Безумие Древних

Глава 3

Молча, быстрым шагом мы направлялись в дальний конец пристани: Атейн шёл первым, я — позади. Плотная иссиня-чёрная завеса туч надёжно скрывала лунный свет. Газовые фонари в этой части порта отсутствовали — уже много лет она стояла заброшенной, отданная на откуп голодранцам и прочим низам общества. Деревянные местами влажные доски настила время от времени поскрипывали, заставляя меня морщиться, словно от зубной боли. Справа во тьме среди огромных ящиков кто-то надсадно перхал, перемежая приступы кашля пьяной матерщиной. Телепат прошёл мимо, даже не повернув головы.

Вдали проявился силуэт корабля — цель нашего визита в порт Рузанны. По мере приближения очертания судна приобретали всё большую резкость, отчётливо выделяясь в окружающем полумраке. Корабль оказался колёсным пакетботом длиной около двухсот футов. Между двумя мачтами аккурат над машинным отделением возвышалась труба, из которой густо валил сизый дым. Паровой двигатель монотонно урчал — судно готовилось к отплытию. Мы поднялись на борт по короткому трапу, который тут же был поднят вахтенным матросом.

— Доброй ночи, господа! — скрипучий, подобно ржавым петлям, голос принадлежал седовласому поджарому мужчине в чёрном кожаном плаще. — Реджинас Горт — капитан этой резвой посудины. — Не дав нам возможности представиться, он тут же продолжил: — «Фарун» отплывает тотчас же. Гривс, — рядом с капитаном нарисовался молодой матрос, — покажет ваши каюты и поможет с вещами. Через полчаса, когда встанем на курс, заходите ко мне пропустить по стаканчику перед сном. — Сказано это было столь сухо и буднично, словно речь шла о погоде или справлении малой нужды.

— Благодарим вас, господин Горт, — вежливо кивнул Атейн. — С удовольствием воспользуемся вашим приглашением.

Без интереса оглядев нас, капитан развернулся и направился в рулевую рубку.

— Дозвольте ваши сумки, господа, — оставленный сопровождать нас Гривс потянулся было к вещмешкам.

— Уверяю вас, я способен справиться самостоятельно, — телепат мягко осадил матроса.

— Тогда, будьте так любезны, захватите мой, — я сбросил со спины вещмешок и передал его Гривсу, трость оставил при себе. — Хочу подышать воздухом.

— Прошу за мной, — закинув на плечо мою поклажу, обратился к Атейну слегка смущённый матрос.

Телепат пристально взглянул на меня и, убедившись, что я в порядке, последовал за провожатым.

Липкую тишину прорезал корабельный гудок.

Я вздрогнул.

— По места-а-а-м! — зычный голос боцмана выстраивал работу команды.

Палуба ожила, заполнившись топотом десятков ног, криками и руганью матросов. Я отошёл к фальшборту, чтобы меня случайно не зашибли в этой рабочей суматохе.

— Отдать швартовы, выбрать якорь! — скомандовал боцман.

Затарахтел брашпиль, поднимая якорь со дна. Вкупе с металлическим грохотом цепи, медленно ползущей сквозь клюз, звук напоминал перестук колёс паровоза.

— Якорь панером! — проорал боцман.

Я выглянул за борт: цепь стала отвесно, значит, пароход дошёл до якоря. Через несколько минут лапы якоря, все в иле и глине, показались из воды.

Раздался пронзительный свисток боцманской дудки и вслед за ним хриплый окрик капитана:

— Малый вперёд!

Зашумели лопасти гребных колёс, и «Фарун», постепенно выправляясь, стал набирать ход.

Я облокотился о перила фальшборта, вперив невидящий взор в постепенно отдаляющиеся огни столицы, и погрузился в собственные думы.

Три дня, проведённые в убежище Риласа Атейна, показались мне вечностью. Пока телепат улаживал дела с нашим отъездом на север, я был предоставлен сам себе. Он сразу дал понять, что моя помощь не требуется, и порекомендовал насладиться впрок спокойствием и благами цивилизации — «в ближайшие несколько месяцев, мой друг, вам будет не до этого».

Я подолгу гулял в парке на территории убежища — укромного загородного имения Атейна, о котором знали лишь несколько доверенных лиц. Многоуровневая сеть магической защиты и грамотно продуманные пути отхода на случай неблагоприятного развития ситуации делали поместье надежным схроном. Хозяин в шутку предложил мне провести здесь всю оставшуюся жизнь:

— Зачем вам эти убогие декорации внешнего мира, когда перед вами открыты врата в Иное? Явь — не более чем социально устроенное сновидение, и устроено оно достаточно примитивно, если хотите моё мнение. Общественный договор, заключённый нашими предками на заре человечества, пора пересмотреть. Он напоминает мне попытку родителей втиснуть ребёнка в одежду, которую тот давным-давно перерос.

Шутка Атейна грозила перерасти в многочасовую философскую беседу.

— По-вашему, человечество кардинально изменилось?

— Для человека, которого разыскивает Тайная канцелярия, у вас прекрасное чувство юмора, — рассмеялся телепат. — Говоря о переменах, я, безусловно, имел в виду окружающий мир. Времена меняются, дорогой Амадей. А люди — они всё те же, — легкая грусть мелькнула в глазах телепата. — Так что подумайте над моим предложением! — уже из коридора донёсся его раскатистый баритон — Атейн удалился по очередным делам.

Тем же вечером он вернулся серьёзный, предельно собранный, с азартным блеском в серых глазах.

— Готовьтесь, — коротко бросил на ходу, — сегодня ночью отбываем.

План был предельно прост. Сначала мы плывём на корабле до Цвейта — крайнего форпоста Арсийского королевства на севере. Оттуда на экипаже добираемся до руин Дор-Астана, где работает группа учёных из отдела исследований меруанского наследия. Дальше — по ситуации. Атейн продумал всё до мелочей. Пользоваться общественным транспортом было неразумно — слишком велик риск угодить в западню ловчих либо стать жертвами охотников за кольцом Альваро. В два часа пополуночи из района Забытых доков нас заберёт почтовое судно частной компании, владельцем которой является давний приятель телепата. Также Атейн раздобыл два именных жетона инспекторов-аудиторов Королевской академии и заверенные на высшем уровне лицензии проверки деятельности на раскопках в Дор-Астане. Воистину: в бюрократическом обществе связи и деньги решают всё.

— Вы точно уверены, что мы справимся вдвоём? — неожиданно спросил я Атейна, когда мы присели на дорожку.

— Я не пророк, мастер Харат, — телепат открыто смотрел мне в глаза, — и, по правде говоря, не хотел бы им быть. Но я твёрдо убеждён в двух вещах: сила в данном случае не тот фактор, что способен склонить чашу весов на нашу сторону; и любое дело должен закончить тот, кто его начал, — и никто другой. Поэтому — выше нос, мой друг, будет праздник и на нашей улице! — телепат хлопнул меня по плечу. — Однако нам пора выдвигаться, время не ждёт…

— Дорогой Амадей, вы практически упорхнули вслед за собственными мыслями — того и гляди развеетесь дымкой над морем, — спустил меня с небес на землю Атейн.

— Уж и помечтать нельзя, — притворно-ворчливо ответил я. — Между прочим, вы пропустили отплытие судна — незабываемое действо, скажу я вам!

— Охотно верю! — кивнул мой спутник. — А не пора ли нам заглянуть на огонёк к капитану? Гривс только что передал, что господин Горт любезно ожидает нас.

— Капитан не произвёл на меня впечатление радушного человека, — покачал я головой с сомнением. — Тем не менее эта встреча может оказаться для нас отнюдь небесполезной.

— Золотые слова!

Вскоре мы уже сидели за небольшим круглым столом, заставленным кувшинами с элем и нехитрой снедью. Двух керосиновых ламп, подвешенных к потолку, было вполне достаточно, чтобы рассмотреть внешность хозяина каюты. Заострённый с горбинкой нос, резко очерченные скулы и цепкий взгляд узких карих глаз вызывали ощущение хищной птицы, выслеживающей очередную жертву.

Капитан разлил густой тёмный эль по серебряным кубкам и жестом пригласил нас угощаться.

— Лирийский имперский стаут, господа, — прокомментировал Горт. — Не Древние весть что, конечно, но вполне приличное пойло в наших условиях.

— Зря вы так, господин Горт, — я с удовольствием причмокнул, оценивая послевкусие пива, — вполне достойный напиток. Слегка переборщили с жжёным солодом, зато сливочно-шоколадные ноты бесподобны.

— Мы не успели представиться… — начал было Атейн, но морской волк бесцеремонно перебил его.

— Не утруждайте себя, — всё тем же безучастным тоном произнёс Горт. — Здесь, на «Фаруне», это не имеет никакого значения. Да и, признаться, ваши имена — последнее, что я хотел бы знать. Мне достаточно того, что я должен доставить двух джентльменов из Рузанны в Цвейт — по возможности в целости и сохранности, — он впервые улыбнулся, демонстрируя желтоватые от табака зубы.

— Что ж, нас это вполне устраивает, — телепат отправил в рот тонкий слайс солонины. — Изумительный подбор специй!

Повисло минутное молчание. Капитан, не стесняясь, нахально разглядывал нас. Атейн, казалось, был всецело поглощен закуской. Я крутил головой, будто рассматривал интерьер каюты, а на самом деле следил за входной дверью. Дурных предчувствий у меня не было, но сохранять бдительность в любой ситуации стало уже привычкой, которая благополучно перекочевала в явь из мира снов.

— Мы хотели бы получить кое-какие сведения об экипаже корабля, — нарушил молчание телепат, по-прежнему занятый своей тарелкой. — Если вас не затруднит.

— Смотря какого рода сведения вас интересуют, — плотоядно осклабился Горт.

— Ничего такого, что бросит тень на вашу репутацию преданного и ответственного сотрудника компании, — поспешил успокоить его Атейн и, не дав капитану времени на раздумья, продолжил: — Вы набирали в команду новых людей за последние несколько дней? — телепат оторвался от тарелки и не мигая уставился на хозяина каюты.

Капитан было дёрнулся, но тут же застыл изваянием, устремив остекленевший взор прямо перед собой. О, я прекрасно знал, что сейчас ощущает этот видавший виды моряк.

— Будьте так любезны ответить на вопрос, — ласково промурлыкал Атейн.

— Экипаж не пополнялся с весны, — ровным тоном отрапортовал Горт. — Все члены команды — проверенные люди.

— Замечательно, — протянул телепат. — А есть ли на борту, кроме меня и моего спутника, другие пассажиры?

— Был приказ: посторонних в рейс не брать. Вы — единственные гости на корабле.

— Признателен вам за искренность, — Атейн отпил из кубка. — А вы были правы, мой друг, пиво и в самом деле недурственное, — телепат лукаво подмигнул мне.

Я перевёл взгляд на капитана. Тот встряхнулся, словно промокший пёс, и недоумённо потряс головой.

— Прошу прощения, господа, — с виноватым видом рассеянно произнёс Горт, — кажется, я задремал.

— Должно быть, у вас был трудный день, капитан, — посочувствовал Атейн. — Вам нужно как следует отдохнуть. Не смеем больше злоупотреблять вашим гостеприимством, — мой спутник поднялся, и я последовал его примеру.

— Доброй ночи, господа! — проводил нас капитан.

— И вам крепкого сна, господин Горт! — попрощался я.

Наша каюта не могла похвастаться просторностью, что, впрочем, было ожидаемо от почтового судна. Слева от входа располагалась двухъярусная кровать. Поверх матрасов были аккуратно сложены стопки постельного белья, хотелось надеяться, чистого. Рядом с кроватью у дальней стены пристроилась тумбочка с металлической раковиной, над которой висел, отсвечивая жёлтыми боками, латунный рукомойник. Справа от входа сиротливо ютились крошечный, покрытый лаком, деревянный столик и два стула. В тесноте, да не в обиде. Атейн умышленно отказался занять отдельную каюту — в нашей ситуации малейшее пренебрежение правилами безопасности могло стоить жизни.

Телепат уселся за стол, предоставив мне возможность подготовить ложе ко сну.

— Надо полагать, капитан чист? — поинтересовался я, заправляя полы простыни под матрас.

— Как стёклышко, — эхом отозвался Атейн.

— Вас это не смутило? Он оценивал нас, как парочку откормленных баранов, прикидывая, кому повыгоднее продать. Причём даже не пытался скрывать свои намерения.

— Душонка у него и впрямь низкая — что есть, то есть, — но в нашем случае господин Горт не держит камня за пазухой. По крайней мере на текущий момент времени.

Закончив возню с постельным бельём, я повернулся к столу. Переливаясь серебром в свете лампы, на нём лежал перстень. Тот самый, который я уже дважды лицезрел в не самых приятных для себя ситуациях и по вине которого я теперь находился здесь. Я перевёл взгляд на телепата — тот уставился на меня немигающим взором, и блеск в его глазах заставил меня поёжиться.

— Ваш выход, мастер Харат, — мой спутник поднялся со стула. — Нам позарез нужны зацепки.

Поравнявшись со мной, Атейн сжал моё предплечье — электроподобная волна пробежала по коже, а тело охватило уже знакомое оцепенение. В голове раздался гулкий баритон телепата:

«На случай, если нам придётся разделиться до прибытия в Цвейт, — идите в таверну „Сонный мерин“ и ждите меня там трое суток. Если не появлюсь — вы вольны поступать по собственному усмотрению».

Атейн отпустил мою руку и как ни в чём не бывало принялся заправлять постельное бельё. Меня подмывало задать уточняющие вопросы, но я сдержался, давая себе отчёт в том, что мой спутник не зря прибегнул к бессловесному способу общения. И, надо полагать, дал мне исчерпывающие инструкции.

Я занял освободившийся стул и принялся рассматривать кольцо, не прикасаясь пока что к нему. Крупный, я бы даже сказал, чрезмерно массивный перстень-печатка с первого взгляда напоминал увесистые кольца благородных аристократов, которым только дай волю — обвешают себя с ног до головы нелепыми побрякушками. Однако данный экземпляр отличался несвойственной дворянским перстням простотой, граничащей с заурядностью. Ни тебе искусной гравировки, ни драгоценных каменьев — девственно гладкая поверхность металла.

Ну и что в тебе такого особенного, что стоило жизни двум высокородным джентльменам столицы?

Венчавшая кольцо печатка показалась мне занимательной, и я взял перстень, чтобы получше рассмотреть её. Вытянутая овальная форма являла собой не что иное, как широко распахнутый глаз. Вот только я ни разу не встречал подобных глаз среди людей. Из зрачка в разные стороны выходило восемь зигзагообразных линий. Они простирались за пределы радужки, пересекали белки и упирались в края глазного яблока. Линии напоминали воспалённые капилляры, вот только их рисунок был необычайно симметричным.

«Хм…» — я попытался вспомнить, видел ли ранее подобный символ, однако память беспомощно развела руками.

Глаз с печатки подмигнул мне. На мгновение платиновое веко закрыло его и тут же поднялось.

«Что за?..» — я приблизил кольцо и вгляделся в края печатки, пытаясь отыскать скрытый выдвижной механизм.

Увы. Форма печатки не давала ни малейшей возможности спрятать подобную конструкцию. Тогда что я только что видел? Или дни тягостного ожидания в имении Атейна выжали меня настолько, что уже мерещится всякая дурь?

Я прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, задержал на несколько секунд и начал медленно выдыхать, ощущая, как вместе с воздухом меня покидает отупляющая липкая усталость, а сознание проясняется. Так-то лучше. Я не торопился открывать глаза, наслаждаясь разливающимся по телу приятным тягучим ощущением. Мыслеобразы в голове на время стихли, даря вожделенный покой.

Моё внимание привлёк слабый приглушённый звук — будто ветер шелестел палой листвой или шумел в отдалении водопад. Звук постепенно нарастал, и, когда он обрёл явственную, чёткую форму, — я внутренне похолодел…

«Великие Древние, откуда?..»

Это был шёпот. Сбивчивый, невнятный, меняющий диапазон звучания от пронзительного фальцета до гудящего баса. Шёпот раздавался то сзади, то слева, а порой одновременно со всех направлений, тревожа разум и лишая самообладания. Он червём забирался под кожу, вызывая нестерпимый зуд, от которого хотелось разодрать одежду и расчесать тело до крови.

Насилу, через режущую боль, я распахнул глаза — веки, казалось, были пришиты к глазницам — и уставился на печатку, багровым пятном мерцавшую на моей ладони. Око в центре налилось кровью и теперь напоминало безумный глаз инфернального обитателя Той стороны. Густая багряная жидкость толчками выплёскивалась из него, стекая по шинке, моим пальцам, кистям…

Руки задрожали, я выронил перстень, и он с влажным шлепком плюхнулся на пол, тут же утонув в алой луже. Я смотрел на свои пальцы, по которым медленно — будто в заторможенном сне — стекала кровь и тяжёлыми каплями срывалась под ноги.

«Всё, как тогда… в тот проклятый день…»

Кап. Кап. Кап.

Каждый звук падающей капли отдавался в висках жгучей болью. Меня замутило. Ноги подкосились, я рухнул на колени, но не ощутил удара о твёрдую поверхность. Влажная тёплая субстанция приняла меня в свои объятия.

Оторвав взгляд от тошнотворно-завораживающего блеска крови, в которой увяз по локоть, я уставился прямо перед собой. На расстоянии нескольких шагов от меня распластались два тела. Одно мужское, другое женское. Они почему-то не тонули в разливающемся озере крови, а качались на его поверхности, будто набитые соломой чучела, которые ребятня пускает по водам Маджори в день праздника Жатвы.

Я перевёл взгляд на их лица, уже зная, что там увижу. Решительные волевые черты мужчины оттенялись мягкими изящными линиями женского облика. Они были совершенно разными и в то же время похожими друг на друга. Так похожи люди, прожившие вместе не один десяток лет, сроднившиеся настолько, что это становится заметно со стороны.

Я не отрываясь смотрел на их лица, узнавая каждую чёрточку, каждый изгиб или родинку. Прошла бездна лет, но каждый раз они встают передо мной такими вещественными и осязаемыми, будто это случилось вчера…

В уши ударил мерзкий шёпот, погружая меня в очередную круговерть кошмара. В ответ на эту сводящую с ума разноголосицу забурлила кровь, выбрасывая вверх горячие красные брызги. Казалось, они были заодно, эти двое — кровь и шёпот, шёпот и кровь.

Медленно, как в киселе, стали подниматься оба тела. Движения их были странными, нечеловечески рваными и корявыми, словно у несмазанных ярмарочных автоматонов-марионеток. Кое-как укрепившись на ногах, они подняли головы и вперились в меня невидящими пустыми глазницами, в которых пузырилась алая жидкость.

— Амаде-е-ей… — визгливо просипела женщина, изрыгая вместе со звуками склизкие бордовые сгустки.

— Ты-ы-ы… — басом прорычал мужчина.

— … маленький подлый убийца, — надрывалась женщина.

— … убил нас, — грохотал её спутник.

Они перебивали друг друга, как нетерпеливые рассказчики, их голоса смешивались, образуя чудовищную какофонию, разрывающую пространство.

— Замолчите, — прошептал я, глядя вниз на пузырящуюся красную жижу под ногами. А затем, преисполнившись внутреннего огня, гаркнул что есть мочи: — Во имя всех Древних, заткнитесь!

Эта вспышка, видимо, иссушила меня досуха: в глазах потемнело, и я стал заваливаться набок.