Безумие Древних

Глава 5

Величественный амфитеатр поражал воображение. Громадины безупречно подогнанных гранитных валунов каскадом спускались к алтарю — идеально круглой площадке в центре сооружения. Крыша амфитеатра являла собой поистине удивительное зрелище: множество тончайших каменных лучей сходились в центре купола. Их окольцовывали поперечные линии, образуя конструкцию, напоминающую меридианы и параллели на трёхмерной модели планеты. Сверху крышу покрывали заросли хмеля, которые, обвиваясь вокруг каменных лучей и заполняя собой прорехи, создавали живой зелёный навес. Он легко пропускал солнечный свет и воздушные потоки, при этом не позволяя знойному светилу раскалить плиты, а ветру развеять приятное тепло.

На площадке между двумя ярусами по всему периметру высились базальтовые троны — числом девять. Грубая, топорная работа вызывала диссонанс с ювелирной изящностью прочих деталей амфитеатра. По всей видимости, это было напоминанием восседавшим об их временной участи и не позволяло впасть в искушение и задержаться на троне дольше положенного.

Девять престолов — девять существ, занявших их. Худощавые фигуры, скрытые ниже пояса набедренными повязками у мужчин и длинными юбками у женщин. Вытянутые гладкие черепа, охваченные золотистыми обручами. Большие круглые глаза, светящиеся призрачным голубоватым светом, внимательно уставились в центр алтаря.

Утопая ступнями в жёлтом песке, там стоял их собрат — меруанец. Он глядел прямо перед собой, а его щупальца-вибриссы плавно покачивались, демонстрируя спокойную уверенность хозяина. Древний, по-видимому, ждал знака от сидящих сверху. Спустя несколько мгновений его взгляд стал осмысленным, глаза засияли ярче, а вибриссы начали причудливый танец.

«Досточтимые старейшины народа Меру, — губы Древнего остались сомкнутыми, — я призвал вас в Небесный храм в час Аль-Зуа́ла, дабы испросить позволения и поддержки в исследованиях человеческого генома и сознания с целью разрешить нависшую над нами угрозу».

«Говори, Ул-Закка́р, — загудел в общем телепатическом поле рокочущий бас, — Совет слушает тебя».

«Благодарю, старейшина Ул-Ридва́й, — меруанец склонил голову в знак почтения. — Как все вы знаете, вопрос продолжения рода особенно остро встал в последнее время, когда в Забвение ушли целые поколения тех, кто устал жить в бесконечной закольцованности. И это только начало. Обретя дар власти над временем, мы утратили нечто важное: возможность творить новую жизнь. Мы, как древние арахниды, сплели вокруг себя паутину и сами же увязли в ней».

«Что ты предлагаешь, юный Ул-Заккар? — прожурчало весенним ручьём. — Обменять бессмертие на возможность воспроизводства себе подобных?»

Одно из щупалец меруанца дёрнулось, выдавая охватившее того раздражение.

«При всём уважении, старейшина Ду-Лайнэ́, возможность выбора в данном случае — лишь иллюзия. Если не разомкнуть этот круг, в скором времени от нашего народа останется лишь память да пустые города».

«Твои глаза ещё не обрели должной глубины, чтобы зреть так далеко, — негодующе лязгнуло металлом. — Пять сотен лет не тот возраст, чтобы делать подобные заявления».

Вибриссы Ул-Заккара встопорщились подобно шипам, но он сдержал негодующие мысли.

«Я лишь прошу согласия на исследования по взаимодействию меруанских и человеческих составляющих — телесных и душевных. Привлечём только тех, кто согласится пройти эксперимент. В случае успешных результатов у нашего народа будет как минимум альтернатива сложившемуся положению. А как максимум — надежда на возрождение…»

«Похвальное рвение для сына старейшины Ул-Ридвая, — пахнуло жаром пустыни. — Радеть о будущем своего народа — редкий дар. Предлагаю начать голосование: кто за то, чтобы удовлетворить прошение Ул-Заккара?»

«Не стоит торопить светило к горизонту, уважаемая старейшина Ло-Фатти́, — зашелестело в пространстве, будто ветер играет в кронах деревьев. — Сперва я хотел бы прояснить один существенный момент. Все мы предварительно ознакомились с твоим проектом, юный Ул-Заккар, и нам предельно ясны суть и поставленные задачи. Вот только там весьма туманно говорится о потенциальных рисках и последствиях, если эксперимент пойдёт не по плану. Прежде чем отдать свой голос, я хотел бы знать, чем обернётся для нас твоя затея в случае провала. Чем вынуждены будут платить наши братья и сёстры за твою ошибку?»

Резкий, пронзительный звук ворвался в развернувшуюся передо мной картину, частью которой я незаметно для себя стал. Образ мира дрогнул, пошёл трещинами, и через мгновение помпезный амфитеатр со всеми заседающими старейшинами и зачинщиком собрания канул в небытие.

Занавес.

Когда мир собрался вновь, я обнаружил себя стоящим перед чёрной громадиной врат. Створки с противным скрежетом смыкались, закрывая проход.

Заклекотал над головой Рарог, и тут же острые когти сапсана впились в мои плечи, отрывая от земли. Отсюда я не мог проснуться, и верный спутник молнией нёс моё сознание к месту перехода. Последнее, что я запомнил, — как сапсан разжал хватку, и я низринулся в мутное серое марево.

Подняв веки, я поначалу решил, что очутился между образами сновидений: ватная тьма баюкала меня в своих объятиях, а тела я не чувствовал вовсе. Перемещаясь по пластам сна, сновидцы иногда теряют привычные толкователи, что сказывается на их восприятии мира и самих себя. Поначалу это пугает, иные даже начинают паниковать. Но время и регулярная практика исцеляют каждого от этого воображаемого недуга. Время и опыт. Два беспристрастных мерила и верных помощника на пути сновидящего. Впрочем, как и на жизненном пути любого человеческого существа.

Меж тем в мои размышления вклинились смутно знакомые образы, проявившиеся в постепенно тающей завесе мрака. Тяжёлый навес над головой, угловатые силуэты у стены слева, едва различимая полоска света откуда-то снизу. Через какое-то время глаза окончательно привыкли к полумраку, и я понял, что нахожусь в нашей с Атейном каюте на корабле.

Я предпринял попытку встать и с удивлением обнаружил, что тело не слушается. Раз за разом я повторял намерение — и всё впустую. Словно моё сознание разом утратило контроль над плотью. Я было подумал, что меня разбил паралич и хотел позвать на помощь Атейна, но губы свело судорогой, а из горла вырвался лишь невнятный хрип. Всё, что я мог, — хлопать веками и слегка шевелить пальцами рук и ног. Препротивнейшее ощущение.

Мысленным взором я пробежался по телу, прошёлся незримой волной по тканям и органам, «оживляя» и пробуждая их после длительного погружения в сон. Тело отозвалось покалываниями, как бывает, когда отлежишь во сне руку. Не обращая внимания на не самые приятные ощущения, я продолжил воздействие и вскоре уже мог худо-бедно двигать конечностями. Тело постепенно оттаивало, превращаясь из неподвижного булыжника в живой податливый организм.

Великие Древние, сколько же времени я провёл во сне, что настолько утратил контроль над телом? Очередной временной казус от кольца Альваро? Тогда почему телепат не разбудил меня?..

Я поднялся и взглянул на верхнюю койку — пусто. Подошёл к столу и потряс керосиновую лампу — не хлюпало. Странно: в последний раз Атейн заправлял её при мне. За всё время, что мы провели на корабле, телепат с особым тщанием следил за поддержанием освещения в каюте. А успев немного изучить его характер, я был уверен, что скорее небеса обрушатся на землю, нежели этот матёрый лев допустит небрежность в делах.

Видения из памяти кольца всё ещё маячили перед внутренним взором, но я отмахнулся от них. Займусь ими позже, благо доступ у меня теперь имелся в любое время. Сейчас важнее разобраться в происходящем наяву.

Наспех освежившись ледяной водой из рукомойника, я растёр полотенцем шею и принялся одеваться. Накинув пальто, я на мгновение задержался у двери. Нащупал на пальце перстень Альваро, повертел его, а затем снял и убрал в жилетный карман. Лишнее внимание мне сейчас без надобности.

В длинной кишке коридора стояла душная тишина. Света от двух керосиновых ламп, свисающих с потолка на приличном расстоянии друг от друга, едва хватало, чтобы не прокладывать себе путь на ощупь. В левой части располагался камбуз, склады с припасами и подсобные помещения. Путь направо упирался в лестницу, ведущую на палубу.

Поднявшись по ступенькам, я уже протянул руку, чтобы толкнуть входную дверь, когда та отворилась, впуская нестерпимо яркий дневной свет, солёный морской воздух и человека. Щурясь, я оглядел встречного и опознал в нём Гривса.

— Хороший сегодня день, господин, — матрос неловко улыбнулся. — Решили подышать воздухом? И верно, морской воздух — он полезен для здоровья, вмиг поправитесь.

— Прошу прощения?..

— Капитан обмолвился, что вы захворали, три дня не выходили из каюты, — посочувствовал Гривс. — Это бывает, господин, море, оно такое — не всех сразу принимает…

— Три дня⁈ — опешил я.

— Ну… — замялся матрос, — вроде, капитан сказал так… Горячкой, поди, мучались?

— Э-э-э… она самая, — я постарался взять себя в руки. — Скверная штука, скажу я вам. Только и спасался спиртовыми растираниями каждые несколько часов да травяными настоями, кои мой спутник бессердечно вливал в меня. Кстати, вы его не встречали?

Гривс призадумался, а затем отрицательно качнул головой.

— С тех пор, как отчалили от Лорана, точно не видал.

— А когда это случилось?

— Да сегодня в третьем часу ночи.

— Ясно, — буркнул я, хотя ничего ясного не было и в помине. — Пойду прогуляюсь, может, встречу его на палубе.

— Разомните косточки, — поддакнул Гривс, — вам после долгого лежания всяко на пользу.

Я кивнул и, переступив порог, шагнул на залитую солнцем палубу.

Я обшарил все закоулки корабля, переговорил с матросами и даже заглянул к капитану — тщетно. Никто не видел Атейна со вчерашнего вечера. Второй штурман, который нёс «собачью вахту» [1] сегодняшней ночью, вспомнил, что перед самым отплытием из Лорана застал телепата прогуливающимся по палубе. Вскоре тот скрылся из виду, и штурман решил, что пассажир ушёл досыпать (в такую рань спится слаще всего). Капитан заверил меня, что лично приложит все возможные усилия, чтобы выяснить судьбу моего спутника, в конце концов, пока мы на его корабле — он отвечает за нашу безопасность. И, дабы хоть как-то поднять моё настроение, Горт пригласил меня на ужин — глядишь, к тому времени что-то прояснится.

Чтобы привести в порядок мысли и чувства, а заодно поразмыслить над сложившимися обстоятельствами, я примостился на лавочке в укромном закутке. Кожух гребного колеса защищал от пронизывающего ветра, а монотонный шелест перемалываемой лопастями воды способствовал медитативному состоянию. Я перевёл взгляд за линию горизонта, мягко расфокусировал зрение и слегка погрузился в изменённое состояние сознания, не теряя связь с явным миром. Отпустил мыслепоток и стал отстранённо наблюдать.

Исходя из сведений экипажа, в которых у меня нет причин сомневаться, я провёл в снопутешествии около трёх суток. Атейн объяснил моё отсутствие недомоганием, чтобы не привлекать лишнего внимания, что вполне разумно. Всё это время он присматривал за мной, но не вмешивался, понимая, что, во-первых, я добываю нужные нам сведения, и, во-вторых, моей жизни пока ничего не угрожает. Но что-то случилось на подходе к Лорану или даже во время стоянки в порту, что вынудило телепата спешно ретироваться. Причём настолько безотлагательно, что он даже не успел меня разбудить. Или не посчитал нужным?..

Замешан ли в его исчезновении кто-то из команды «Фаруна»? Возможно, сам капитан Горт? Пока неясно, но, судя по тому, как побледнел этот морской волк, узнав о пропаже моего спутника, новость его шокировала. Следовательно, капитана можно пока вычеркнуть из списка подозреваемых. Впрочем, посмотрим, как он будет вести себя за ужином. Насчёт остальных членов экипажа такой уверенности нет. Проверять сны каждого матроса — дело хлопотное и требующее солидных ресурсов. Попробуем зайти с другого бока и заглянуть в отпечаток сна корабля, ориентируясь на вибрации телепата. Но это ночью, когда большая часть команды уснёт и помех в пространстве от внимания нескольких десятков человек станет меньше. Хотя сначала я попытаюсь связаться через сон с самим Атейном. Как показывает практика, человек очень часто стремится усложнить ситуацию, тогда как ларчик открывается до нелепости просто.

И тут меня пронзила вспышка. Я будто перенёсся на несколько дней назад, в ночь отплытия из Рузанны, увидел нашу каюту в дрожащем свете керосиновой лампы, явственно ощутил холодные пальцы телепата на своём предплечье и услышал его мысленный посыл: «На случай, если нам придётся разделиться до прибытия в Цвейт, — идите в таверну „Сонный мерин“ и ждите меня там трое суток. Если не появлюсь — вы вольны поступать по собственному усмотрению».

Я мигом выскочил из полудрёмы, поспешно поднялся и зашагал в каюту. В голове набатом громыхала единственная мысль: он знал⁈

Первым делом я наполнил и зажёг лампу. Когда тени пристыженно забились по углам, осмотрелся в поисках вещей Атейна. На виду ничего не лежало, и тогда я отодвинул заслонку ниши под нижней койкой. Вещмешок телепата подмигнул мне хромированными застёжками на кожаных ремнях. Было не похоже, чтобы его хозяин впопыхах что-то вытаскивал из вещмешка, — тот стоял ровно, бок о бок с моим собственным. Что ж, это подтверждает мою догадку о внезапном обстоятельстве, вынудившем Атейна срочно покинуть корабль. Возможно, содержимое вещмешка прольёт свет на загадочное исчезновение его владельца. Я терпеть не мог копаться в чужих вещах без весомой на то причины, но в данном случае было не до церемоний.

Один за другим я извлекал из вещмешка свёртки, упакованные самым аккуратнейшим образом. Три пачки патронов для карманных револьверов «Уэлби», коими телепат снабдил нас в дорогу. Я хоть и не был поклонником огнестрельного оружия, но, учитывая обстоятельства, счёл этот жест весьма предусмотрительным. Коробки спичек так же, как и патроны, содержались в специальных резиновых чехлах во избежание попадания влаги. Набор простых карандашей (не замечал, чтобы во время пути телепат делал записи или зарисовывал что-то). Далее на свет появились фляжка, судя по запаху, с чистейшим спиртом, и вторая ёмкость с антисептическим раствором. Несколько пачек элитного чёрного чая со специями, который я имел удовольствие дегустировать несколько дней назад: согревает не хуже сейтусского квадра или имперского стаута. Походный цирюльный набор, состоящий из клинковой бритвы, помазка, куска мыла и лосьона из листьев вишнёвого лавра. Ниже располагался свёрток со сменным бельём и более объёмный — с вязаным свитером-гернси, незаменимым в краю стужи и крепких морозов, куда мы и направляемся. Лицензию Королевской академии на своё имя, а также именной жетон инспектора-аудитора телепат, вероятно, носил с собой.

Собственно, вот и весь джентльменский набор Риласа Атейна. Телепат счёл его достаточным и необременительным в недельном пути до Цвейта. Всем остальным, что могло потребоваться в дороге до комплекса меруанцев, он планировал запастись уже в самом городе.

И ни одной зацепки, намекающей, куда мог подеваться мой спутник. Я уже разочарованно выдохнул, ощупывая пустое дно вещмешка, когда рука наткнулась на уплотнение под слоем парусины. Сбоку, у самой стенки, обнаружилась застёжка-молния. Потянув за неё, я открыл второе дно, а заодно и его содержимое. Им оказалась довольно увесистая книга, обтянутая плотной кожей пурпурного оттенка. В центре обложки, отливая золотом, красовался львиный профиль, увенчанный короной. Снизу его подпирал вычурный вензель, состоящий из двух букв: «Р» и «А».

Мгновение я колебался, не решаясь открыть дневник, словно под обложкой таился хищный провал в забытые Древними глубины мироздания. Чужие секреты. В силу профессии я как никто знал их подлинную цену. Порой за них приходится дорого платить: временем, благосостоянием, собственным здоровьем и даже жизнью. Благодаря одному из таких секретов я сейчас плыву на этом проклятом корыте к Древним на кулички без надежды когда-нибудь снова вернуться домой. И лишь отблеск возможности найти убийцу родителей и снять с души терновый венец даёт силы идти вперёд. Криво ухмыльнувшись, я открыл первую страницу дневника.

Лист был заполнен уверенной рукой предельно разборчивым почерком. В желтоватом свете лампы чернила резко выделялись на бумаге. Я пробежался взглядом по тексту и перелистнул страницу. Здесь буквенная вязь перемежалась формулами и уравнениями с развёрнутыми комментариями. Насколько я смог вникнуть в суть, Атейн проводил опыты с Тайными путями. В частности, он искал решение, как сделать перемещения устойчивыми и предсказуемыми в так называемой «нестабильной зоне» — территории вокруг меруанских комплексов, подчас достигающей тысячи лиг в окружности.

Об ограничениях Тайных путей я узнал от телепата ещё во время добровольного заточения в его имении. Когда Атейн сообщил, что добираться мы будем по морю до Цвейта, а затем на лошадях до руин меруанцев, я не мог сдержать изумления.

— Право слово, Рилас, к чему все эти окольные маршруты, требующие целую прорву времени и сил? Что вам стоит провести нас Тайными путями прямо к Дор-Астану?

Телепат хмыкнул, но великодушно пояснил:

— Видите ли, дорогой Амадей, Тайные пути — не панацея и в нашем случае, увы, бессильны. Комплексы меруанцев вносят определённые возмущения в окружающее пространство, внутри которого сходит с ума техника, а также ведут себя непредсказуемо некоторые умения сновидящих, в том числе и Тайные пути. Я уже долго бьюсь над разгадкой этого феномена, но пока безрезультатно, — развёл руками телепат. — Поэтому добираться будем старым проверенным способом. Вы же не хотите вдруг очутиться в нескольких сотнях футов под водой или же выйти из портала прямиком над часовой башней Цвейта?

Я бегло просматривал вереницы формул и сопровождающий текст и листал дальше. Тема, безусловно, занимательная, но здесь я, скорее всего, не найду ответов на свой вопрос. Местами чернила сменялись карандашными записями — по-видимому, телепат делал пометки в дороге. Впрочем, почерк от этого не становился менее разборчивым, лишь более строгим и лаконичным. На каком-то этапе уравнения оборвались, и дальше пошли чистые страницы. Я просматривал каждую, боясь упустить незначительную деталь, которая могла оказаться решающей.

Спустя треть дневника я добрался до следующей записи. Сверху страницы, отчёркнутая горизонтальной жирной линией, стояла надпись: «Прогрессоры». Ниже шёл список имён и прилагалась краткая биографическая справка. Наряду с неизвестными мне личностями, в списке фигурировали высокопоставленные чиновники Арсийского королевства, владельцы крупнейших промышленных корпораций, влиятельные банкиры, выдающиеся деятели научно-технической сферы. Напротив одних имён стояли знаки вопроса, другие были и вовсе зачёркнуты. Среди последних неожиданно для себя я обнаружил Туана Альваро.

Список был предельно странным и, на первый взгляд, выглядел набором случайных фамилий, объединённых лишь высоким статусом их носителей. Если бы не то обстоятельство, что составлял его Рилас Атейн — сновидец, владеющий редчайшим набором талантов, и отставной телепат королевского двора Арсии. Он не уточнял, чем именно занимался на службе, но, учитывая его навыки и манеру держаться, можно предположить его причастность либо к Тайной канцелярии, либо к Ведомству внешних связей — второй вариант даже более вероятен. И занимал он там далеко не последнюю должность.

Список личных врагов, которых Атейн успел нажить за свою карьеру? Как вариант. С родственниками господина Сорена у телепата, судя по оговоркам, отношения были не самые радушные. Одна его выходка с подброшенным перстнем чего только стоит. Зачёркнутые имена можно было объяснить кончиной их хозяев. Пример Туана Альваро наводил именно на это предположение. Мысль о том, что телепат сам мог приложить руку к смерти господина Туана, я пока отмёл: даже если он солгал мне, в данном случае это роли не играет.

А вот как трактовать знаки вопроса?.. Сомнения Атейна по поводу принадлежности носителей этих имён к списку? Или он не был уверен, живы ли эти люди? Или таким образом телепат отметил своих дальнейших жертв? Пока ясно одно: все эти люди как-то связаны, и связь эта имеет отношение к прогрессу, к некоему поступательному развитию… Вот только чего?

Я потёр виски — от напряжённого всматривания в буквы начало ломить голову. Напомнили о себе и затёкшие ноги — я настолько увлёкся содержимым дневника, что так и остался сидеть на корточках у койки, не удосужившись дойти до стола. Медленно поднявшись со стойким намерением размять ноги и глотнуть свежего воздуха, я не удержался и перелистнул страницу — какие ещё загадки скрывает дневник Атейна? Моему взгляду предстал ещё один список имён, озаглавленный как «Наследники Древней крови». Я бегло пробежался по нему и уже собирался захлопнуть дневник, когда внимание зацепилось за знакомый порядок букв. Мне словно плеснули ледяной водой в лицо. Я стоял, не в силах отвести взгляд от двух слов в самом конце списка — имени и фамилии. Моих имени и фамилии.

Примечания

[1] «Собачья вахта» или просто «собака» — так на флоте называется вахта с полуночи до четырёх часов утра. Считается самой тяжёлой, так как вахтенному приходится бороться со сном.