Безумие Древних

Глава 11

Меня бросило в жар, и, хотя на улице стоял порядочный мороз, я ощутил испарину на лбу. Атейн — государственный преступник⁈ Так вот о чём предупреждал меня в письме господин Ульхем… Древнее дерьмо на мою голову! Я сделал глубокий вдох-выдох и, стараясь держаться как ни в чём не бывало, обратился к левому.

— Не ранее, чем вы предъявите мне ордер на арест. Я знаю закон и не потерплю произвола.

Незнакомец ответил не сразу. Я потянулся к нему незримыми щупальцами и уловил его колебание, которое, впрочем, он тут же подавил.

— Вы не в том положении…

Совсем рядом раздалось цоканье копыт, из-за поворота показалось двое конных констеблей. Один из них остался у паровика, второй же подъехал к ландо и по-хозяйски поинтересовался:

— Что здесь происходит? Почему перегородили дорогу?

— Тайная канцелярия Рузанны, — сухо ответил левый. — Проводим задержание преступника.

Хвала Древним, констебль хорошо знал закон, а родная земля придавала куражной дерзости.

— Будьте любезны, ваш значок и ордер на арест, — не спешиваясь, протянул он руку.

— Констебль, вы превышаете свои полномочия, — угрожающе произнёс левый. — Это дело нашего ведомства, езжайте своей дорогой.

Полицейский, однако, попался не робкого десятка.

— Здесь вам не столица, милейший, — он навис над незнакомцем в котелке. — Предъявите значок и бумаги либо проваливайте.

Воздух наэлектризовался настолько, что, казалось, малейшая искра — и прогремит взрыв. Я поудобнее перехватил трость, аккуратно вытащил из кармана «Уэлби» и принялся ждать развязки.

— Вы осознаёте свои действия, констебль? — проскрипел незнакомец и сунул руку в карман пальто.

— Бесспорно! — гаркнул полицейский, тыча рукой едва ли не в лицо мужчине. — Значок и…

Грохнул выстрел.

Дебелый констебль пошатнулся, завалился набок и выпал из седла.

Заржали напуганные выстрелом лошади.

Его напарник потянулся к кобуре, но тут же упал, пронзённый второй пулей. Возница паровика, озираясь, не спешил убирать револьвер.

— Надо уходить, — поторопил он напарников. — Пока мухи не слетелись на мёд.

Я окинул взглядом обстановку. Майтуш словно прирос к облучку с хлыстом в руках. Правый та́йник в пяти шагах от ландо с револьвером на изготовку. Левый аналогично. Да ещё вооруженный возница. Не успеть… Древняя кровь, никак не успеть! И укрыться негде, сижу как на сцене…

Левый тайник смачно ругнулся и направил на меня револьвер.

— Мастер Харат, бросьте оружие и выходите из экипажа. Живо!

Правый тут же взял меня на прицел.

Я бросил «Уэлби» на пол, медленно поднялся и, открыв дверцу, спустился на мостовую.

— Трость оставьте в салоне, — потребовал левый.

— Позвольте, — возмутился я, — это слишком ценный для меня аксессуар, чтобы оставлять его без присмотра.

— На вашем месте я бы волновался сейчас о другом, — едко ухмыльнулся тайник и кивнул напарнику по другую сторону экипажа. — Прихвати вещи мастера Харата.

Я недоверчиво оглядел обоих мужчин, но всё же положил трость на сидение.

— Прошу вас, — левый сделал приглашающий жест в сторону паровика. — Не будем мешкать.

Я прошёл мимо него, старясь не наступить в кровь, растекающуюся из-под тела застреленного констебля. Возница паровика следил за каждым моим движением. Приблизившись к экипажу, я дёрнул ручку дверцы и забрался в салон. Следом влез левый тайник и занял место напротив меня. Дуло револьвера продолжало смотреть в мою сторону. Его напарник объявился спустя секунд десять. Забросил сначала вещмешки, запихнул их под сиденье, затем забрался сам и устроился рядом со мной с Апатой в руках.

Сидевший напротив меня стукнул несколько раз в перегородку, отделявшую салон от возницы. Паровик дёрнулся и начал набирать скорость. В окне промелькнуло ландо Майтуша, извозчик так и сидел на козлах, провожая экипаж хмурым взглядом.

— Ну и к чему весь этот спектакль, господа? — нарушил молчание я. — Да ещё со смертоубийством. Навряд ли господин Ульхем обрадуется двум трупам полицейских.

Колеблющийся свет керосиновой лампы позволял более-менее рассмотреть черты похитителей. Мой визави оказался владельцем самого что ни на есть деревенского типа лица: крупного носа и жабьих — навыкате — глаз. Орлиный профиль его подельника портила выпяченная вперёд челюсть. В высшей степени занятная парочка. В другой ситуации я бы позволил себе улыбку. Револьверы в руках мужчин, увы, не способствовали непринуждённому настроению.

— Отдаю должное вашей проницательности, — криво усмехнулся лупоглазый. — А что до гибели двух не самых расторопных стражей порядка, то она полностью на вашей совести. Зря вы затеяли эту игру, мастер Харат. Её исход был предрешён задолго до начала.

— Застрелите меня, как тех бедолаг, а труп выбросите в канаву? — не удержался от сарказма я.

Лупоглазый смерил меня насмешливым взглядом.

— Я бы с радостью, — признался он. — Но господин Ульхем велел избегать крайних мер. И чего, интересно, он так носится с вами?

— Не поверите, задаюсь тем же вопросом, — пожал плечами я. — Неожиданный прилив милосердия? Или на самом деле ваш покровитель не такой уж бессердечный и жестокий, каким хочется показаться.

Мой визави прыснул от смеха, и даже сидевший истуканом его напарник удивлённо хмыкнул, словно я завернул отличный анекдот.

— Клянусь Древними кишками, — утирая слёзы, выдавил лупоглазый, — лучшей шутки я в жизни не слыхал! У вас определённо талант. Глядите, даже Тильма проняло.

Какое-то время он смаковал вслух мою фразу по поводу благородства и сострадательности господина Ульхема, не забывая, однако, держать меня на мушке.

Убивать меня не собираются. Что ж, это даёт мне некоторое преимущество при попытке сбежать. С другой стороны, терпение лупоглазого не бесконечно, может и в спину пальнуть сгоряча. А перед господином Ульхемом уж как-нибудь оправдается, знаю я таких вёртких беспринципников.

— Куда мы едем? — решил прояснить я обстановку.

— Да так, — зевнул лупоглазый, — катаемся по городу в ожидании, когда же вы наконец соизволите передать нам перстень.

— Прискорбно, — я сделал разочарованное лицо. — Надеялся на личную встречу с господином Ульхемом.

— Не мните о себе слишком много, — не поддержал моего тона лупоглазый. — Господину Ульхему нет до вас дела. Отдайте кольцо — и катитесь на все четыре стороны.

Я потянулся нитями сна к моему визави, нащупывая бреши в его защите, которую разглядел ещё при первом контакте. Сновидящий из него никакой — на уровне обывателя. А вот защита поставлена мастерски. Никак сам господин Ульхем озаботился? Что ж, попробуем подобрать ключик…

— Чем оно так ценно для господина Ульхема, — продолжил я отвлекать внимание лупоглазого, — что ради этой безделицы он идёт на преступления?

— Не вашего ума дело, — отрезал мой визави.

Он вдруг напрягся, прислушиваясь к чему-то.

«Мягче, Амадей, мягче, — укорил я себя за поспешность. — Рыбка не должна почуять подвох и сорваться с крючка».

Узелок завяжется, узелок развяжется.

— А с чего вы вообще взяли, что перстень у меня? — невинным тоном поинтересовался я.

Лупоглазый на мгновение замер, будто вопрос застал его врасплох, а затем растянул рот в омерзительной улыбке.

— Не заговаривайте нам зубы, мастер Харат. Помощи всё равно ждать неоткуда. Единственное ваше спасение — отдать кольцо. Признаться, я начинаю терять терпение…

Я практически нащупал ключевую фигуру защиты. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

— Лори у вас? — я добавил беспокойства в голос. — Пока вы его не отпустите, о кольце даже не мечтайте.

— Этот жуликоватый гадёныш из столицы? Сдался он нам, — отмахнулся лупоглазый. — Я сразу сказал, что он улизнёт при первой же возможности, но господин Ульхем настоял на его участии в деле — начальству виднее. Попадись мне этот мелкий засранец… — мой визави сделал кровожадное лицо. — Но, увы, ушёл из-под носа, будто сквозь землю провалился.

Я мысленно выдохнул с облегчением. Лори не попался — уже хорошо. Значит, есть надежда. Хотя в данной ситуации…

Есть! Я ухватился за эфемерный кончик защитной сети и зафиксировал его. Теперь ты никуда не денешься, моя прелесть. И сразу, не давая себе передышки, потянулся к соседу. Ага, здесь всё то же самое. Определённо, защиту ставил один и тот же сновидец. Это мне на руку.

— Больше вопросов нет? — с нажимом спросил лупоглазый.

Я отрицательно качнул головой, почти целиком уйдя в тонкую работу.

— Дайте мне несколько минут на раздумье.

— У вас пять минут, — категорично заявил мой визави, с подозрением оглядывая меня. — И без глупостей, мастер Харат, — он качнул револьвером для пущей убедительности.

Подсветить, растеплить, ага, есть зацепка. Здесь слишком плотно, уйдём в сторону. Вот и слабина: размыть, распустить — отлично. Тут не давить, а то почует, тоньше, мягче. Время есть, не торопимся…

Через пару минут я держал в незримых руках ключевые нити защиты своих похитителей. Бросил снисходительный взгляд на лупоглазого, затем на его товарища и уже собирался дёрнуть за концы…

Экипаж резко ушёл в сторону, скрипнули тормоза.

Меня бросило вправо, я с силой влетел плечом в своего соседа. Тому, судя по глухому звуку удара, повезло меньше: он встретил дверцу головой. Выронив револьвер, распластался на сидении лупоглазый.

Ощутимый удар сотряс салон: паровик налетел на преграду. Я успел сгруппироваться, плотнее прижавшись к боку соседа. Того мотало безвольной куклой — видимо, потерял сознание. Наполовину свесившись с сиденья головой вниз, стонал лупоглазый. На полу в тёмной луже среди осколков стекла плясали языки пламени. В нос ударил запах керосина.

Древние боги! Я забрался с ногами на сидение и стал лихорадочно шарить вокруг соседа, пытаясь отыскать трость. В набирающем силу пламени блеснула стальная рукоять Апаты — на полу у самой дверцы. Я схватил трость и дёрнул ручку дверцы. Не поддалась. Чёрт! Видать, заклинило после удара. Противоположный выход уже закрывало пламя. Жар становился нестерпимее, в глазах плыло, к горлу подкатывала тошнота. Я пнул дверцу — раз, другой — не помогло. Взгляд упал на треснутое стекло окна. Рукоятью Апаты я высадил стекло, счистил острые осколки по краям и, ухватившись за края крыши, полез наружу. Бросил трость на мостовую, протиснулся в окно — благо размер был подходящий — и спрыгнул на заметённую снегом брусчатку.

Набрал пригоршню снега, растёр лицо. Стало чуть легче.

— Мастер, вы как? — прозвучал рядом знакомый голос, и тут же я ощутил осторожное прикосновение. — Идти можете?

Лори склонился, участливо глядя на меня.

— Я в порядке, — подымаясь с колен, прохрипел я.

— Тогда уходим, — поторопил мой посыльный. — Сейчас здесь всё долбанёт.

— Вещмешки! — запоздало вспомнил я, глядя на охваченный пламенем экипаж.

— Чёрт с ними! — отмахнулся Лори. — Кольцо при вас?

Я кивнул.

— Отлично. Старушка Апата тоже уцелела, — усмехнулся мой посыльный. — Считай, все в сборе. А шмотьём ещё разживётесь — дело нехитрое.

— Шевелитесь! — раздалось грубое с противоположной стороны улицы. — Или хотите изжариться, как куропатки?

Лори резво зашагал на голос, я последовал за ним, осматриваясь.

Под ногами разливался сплошной каток. Неудивительно, что паровик занесло. Вокруг валялось несколько перевёрнутых саней, ломаные доски, гранитные булыжники. Паровик воткнулся передком в чугунную ограду набережной. Возницы видно не было. Чуть поодаль, где дорога шла в гору, стояло несколько человек с факелами: чумазые, с сальными спутанными волосами, одетые в какое-то рваньё — и как только не дрожат на таком морозе? Когда мы приблизились, нищие расступились, давая дорогу. Ещё выше, в проходе между домами, нетерпеливо топтался мужчина в душегрейке и картузе.

— Быстрее! — махнул он рукой и, не дожидаясь, утопал в темноту.

Лори рысью взлетел на пригорок и скрылся вслед за ним.

Меня же что-то дёрнуло обернуться.

На фоне пылающего вовсю экипажа застыли фигуры нищих. Поначалу я не понял, что меня в них смутило. Но присмотрелся и… оторопел, будто ледяные пальцы пробежались по спине. Оборванцы — все как один — глядели на меня. В их пустых, сомнамбулических глазах отражался мертвенный свет луны. Точно такие же глаза час назад я лицезрел у мальцов возле «Сонного мерина»… Какого Древнего творится в этом захолустье⁈