Безумие Древних

Глава 10

Я переступил порог таверны и нырнул в морозную цвейтскую ночь. Сделал несколько шагов в направлении газового фонаря, достал карманные часы: стрелки показывали ровно половину девятого. Можно было не торопиться. До трактира «Сизый дым», где должна была состояться встреча с поверенным господина Ульхема, двадцать минут пешком умеренным шагом.

Незадолго до выхода я позвал к себе в комнату Марту. Завидев моё серьёзное выражение лица и сообразив, что мои намерения далеки от приятного времяпровождения, кельнерша посмурнела. Но после непродолжительного разговора покидала комнату довольная, с гордым выражением на лице. Хотелось надеяться, в этот раз я доверился правильному человеку.

Я поудобнее перехватил трость и зашагал вправо по улице. Карман пальто приятно оттягивала тяжесть револьвера. Навряд ли господин Ульхем доверил это дело единственному человеку — какими бы способностями тот ни обладал. Так что надо рассчитывать, что вероятных противников будет несколько: один на виду, остальные на подхвате. Впрочем, если всё сложится удачно, до стычки не дойдёт. Но как метко сказал руманский военный историк Флавиус Вегерий: «Хочешь мира — готовься к войне». Поэтому в руках — Апата, а в кармане — малыш «Уэлби».

Вечер хоть и выдался прохладным, зато перестал валить снег, что существенно улучшало видимость. Желтоватой головкой сыра глядела с небес луна, ей вторили бесчисленные глаза-звёзды, которые здесь, на севере, казались гораздо ближе и крупнее. Газовые фонари располагались на довольно большом расстоянии друг от друга (провинция как-никак), так что безоблачное небо было весьма кстати.

На первом же перекрёстке я свернул налево. За те два дня, что оставались в моём распоряжении с момента получения письма до назначенной встречи, маршрут до «Сизого дыма» я выучил досконально. Не один час и не одну милю я намотал вокруг месторасположения трактира, изучая подходы и намечая пути отступления. Зато теперь ноги сами несли меня по выбранной дороге, а внимание отслеживало обстановку.

С наступлением темноты и без того малоприметная жизнь обитателей Цвейта и вовсе становилась неуловимой. Любители ночной жизни разбредались по кабакам и борделям разного уровня достатка, домоседы предпочитали греться у печей и каминов с чашкой чая или бокалом глинтвейна. Да и погода, будем честны, не способствовала променаду. Я подтянул кашне, чтобы холод не забирался под ворот, и оглядел шагающего навстречу мужчину. Приземистый, круглолицый, в котелке, с портфелем в одной руке и бумажным пакетом в другой. Судя по виду, мелкий конторщик, спешащий после трудового дня в уютную, полнящуюся запахами ужина и визгом детей квартирку. Не мой кандидат.

На перекрёсток вырулил пустой экипаж. Я хотел было кликнуть извозчика, но передумал и зашагал быстрее: разомнусь, заодно и согреюсь. В закоулке справа кто-то вяло переругивался, споря, куда податься: к Хансу или толстой Молли. Я усмехнулся, вспомнив словоохотливого Майтуша и его приглашение в «Прелести Молли». По всей видимости, прелести у госпожи Молли и вправду были выдающимися, что, несомненно, сказывалось на посещаемости её заведения. Вот и невидимые спорщики сошлись на том, что сперва навестят «сисястую Молли».

Спустя десять минут я вышел на Гаупт-Плац. Слева пронзал небеса шпиль здания ратгауза — едва ли не единственного добротного строения из тех, что попадались мне на глаза. Напротив, скромно потупившись, примостился кафедральный собор Древних Владык. Сразу видно, кто заправляет городом, хмыкнул я и нырнул в одну из боковых улочек. В самом её конце, рядом с небольшим сквером, и расположился «Сизый дым» — лишённое напускного лоска, но вполне себе пристойное заведение, где обыкновенно обретались служащие среднего звена, не самые бедные мещане да заезжие торговцы.

Прежде чем зайти внутрь, я осмотрелся. На другой стороне сквера скучали в ожидании пассажиров извозчики. Рядом с трактиром ошивалось несколько мальчишек — эти наверняка работали в паре с возничими, направляя подвыпивших господ куда следует.

Зачесалось между лопатками. Я обернулся, но увидел лишь тёмный зев подворотни. Соглядатай, если он там и был, успел скрыться. Игра началась, отчего-то развеселился я, переложил револьвер из кармана пальто в сюртук и толкнул окованную железом дверь трактира.

Как я и думал, внутри было людно. Шумели посетители, проворно сновали между столами кельнерши с пивными кружками и подносами. Пахло жареным мясом, копчёной рыбой и табаком. Я поймал взглядом одну из девиц и поманил к себе.

— Приветствуем вас в «Сизом дыму», господин, — с достоинством произнесла уже немолодая, но ещё крепкая женщина. — Столик заказывали?

— Боюсь, нет, — развёл руками я. — Хотя…

— Как ваше имя? — кельнерша подошла к деревянной конторке и заглянула в книгу записей.

— Амадей Харат.

— Столик номер тринадцать на девять вечера, — подтвердила женщина. — Прошу за мной, господин Харат.

Древняя дюжина, несмотря на дурную славу и прочие предрассудки, была моим любимым числом. Что ж, примем это совпадение за благоприятный знак, подумал я, следуя за ловко лавирующей в толпе кельнершей.

Тринадцатый столик оказался аккурат в углу зала. Я снял верхнюю одежду, которую женщина тут же подхватила и повесила рядом на вешалке, и устроился так, чтобы видеть зал и входную дверь. Апату пристроил рядом, уперев в соседний стул. Заказал для виду сезонный пряный эль и, когда кельнерша умчалась, принялся разглядывать посетителей.

Шумная компания бюргеров за соседним столиком с аппетитом поглощала жирного поросёнка, запивая литровыми кружками светлого, и травила скабрёзные анекдоты. Я вгляделся в их лица, прощупал незримыми ниточками на причастность к сновидческому сообществу. Чисто. Обычные мещане, скорее всего глубоко женатые, выбрались глотнуть воздуха свободы в чисто мужской компании.

Справа за столом вдоль стены расположилась троица дородных купцов в сопровождении молодых особ с кричаще-ярким макияжем. Девушки всё время хихикали, не забывая, впрочем, подливать своим ухажёрам пиво. Купцы чинно обсуждали дела, время от времени отвлекаясь на прекрасных дам. И здесь ничего подозрительного.

— Ваш эль, — кельнерша поставила передо мной бокал.

— Благодарю, — кивнул я, мельком взглянул на манящий тёмно-вишнёвого цвета напиток и тут же перевёл взгляд обратно в зал.

К моему столику приближалась фигура в чёрном. Глубокий капюшон и скудное освещение не позволяли рассмотреть черты лица. Незнакомец мягко плыл по залу, обтекая препятствия, словно змея.

«Проклятье!» — выругался я про себя. Откуда его Древние принесли? Я же отвлёкся только на мгновение…

Как бы невзначай я положил ладонь на набалдашник трости, вторую сунул в карман сюртука и сжал рукоять револьвера. Одновременно выбросил вперёд незримые щупальца…

Древние боги! Я подался вперёд, не веря своим ощущениям. Что за?..

— Выньте руку из кармана, мастер Харат, — полный иронии знакомый голос раздался из-под капюшона. — Не хочу, чтобы вы ненароком меня пристрелили.

Незнакомец уселся напротив меня и скинул капюшон: соломенного цвета взлохмаченная шевелюра, хитрый прищур ореховых глаз, лёгкая полуулыбка на губах и крупная родинка на левой щеке.

— Во имя всех Древних! — выдохнул я, даже не собираясь убирать руку с оружия. — Тебе придётся объясниться, Лори.

— А чего тут пояснять, мастер? — нахмурившись, буркнул мой посыльный. — Опосля того, как вы сквозь землю провалились, ко мне в сон зашёл один господин — выряженный весь, в костюме с иголочки и лакированных туфлях…

— Зорай Ульхем! — не сдержался я. — Тот самый, что заходил в банк «Аристани»…

— Зорай чи не Зорай — то мне неведомо, — развёл руками Лори, — он не назвался. Зато в оборот взял меня с ходу — я и пикнуть не успел. И ваша наука не спомогла…

— В твоём же сне?

— Как есть в моём, — подтвердил мой посыльный. — Я с такими умельцами раньше делов не имел, только вы меня так шпыняли, как слепого кутёнка.

— Давай дальше.

— Скрутил он меня, значится, и говорит так вкрадчиво, спокойно: «Мастеру Харату помочь хочешь?». И, не дожидаясь ответа, дальше вещает: «Отправишься в Цвейт, заберёшь у него перстень Альваро, передашь мне — и свободен. И ты, и твой мастер». Я хотел было отповедь дать, да этот чёрт приложил свой надушенный палец к моим губам, — Лори сплюнул на пол, — и сказал, что коли откажусь, то наутро обнаружат мой трупешник, а там и ваш черёд настанет.

— И ты так легко согласился, — недоверчиво посмотрел я на Лори.

— Вы не перший год меня знаете, мастер, — не отвёл тот взгляда. — Мне плевать на свою жизнь, кажный день хожу по краю. Но вас подвести не мог, долг — он, знаете, не пустые слова — жжётся почище калёного железа.

Я придирчиво оглядел своего посыльного. Вроде не лжёт, хотя Древние знают этого уличного плута.

— Как ты попал в Цвейт? — продолжил я разговор.

— Так на столичном дирижабле и прилетели, — сразу ответил Лори. — Вместе с этими важными господами по науке да промыслу.

— Письмо в «Сонный мерин» ты принёс? Как узнал, где меня искать?

— Зорай этот ваш наводку дал. А откель ему ведомо — знать не знаю.

«Неужели всё-таки Гривс шпионил?» — пронеслось в голове. Во всемогущество господина Ульхема, несмотря ни на что, не верилось.

Я побарабанил пальцами по столешнице, взглянул на уже осевшую пенную шапку в бокале. Пробежался взглядом по залу — никто не наблюдает? — и вернулся к Лори.

— Допустим, я тебе поверил, — я внимательно следил за реакцией посыльного. — Что предлагаешь в сложившейся ситуации?

— Если вы не собираетесь отдавать кольцо…

— Исключено.

— Оно сейчас с вами?

— За кого ты меня держишь? — поднял я бровь.

— Что ж, — усмехнулся Лори, — вот как я мыслю… — Он склонился ко мне и в полголоса продолжил.

Дослушав посыльного, я молча кивнул, взял из подставки салфетку, сунул в карман, скомкал хорошенько и передал Лори импровизированный бумажный шарик. Тот якобы проверил содержимое, кивнул и спрятал салфетку за пазуху. Бесшумно поднялся из-за стола и, не прощаясь, двинулся к выходу.

Я проводил его взглядом и взял на прицел дверь. Почти сразу вслед за Лори трактир покинуло двое на первый взгляд не знакомых между собой мужчин: здоровяк из шумной компании у входа и субтильный субъект в очках, похожий на канцелярскую крысу.

Я засёк время, расплатился за нетронутый эль и спустя десять минут тоже вышел на улицу.

У входа поймал одного из мальчишек, отвёл в сторонку.

— Майтуша-извозчика знаешь?

— Как не знать, господин, — малец поправил картуз явно на пару размеров больше его головы.

— Отыщи его как можно быстрее, — я сунул ему монету, — пускай ждёт меня у «Сонного мерина».

— Считайте, он уже там, — мальчишка собрался было бежать, но я придержал его за рукав.

— Управишься за полчаса — получишь ещё одну.

В лунном свете глаза мальца алчно блеснули, он кивнул и свистнул остальной шайке. Наспех что-то обсудив, они разбежались в разные стороны.

Я огляделся, перешёл на другую сторону улицы и стремительно зашагал в сторону своего временного пристанища.

В «Сонном мерине», несмотря на название, обстановка была очень даже бодрой. Не настолько суетливо, как в «Сизом дыме», но всё же порядочно людно. Марта стрекозой порхала меж столами, одаривая пивом и улыбкой завсегдатаев таверны. Сегодня ей помогала вторая кельнерша — пышная, словно сдобная булочка, с сильными руками, в которых ухитрялась поместить аж по шесть литровых кружек эля.

Завидев меня, Марта тут же оказалась рядом.

— Поужинаете, господин Харат?

— Не сейчас. Будь так любезна, принеси мне в номер твоего фирменного чаю с травами, — я усилил интонацию выразительным взглядом.

Марта на мгновение застыла, затем, будто вспомнив что-то важное, просияла и заговорщически подмигнула мне.

— Через пять минут занесу.

— Жду.

Миновав кутивших гостей, я поднялся по лестнице на второй этаж и скрылся в своей комнате.

В моё отсутствие сюда никто не заходил, чего я, признаться, опасался. Значит ли это, что предусмотрительный господин Ульхем поверил, что я добровольно отдам ему перстень? Кто знает, но, благодаря моей фотографической памяти, я с уверенностью констатировал: все вещи лежали на своих местах — в точности как я их оставлял.

Сверился с карманными часами: если мальцы не подведут — Майтуш будет у меня минут через пять. Есть время собраться. Впрочем, было бы что собирать. Я снял с вешалки сменный сюртук, рубашку, свернул и уложил в свой вещмешок. Бросил сверху туалетные принадлежности и застегнул молнию. Готово. Вещмешок Атейна так и лежал непотревоженным в шкафу. Срок, назначенный телепатом, истёк сегодня пополудни, так что, увы, дальше мне придётся рассчитывать только на себя. Лори — отличный курьер и лазутчик, но всерьёз надеяться на его помощь в противостоянии с Зораем Ульхемом не приходилось. Скорее наоборот, парнишка мог невольно стать моим уязвимым местом.

В дверь осторожно постучались.

— Заходи.

Марта уверенно прошла к столу и поставила поднос с чайником и чайной парой. Заметив сложенные у двери рюкзаки, сникла и обиженно бросила:

— Уезжаете, значит?

— Увы, — вздохнул я. — Срочные дела.

Кельнерша стояла, кусая губы и нервно теребя край передника. Я приблизился.

— Марта, — как можно мягче сказал я, — ты сберегла то, что я просил?

Кельнерша пронзила меня полным немого упрёка взглядом, сунула руку в декольте и достала перстень Альваро, протянула мне.

Я бережно забрал кольцо, задержал её ладонь в своей и прикоснулся губами в знак признательности.

— Спасибо, дорогая, — я слегка стиснул пальцы Марты. — Не стоит печалиться, всё у тебя будет замечательно.

Тусклый свет лампы не смог скрыть румянца, залившего щёки кельнерши. Она подняла на меня свои огромные волнующие глаза, затем порывисто обняла, и я ощутил касание её мягких горячих губ. А в следующее мгновение хлопнула дверь. Марта сбежала, оставив после себя чувство пьянящего недоумения и вишнёвый привкус поцелуя на губах.

Заржала за окном лошадь. Я выглянул: Майтуш дожидался на козлах, не выпуская вожжи из рук.

Я окинул взглядом комнату на предмет забытых вещей. Прежде чем уйти, вытащил из рюкзака небольшой кошель с монетами и оставил на столе. Я знал, что после моего отъезда Марта заглянет сюда. Это самое большее, что я мог для неё сделать. Закинув на плечи вещмешки, в самых противоречивых чувствах я покинул номер.

Майтуш беспокойно ёрзал на козлах и косился на стоявших рядом с ландо мальчишек.

— Ждут вас, господин, — кивнул в их сторону возница. — Я пытался шугануть, да ни в какую.

— Всё в порядке, Майтуш, — успокоил я его. — Сейчас поедем.

Я вытащил из кармана пригоршню монет, отсчитал пять — по числу топтавшихся рядом мальцов — и вложил каждому в руку.

Те молча сунули монеты в карманы, но даже не думали расходиться. Будто приросли к брусчатке и вовсю глядели на меня не по-детски серьёзными немигающими взглядами. Словно за шиворот бросили пригоршню снега. Я поёжился, передёрнул плечами и отвернулся к ландо. Закинул рюкзаки, следом забрался сам и бросил Майтушу:

— Гони в порт!

Майтуш, видать, и сам был рад поскорее убраться отсюда. Тут же хлестнули вожжи, раздалось зычное «Ну, пошла!», и ландо непривычно быстро для размеренного ритма городка покатило по улице.

Я оглянулся. Пятёрка странных мальчишек так и стояла на своих местах и пялилась нам вслед.

— Шустрые мальцы, — обронил я, лишь бы сбросить неприятный осадок, оставшийся после разговора с Лори, прощания с Мартой и пустых глаз мальчишек.

— Тю-у-у, — протянул Майтуш, — это ж их хлеб. Они вам и чёрта, не будь к ночи помянут, за хвост притащут, только платите.

От простодушного тона возницы гнетущие тиски немного ослабли, и я даже невольно усмехнулся. Давненько я не влипал в подобные истории… Пожалуй, с того самого случая, когда ко мне обратились сотрудники Тайной канцелярии за помощью в разоблачении заговора против короны. Жаркое вышло дельце. Сколько народу не проснулось после ночной облавы… Сколько корзин с отрубленными головами унесли с эшафота после казни зачинщиков… Вот только их предводителя мы так и не достали, хотя глава Тайной канцелярии отмахнулся тогда от моих предостережений: «Мастер Харат, мы высоко ценим вашу помощь, но не стоит искать чёрную кошку в тёмной комнате. Вы славно потрудились, корона вас не забудет…» Как же, как же, догонит и ещё раз отблагодарит, скривил губы я.

— Домой, господин? — выдернул меня из воспоминаний вопрос Майтуша.

— В гости, — уклончиво ответил я, не собираясь посвящать извозчика в наши с Лори планы.

Тот покосился на вещмешки, но спросил о другом:

— Соскучали, небось, по столице? У нас тут шибко не разгуляешься.

— Не скажи, любезный, — покачал головой я. — Цвейт весьма симпатичный городок, со своими преимуществами. Здесь я отдыхаю душой от столичного гама и суеты.

— То есть, — поддакнул Майтуш. — У нас тут тишь да гладь, самое оно для… Что за чёрт⁈

В двадцати шагах перед нами на перекрёсток с соседней улицы выкатился паровой экипаж. Он встал посреди дороги, перегораживая проезд. Возница — в котелке и чёрном пальто — так и остался на козлах. Едва слышно гудел паровой двигатель — модель не из бюджетных.

— Чего встал? Проезжай! — попытался взять нахрапом Майтуш, но возница паровика даже не пошевелился.

Открылись дверцы, и на мостовую спрыгнул мужчина в таком же наряде, как у возницы. Из-за паровика вынырнул второй, и они, не сговариваясь, двинулись в нашу сторону.

Я молча наблюдал, не торопясь с поспешными действиями. Лишь крепче сжал рукоять Апаты да нащупал в кармане револьвер.

— В чём дело⁈ — не унимался Майтуш. — Вы кто такие, черти вас дери?

— Умолкни, — бросил ему походя один из незнакомцев и, обогнув ландо, встал справа от меня. Его напарник занял такую же позицию с левой стороны.

Майтуш начал подниматься, зажав в руке хлыст.

— Спокойно, Майтуш, — осадил я его и, повернувшись в сторону левого незнакомца, холодно поинтересовался: — Что вам угодно, господа?

Ближайший фонарь стоял за перекрёстком, что было на руку неизвестным — черты их лиц терялись в полумраке.

— Столичное управление Тайной канцелярии, — деловито отчеканил левый. — Мастер Харат, покиньте экипаж.

— Меня в чём-то обвиняют? — как можно естественнее изумился я, даже не думая следовать приказу.

— Вы задерживаетесь по подозрению в хищении ценного имущества покойного господина Туана Альваро, а также пособничестве государственному преступнику Риласу Атейну, — на одном дыхании выпалил левый. — Покиньте экипаж, иначе мы будем вынуждены применить силу.