, у Воронова хватит ума не выдёргивать из-под меня сено, чтобы скормить его лошадям.

— Лошади в вашей конюшне не питаются сеном, — Гриша поджал губы. — У нас, хвала богам, хватает средств кормить их овсом. И вашу кровать я не застилаю. Пока вы приводили себя в порядок, приходила горничная, чтобы сменить бельё.

— М-да, я очень надеюсь, что однажды не проснусь от того, что меня ворочают, пытаясь выдернуть простыню и застелить свежую, — я покачал головой и надел привычную кобуру.

— Не говорите глупостей, Андрей Михайлович. Разумеется, никто вас скидывать с постели не будет, чтобы поменять бельё, — Гриша забрал со стула вчерашнюю одежду и перекинул её через руку. — А почему вы с утра задаёте такие странные вопросы?

— Мне сегодня напомнили, что человеческий век недолог, все мы стареем и пора подумать о будущем, — расплывчато ответил я. Подошёл к зеркалу, вздохнул и снял кобуру. Всё-таки завтракать с оружием не слишком хотелось. — Скажи, ты тоже думаешь, что мне нужно жениться?

— Почему вы об этом спрашиваете? — осторожно поинтересовался Гриша, не ответив на мой вопрос.

— Чтобы понять, утренний концерт — это личная инициатива Савелия, или он транслирует общее настроение обитателей замка?

— Ну-у-у, — протянул мой личный слуга. — Скажем так, мы горячо приветствовали бы известие о вашей помолвке, — весьма дипломатично ответил Гриша спустя некоторое время. — У нас гостит весьма хорошенькая барышня, так что, вполне очевидно…

— Ирина Ростиславовна почти помолвлена, — быстро перебил я размечтавшегося слугу.

— А кто говорит про Ирину Ростиславовну? — Гриша удивлённо посмотрел на меня. — Она, конечно, вполне достойная девушка, но, Андрей Михайлович, Ирине Ростиславовне уже двадцать один год, и да, вы сами сказали, что она почти помолвлена с молодым Беркутовым. Я говорю сейчас про Алину Ростиславовну.

— Про кого? — под изумлённым взглядом слуги я прикусил язык.

Ну конечно же, кроме Ирины и её матери в замке ещё и младшая сестра Ирины гостит. Она такая тихая и незаметная, как мышка. Я с ней практически не сталкиваюсь, за столом она сидит в тени, стараясь не привлекать внимания, почти никогда со мной не разговаривает. Неудивительно, что я о ней забыл, удивительно, что вообще вспомнил о её существовании.

— Андрей Михайлович? — Гришино удивление сменилось озадаченностью. — Что с вами?

— Я внезапно понял, что кроме всего прочего, плачу вам жалованье, — я улыбнулся, а он отпрянул. — Ещё одно слово о моей личной жизни, и на премию можете даже не рассчитывать, а там и до размера жалованья дойдём.

Гриша насупился, я же вышел из спальни и направился в сторону крыла для прислуги. Савелий куда-то умчался, и я спокойно дошёл до комнаты Катерины. Дерешев стоял у окна уже одетый. Резко повернувшись на звук открывающейся двери, он еле заметно выдохнул, увидев меня на пороге.

— Тебе разрешили вставать? — спросил я, входя в маленькую комнату.

— Да, — коротко ответил Олег. — Волков сказал, что всё в порядке. Я приказал Булавину отвезти его вместе с помощницей в Дубровск. Ты не говорил, что собираешься куда-то уехать с утра пораньше, так что мы взяли твою машину. В течение часа Саня должен вернуться, так что…

— Я подожду, тем более, что всё равно ещё не завтракал, — оглядев Дерешева с ног до головы, я заметил, что он чуть-чуть бледнее обычного, но никаких слишком больших изменений в нём не заметно. Похоже, ранение и последующее за ним отравление прошли без последствий.

— Ко мне подходил Аполлонов, — немного помолчав, произнёс Олег. — Он сказал, что вам в скором времени понадобится полигон, особенно закрытая его часть, чтобы тренироваться в производстве магических действий. Попросил, чтобы я выделил ему людей для осмотра. Ему же нужно быть уверенным, что это место подходит для занятий.

— Полагаю, ты выделил людей, раз утро прошло относительно спокойно, — я пожал плечами. — Не могу сказать, что Всеволод Николаевич для меня приготовил. Разработка плана моего обучения целиком и полностью лежит на нём.

— Андрей, мне плевать, кто и что у вас планирует, — Дерешев нахмурился и сложил руки на груди. — Но мне не плевать на то, что ты, оказывается, маг.

— Ну вот, так получилось, — я развёл руками. — Олег, я сам не знал об этом. И нет, я не маг в общепринятом понятии. У меня всё ещё нет источника, резерва или чего-то в этом роде.

На этот раз Дерешев смотрел на меня ещё дольше, а потом покачал головой.

— Меня это не касается. И, Андрей, это никого не касается, кроме твоего учителя, которому нужно знать, чтобы как-то этот момент обыграть, — сказал он, и его взгляд метнулся к приоткрывшейся двери.

— Личный состав, не занятый в дежурстве, собран в общем зале, — доложил один из бойцов, войдя в комнату.

— Как у тебя всё серьёзно, — я сделал шаг в сторону, чтобы Олег лучше видел своего подчинённого. — Я к тебе шёл не только чтобы про самочувствие узнать. Граф Макеев предложил совместные патрулирования. У него грешков много, так что, возможно, он думает, что это по его душу приходили, только слегка ошиблись с координатами.

— Насчёт организации патрулей я сам думал, — Олег слегка нахмурился. — Какие у графа условия?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Вот совсем оклемаешься и съездишь к нему, узнаешь, что конкретно Александр Давыдович имеет в виду под совместным патрулированием.

— Хорошо, завтра я навещу графа, — кивнул Олег.

— Думаю, тебе придётся верхом ехать, потому что я не знаю, когда вернусь. Как у тебя с лошадьми? — и я снова окинул его пристальным взглядом с ног до головы. — Ты оборотень как-никак.

— И что? — он пожал плечами. — В полнолуние у оборотней, наверное, не очень хорошие отношения с животными, но никто из нас не проверял, насколько эти отношения плохие. А в другие дни мы спокойно ездим на лошадях, не хуже тебя, — и он усмехнулся.

— Знаешь, Олег, в этом мире вряд ли найдётся человек, который ездил бы верхом хуже меня, — я криво улыбнулся. — Учитывая, что я ни разу в жизни не сидел в седле.

Не дав ему ответить, я развернулся и вышел из комнаты Катерины. Интересно, где она спала? Или же экономка сегодня провела бессонную ночь у постели умирающего? Надо бы поинтересоваться, а то я всё ещё жду неприятностей с этой стороны.

Завтрак прошёл в молчании. Князевы сидели задумчивые, думая о чём-то своём. Ира вообще клевала носом, похоже, не выспалась. Может быть, я зря ей позволил в лаборатории хозяйничать?

— Сегодня знакомство с лошадьми в силе? — Воронов насмешливо посмотрел на меня, когда я торопливо допивал кофе.

— Эм, нет, Илья, сегодня не получится, — ответил я, стараясь выглядеть хоть немного расстроенным этим обстоятельством. — Думаю, что завтра, если я вернусь не слишком поздно и не буду вымотан до предела.

— А куда вы собрались, Андрей Михайлович? — тихо спросила Алина, и все посмотрели на меня.

— В ваше поместье, Алина Ростиславовна, — я улыбнулся девушке, поднимаясь из-за стола. — Скорее всего, останусь там ночевать. Так что не ждите меня к ужину.

Чтобы не вдаваться в подробности и не задерживаться, я наклонил голову в имитации короткого поклона и вышел из столовой. В коридоре меня уже ждал Свиридов. Он молча протянул мне список, который не успел отдать вчера, потому что вернулся очень поздно и не решился меня будить.

Забрав список, я двинулся к холлу, на ходу просматривая предложенные бумаги. Возле двери стоял Валерьян, державший кобуру с пистолетом и лёгкую куртку.

— Спасибо, — я надел сбрую, порадовавшись про себя, что у меня такой понимающий дворецкий и что мне не нужно будет бежать в спальню, чтобы забрать оружие.

— Вы уверены, Андрей Михайлович, что хотите ехать один? — спросил Валерьян, глядя на меня с тревогой.

— Я не один, — ответил я, вернув список Свиридову. — Со мной Николай едет.

Валерьян ничего не сказал, только посмотрел на Свиридова, словно хотел сказать: «Вот с этим всё равно что ехать куда-то в одиночестве». В ответ на этот взгляд Свиридов только фыркнул и спросил:

— Машину Андрею Михайловичу вернули?

— Стоит у входа, — ответил Валерьян, поджав губы. — Когда вы вернётесь?

— Не знаю, возможно, завтра, — и я почти бегом направился в кабинет, достав из сейфа шкатулку. Сунул к флакону получившиеся снимки и прибор для снятия ауры, я закрыл сейф и поспешил выйти из дома, пока меня никто не успел перехватить.

Машина действительно стояла прямо перед крыльцом, а ключи находились в замке зажигания. Вещи я решил с собой никакие не брать. Задерживаться слишком надолго в поместье Князевых не входило в мои планы, а если произойдёт что-то непоправимое с моей одеждой, то, надеюсь, слуги барона найдут во что меня переодеть.

На этот раз начальник охраны не вышел меня встречать. И правда, зачем, если я уже почти здесь как свой? Охранник на воротах только провёл идентификацию и пропустил нас внутрь защитного периметра. На Свиридова он вообще старался не смотреть, окинув бывшего коллегу неприязненным взглядом. По мне, так эта неприязнь не была чем-то обоснована, но им виднее, как именно выстраивать свои взаимоотношения.

— Гнедов-то с тобой разговаривает? — спросил я у Николая, когда мы уже выходили из машины.

— Только по необходимости, — Свиридов скривился. — Правда, в мой последний приезд сюда у него, похоже, никакой необходимости не возникло. Что мы сейчас будем делать? Снова прислугу опрашивать?

— Нет, — я покачал головой. — В этом нет необходимости. Сейчас нас с тобой Борис Егорович отведёт в лабораторию и ответит на несколько вопросов, и, в зависимости от полученной информации, мы будем планировать наши дальнейшие действия. Борис Егорович же нас отведёт в лабораторию? — спросил я насмешливо, поворачиваясь к поджавшему губы дворецкому. Он вышел на крыльцо почти неслышно, наверное, не думал, что я сумею его засечь.

Почему-то до дворецкого не дошло, что я стою у машины с множеством отражающих поверхностей и прекрасно вижу его. Он быстро взял себя в руки и сдержанно кивнул, показав рукой, чтобы мы следовали за ним.

Лаборатория оказалась в подвале, как в любом уважающем себя доме. Она была гораздо меньше, чем в Блуждающем замке, система защиты на первый взгляд была хуже. Правда, я плохо во всём этом разбирался, но магических искр здесь было на порядок меньше. А вот система вентиляции не подкачала. Хорошая мощная установка фильтровала воздух, даже когда никто ничем здесь не занимался.

— Что вы хотите узнать, Андрей Михайлович? — спросил Борис, глядя на меня с неодобрением, но без излишней агрессивности.

— Анфиса здесь любила проводить свой досуг? — спросил я, подходя к одному из шкафов.

— Анфиса Ильинична любила проводить досуг в поле с молодыми любовниками, — поджав губы ответил дворецкий. — Но да, различные зелья также являлись её маленькой слабостью. Она обладает посредственным даром, но для изготовления различных декоктов многого и не надо.

— Она приворотные зелья варила? — я с удивлением посмотрел на него. — Зачем? По-моему, Голубева в них не нуждалась.

— Анфиса Ильинична не готовила что-то специально, — покачал головой Борис. — Как я уже сказал, зелья были её маленькой страстью. Она любила их готовить, разбирать старинные и сложные рецепты… У неё очень хорошо получалось. Каждое из её зелий было почти произведением искусства. Анфиса Ильинична даже специальные флаконы покупала для образцов. — Так, стоп, — я резко к нему развернулся. — То есть как для образцов? Вы хотите сказать, что Голубева не делала зелья с запасом?

— Нет, — Борис покачал головой. — Уж не знаю, как она уничтожала остатки, подозреваю, что никак. Предпочитала продавать получившуюся диковинку алхимикам. Но себе всегда оставляла по одному флакону.

— Ага, — я снова повернулся к шкафу, возле которого стоял. — Если Анфиса наливала себе всего один флакон, и, предположим, этот флакон лежит сейчас в футляре, то что это? — и я решительно вытащил из шкафа точно такой же флакон. На флакон была приделана маленькая табличка, такая же вычурная, как и сам флакон. Приподняв табличку, чтобы в тусклом свете можно было различить написанное, я прочитал: — «Вкус страсти». Полагаю, это то самое зелье, которое варила, извините, делала Анфиса.

— И что это значит? — спросил Свиридов, переглянувшись с Борисом.

— Это значит, что я ошибся, — поставив флакон на место, я закрыл шкаф. — Но не во всём. Идёмте уже отсюда, пообедаем. В этом доме обед подают? — я посмотрел на дворецкого.

— Разумеется, Андрей Михайлович. Могу я поинтересоваться, что вы будете делать после обеда?

— Ещё раз осмотрюсь. В том числе и во флигеле Голубевых, — и я вышел из лаборатории, поднимаясь наверх. Попробую шкатулку проверить на ауры хватавших её людей, хотя что-то мне подсказывает, что толку будет маловато, но чем чёрт не шутит. Я ошибся, изначально предположив, что исполнитель был один. Но кто-то должен был принести в дом шкатулку, и это может означать, что их всё-таки двое.