Частный детектив второго ранга. Книга 3

Глава 12

Николай Свиридов вышел из машины перед воротами в поместье барона Князева и посмотрел на вышедшего к нему Гнедова. Александр Васильевич внимательно осмотрел его, остановив взгляд на машине. Рассматривал он автомобиль Громова довольно долго, после чего покачал головой и снова повернулся к Свиридову.

— Ну что, Коля, рассказывай, что ты сделал, чтобы в личные помощники владельца Блуждающего замка попасть? — спросил начальник охраны барона. — Или ты ему не рассказал, за что тебя уволили?

— Рассказал, — Николай сжал губы и сложил руки на груди, словно отгораживаясь от бывшего командира. — И Андрей Михайлович сказал, что проступок серьёзный для охранника, но для помощника детектива может расцениваться как проявление умеренной инициативы. К тому же это назначение временное, только для расследования этого дела. Так что расслабься, Александр Васильевич, твоему авторитету никакого ущерба не нанесено.

— Ну-ну, — Гнедов усмехнулся. — Я с удовольствием дождусь момента, когда Громова достанет до предела твоя излишне активная инициативность. — Он повернулся к воротам и махнул дежурному охраннику рукой. — Открывай!

Николай сел за руль и проехал мимо всё ещё ухмыляющегося Гнедова, заставив себя не обращать на него внимания. Получалось плохо, но он упрямо стиснул зубы, направляя машину прямо к дому. Под колёсами шуршал гравий подъездной дорожки, и Николай под это умиротворяющее звучание обдумывал полученные приказы. Допустим, выполнить первую часть поручения будет не слишком сложно, но вот что делать со второй?

На крыльце его ждал дворецкий. Борис Егорович встал таким образом, что Свиридову сразу стало понятно — в дом его пустят только в виде очень большого исключения.

— Чего тебе, Коля? — сварливо спросил Борис, неодобрительно глядя на бывшего охранника. — Вещи какие-то личные забыл, а Андрей Михайлович проникся и даже собственную машину выделил?

— Он забыл спросить тебя кое о чём, — ответил Николай, подходя к крыльцу. — Кто из горничных прибирался во флигеле Голубевых?

— Зачем Громову знать о таких вещах? — дворецкий озадаченно нахмурился.

— Я не знаю, — развёл руками Свиридов. — Зачем-то надо. Он меня в свои мысли не посвящает, знаешь ли. Так кто из девчонок следил за порядком во флигеле?

— Конкретно никто из них не был за Голубевыми закреплён, — немного неохотно ответил Борис Егорович. — Работали по графику, постоянно меняясь.

— А почему так? — Свиридов нахмурился. — Насколько я знаю, ты за каждой конкретные комнаты закрепил, чтобы было с кого спросить в случае, если неучтённую пылинку найдёшь под кроватью.

— Из-за Анфисы, — дворецкий махнул рукой. — Она любила девчонок донимать. Ей заняться, видимо, было нечем, вот мелкие придирки постоянно и придумывала. Когда они менялись, то могли ещё терпеть, а если бы одна постоянно там бывала? Вот то-то и оно. — Он вздохнул, а потом продолжил: — И кто бы что ни говорил, но она по-своему Семёна любила. Во всяком случае, ревновала Анфиса мужа будь здоров. Стоило ему только на какую-нибудь горничную взгляд мимолётом кинуть, и скандал на вечер был обеспечен.

— Сама гуляла на право и налево, а мужу вздохнуть свободно не давала? — Свиридов удивлённо посмотрел на Бориса. Он в такие подробности посвящён не был, но не доверять дворецкому у него не было оснований, уж лучше слуг никто не знает, что за закрытыми дверями спален в господском доме творится.

— Видимо, по себе судила, — Борис на мгновение задумался. — Вот сейчас подумал, а ведь это она могла кого-то подкупить, да отравить муженька. Шутка ли, он её отослал за вполне невинные шалости, и начал предаваться утехам со всеми горничными скопом. Яды-то она варить умела. Да и не только яды. Всё у Ирины Ростиславовны просила позволения семейной лабораторией пользоваться.

— А Голубев предавался утехам? — Свиридов слушал очень внимательно, на секунду пожалев, что у него нет под рукой такого же блокнота, как у Громова, чтобы записывать информацию.

— Насколько я знаю, нет, — Борис покачал головой. — Он сильно переживал, выпивать даже немного начал, но блуду не предавался — это точно.

— Понятно, — задумчиво проговорил Николай.

— Это всё, что Андрей Михайлович хотел узнать? — сварливо спросил его Борис Егорович, всё с той же неприязнью глядя на него.

— Пока всё, — ответил Свиридов. — Но это не значит, что не возникнет других вопросов.

— Как возникнут, так и приедешь, — ответил Борис и повернул к двери.

— За что ты на меня ополчился, Борис Егорович? — хмуро спросил Николай.

— Да как-то всё у тебя гладко вышло, Коля. Так не должно быть, разве ты не понимаешь? — дворецкий сначала помолчал, но потом решил ответить.

— Нет чтобы порадоваться за человека, — покачал головой Свиридов. — Ладно, ещё один вопрос, его тоже Громов задаёт, если что. Не к тебе относится, но, может быть, ты что-то об этом знаешь.

— Так задавай, — дворецкий повернулся к нему, поморщившись. — Или сначала за свои обиды отношения выяснять начнёшь?

— Что в Лилейнике творится? — Свиридов смотрел на него, не мигая, и под этим пристальным взглядом молодого совсем мужчины Борис почувствовал себя неуютно.

— Люди гибнут, что там ещё может твориться? — дворецкий задумался. — Мужики в основном. Уже третий за две недели. Не к добру это, — он покачал головой.

— Утопленники? — деловито уточнил Свиридов, снова пожалев, что у него нет блокнота. — Андрей Михайлович в записях Семёна нашёл, что тот что-то насчёт озёрной нежити хотел выяснить. Похоже, господин барон немного разозлился на водяных.

— Разозлился — это не то слово, — махнул рукой Борис. — На наших землях и так нежити и нечисти сверх всякой меры живёт, так ещё и пакостят так по-крупному. Ростислав Семёнович велел всё разузнать, а сам уже с Лёней Беловым договор планировал заключить, чтобы отряд Белова раз и навсегда вычистил его земли от этих тварей.

— Белову, конечно, всё равно, кого мочить, — с сомнением протянул Свиридов. — Он и с Олегом Дерешевым сцепился бы, если бы повод представился, охотники те ещё затейники. Но полностью нежить с нечистью выводить? Это, конечно, можно, но тогда почти все природные ресурсы, которые на этих землях ощутимый процент дохода составляют, потеряют свою ценность, и про их добычу можно будет забыть.

— Думаешь, господин барон тупее дверной ручки и этого не понимает? — Борис снова поморщился. — Именно потому, что присутствие тех же озёрных дев наделяет растущий по берегу их материнского озера лилейник дополнительными свойствами, делая из обычной травы ценнейший товар, заставляет мириться с тварями. Но, Коля, всему есть предел. И то Ростислав Семёнович колеблется. Поручил всё точно разузнать, прежде чем с Беловым договор подписывать.

— Да, это точно, — Свиридов задумался, потом тряхнул головой и открыл дверь машины. — Спасибо, что ответил на всё, несмотря на неприязнь ко мне, — он вполне искренне поблагодарил Бориса.

— Да ладно, что я без понятия, что ли, — дворецкий внимательно смотрел на него. — И, положа руку на сердце, лучше уж тебе отвечать, чем Громову. Вот ведь и не орёт, и не давит, всё спокойно спрашивает да с улыбочкой, а чувство такое, что душу вытаскивает.

— Правда? — Николай удивлённо посмотрел на него. — Я как-то такого не заметил. А ведь Андрей Михайлович меня сначала куда как серьёзней вас расспрашивал.

— Тебе виднее, — махнул рукой Борис и вошёл в дом.

Свиридов несколько секунд смотрел ему вслед, после чего сел в машину и решительно поехал к воротам. Ему сегодня желательно в Лилейнике всё разузнать, да в Блуждающий замок вернуться, чтобы Громову доложить. А там уж Андрей Михайлович думает, как эту скудную информацию в одну кучу собрать.

Уехавший за вещами Воронов вернулся через два часа с лошадьми, моими конюхами и двумя чемоданами и сразу же направился размещать обожаемых лошадей, бросив чемоданы на лужайке перед домом.

Конюхи были рады вернуться в родные конюшни. Они принесли стандартную клятву возле ворот под присмотром хмурого Дерешева. У Олега при этом был такой вид, что его как минимум захватили. Дай им с Савелием волю, так они с удовольствием оставили бы меня с кухаркой, парой горничных и охраной, чтобы народа в замке было максимально мало. Меня их мнение по этому вопросу мало волновало, поэтому им оставалось делать кислые морды, наблюдая за тем, как население замка постепенно увеличивается.

— Андрей Михайлович, — окликнул меня Воронов, когда я полюбовался возвращением лошадей в родные пенаты и собирался уже зайти обратно в дом. — Вы не хотите познакомиться с Аяксом? Полагаю, именно ему предстоит вас возить время от времени, и жеребец должен привыкнуть к вашему запаху, да и к вам в целом.

— А это обязательно? — пробормотал я, с опаской глядя на огромную зверюгу, которую Воронов держал в этот момент под уздцы. — В смысле, мне обязательно выезжать куда-то на лошади, хоть и время от времени? У меня есть отличная машина…

Я вовремя прикусил язык под изумлёнными взглядами и Воронова, и Аякса. До них, похоже, не доходило, как я могу отказываться от прогулки на таком красавце. Что поделать, являясь сугубо урбанистическим человеком и всю жизнь прожившим в мире, где лошади считаются предметом роскоши, а умение на них ездить — признаком статуса, я, в свою очередь, не мог себе представить, как вообще взгромозжусь в седло.

— Андрей Михайлович, если вы опасаетесь, что Аякс ещё не объезжен и не приучен к седлу, то могу вас уверить, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы следующим летом вы уже могли совершать прогулки, — заверил меня Воронов, приняв моё колебание на свой счёт. — Аякс очень умный мальчик и прекрасно отзывается на тренировку.

— Илья, — я начал что-то говорить, но потом махнул рукой и выпалил: — Я не умею ездить верхом, ясно? Не только Аякс не приучен сейчас к седлу, но и его хозяин. Нет, чисто теоретически я могу совершать прекрасные прогулки… в экипаже! Мне даже кажется, что я буду весьма отлично смотреться в открытом ландо в окружении очаровательных дам. Надо только костюм приличный дождаться от портного. Но, Илья, даже я сомневаюсь, что Аякса можно запрягать в экипаж. Так что наше знакомство будет чисто платоническим.

Выговорившись, я вздохнул и спустился с крыльца к жеребцу, смотревшему сейчас на меня с изрядной долей скепсиса. Когда я подошёл ближе, он всхрапнул, и мне с трудом удалось не отпрянуть. При этом Аякс так весело заржал, что сразу стало понятно — эта скотина напугала меня намеренно.

— Хм, — Воронов потёр подбородок, глядя на меня. — И как это произошло?

— Да вот так, — я развёл руками. — В моём мире не используют лошадей в качестве средства передвижения.

— Очень интересно, — Илья прищурился, а потом осмотрел меня с ног до головы. — Вам придётся научиться, Андрей Михайлович. Это вопрос престижа, в конце концов.

— А давай мы всем скажем, что я боюсь высоты? — спросил я у него с надеждой в голосе. — Ну вот такая у меня совсем не смешная фобия. Так боюсь, что выше второго этажа в собственном замке не поднимаюсь. А этот монстр, посмотри какой высокий, — и я протянул руку, дотронулся до шеи Аякса и сразу же отдёрнул руку в сторону.

— Андрей Михайлович, — протянул Илья, покачав головой. — Нет, мы никому не будем говорить, что вы боитесь высоты. Мы всем будем говорить, что Аякс ещё не готов, и вы не ездите верхом, чтобы он не ревновал. А в это время я буду тренировать не только Аякса, но и вас. Да, именно так мы и поступим, — добавил он решительно и направился в конюшню, уводя снова заржавшего Аякса, словно говорившего, что он-то с удовольствием на меня посмотрит, когда меня в первый раз закинут в это проклятое седло.

— Моё мнение по этому вопросу, похоже, мало кого интересует, — пробормотал я, и пошёл уже в дом.

Диван в холле по какой-то неведомой мне самому причине становился для меня любимым местом, где я мог без помех подумать. Почему-то, когда я садился в эту нишу, образованную двумя лестницами, то словно невидимым становился. Мимо меня постоянно пробегали слуги, проходил нахмуренный Валерьян, но мало кто из них обращал внимание на то, что на этом диване кто-то сидит. Похоже, горничные и Макеева не заметили бы, если бы дворецкий не приказал позаботиться о страдающем графе и не ткнул пальцем в место, указав, где именно граф страдает.

Открыв блокнот, я углубился в изучение своих записей, но мысли постоянно скатывались на лошадей и проблему моего обучения. Конечно, я мог настоять на своём и послать Илью лесом, но, с другой стороны, прекрасно понимал, что навыки верховой езды могут быть небесполезными. Мало ли что в жизни может произойти, и никто не гарантирует, что я не окажусь в ситуации, когда нужно будет драпать со всей возможной скоростью, а кроме лошади никакого средства передвижения рядом не окажется.

— О чём задумался, Андрюша? — надо же, я так сильно погрузился в свои мысли, что даже не заметил подошедшего Савелия.

Кот запрыгнул ко мне на колени и развалился таким образом, что моя рука сама собой потянулась к пушистому животу. Машинально запустив руку в шелковистую шёрстку, я принялся поглаживать заурчавшего кота.

— Думаю о том, что нужно научиться ездить верхом и как при этом не выставить себя на посмешище, — признался я Савелию.

— А, ну это хороший навык. А шавкам просто пригрозишь, чтобы смешки себе в одно интересное место запихали. Уволить их к чёртовой матери никогда не поздно, — Савелий вяло махнул хвостом. — Я могу проследить, чтобы ни один из них пасть не разевал, особенно Олежка.

— Почему ты думаешь, что именно оборотни начнут ржать, когда я с лошади навернусь? — спросил я, посмеиваясь.

— Ну а кто ещё? — удивился Савелий. — Остальные слуги будут разве что бегать вокруг и крыльями хлопать, как те курицы. А девки — руки заламывать. Но ты не беспокойся, я обязательно буду следить, — он снова махнул хвостом. — Андрюша, ну что ты как неживой? Чеши поинтенсивней!

Негромко рассмеявшись, я кинул блокнот рядом с собой на диван и запустил в шерсть уже обе руки, начиная чесать разомлевшего кота.

Именно в таком положении меня и застала Ирина. До этого она пару раз пробежала мимо с озабоченным видом. Я наблюдал за ней с интересом, ожидая момента, когда она меня всё-таки заметит.

— О, Андрей, — пробегая через холл в третий раз, девушка затормозила напротив дивана и вздохнула с облегчением. — Как удачно, что ты присел здесь. Не знаю, сколько бы ещё времени я бы тебя искала.

— Присаживайся, — кивнув на место рядом с собой, я продолжал гладить Савелия. Не буду ей говорить, что всё время здесь сидел и для меня остаётся загадкой, почему Ирина меня не видела. — Ты уже закончила выполнять мою просьбу?

— Да, я отобрала книги, они на столе в библиотеке лежат. Всеволод Николаевич помог мне найти самые подробные описания той нежити, которая в районе Лилейника обитает, — быстро ответила девушка, присаживаясь рядом со мной.

Не удержавшись, она протянула руку и погладила Савелия. В этот момент наши пальцы соприкоснулись, и Ира вспыхнула.

— С кем мне придётся столкнуться? — спросил я, пытаясь сгладить неловкость.

— О, — она села прямо и принялась отчитываться. — В озере семья водяных обитает. Сам водяной, озёрные девы, пара водных шишиг, несколько мавок и игоши. Да, ещё несколько берегинь. Но последние почти никогда вреда людям не причиняют. Вообще как-то странно, — она нахмурилась. — Обычно, озёрная нежить топит жертвы. Мавки и шишиги потом трупы пожирают. А староста Лилейника докладывал, что почти все пропавшие были найдены. Папа даже целителя попросил последнюю жертву в морг забрать и как следует тело исследовать, чтобы точно понять, что произошло.

— Я всё больше и больше уважаю твоего отца, — задумчиво проговорил я, ссаживая Савелия со своих колен и отряхивая брюки от налипшей на них шерсти. — Завтра с утра поеду снова к целителю, уточню детали, а потом сразу же в деревню загляну. Может, до озера дойду. Берегини, да и сам водяной вроде договороспособные. И нет, ты не права, не только мавки и шишиги пожирают жертвы. Вся нежить это делает. Их мотивы почти всегда очень простые и понятные, они не топят и не убивают людей просто потому, что захотелось.

Поднявшись под недовольное ворчание Савелия, я поднял блокнот, чтобы убрать его в карман. Ира смотрела на меня снизу вверх, а потом тихо проговорила:

— Можно, я поеду с тобой? — увидев, что я нахмурился, она быстро добавила: — Андрей, озёрные девы из всех жертв предпочитают молодых привлекательных мужчин. Женщин они недолюбливают, но почти никогда не связываются. Я могу помочь.

— Ну, с женщинами они не связываются по одной простой причине — не хотят плодить конкуренцию за внимание водяного, — я усмехнулся, глядя на лёгкое негодование, появившееся на её личике. — Свиридов поедет с нами. Хватит уже плодить сплетни. А теперь идём ужинать, а потом в библиотеку, мне нужно по вашей нежити кое-что уточнить, — и я протянул ей руку, помогая подняться с дивана.