Безумие Древних

Глава 15

Сцепившись, точно фирамские близнецы, мы с Лори так и стояли посреди опустевшей копии Садарской площади. Канул в небытие цирковой шатёр, осыпались трухой клёны, стих даже вездесущий ветер, утащив с собой огрызки яблок и шуршащие пакеты. Лишь отшлифованный неимоверным количеством ног камень незыблемо устилал землю.

Зорай Ульхем переиграл меня подчистую. Просчитал всё до мелочей. Внешние детонаторы были лишь отвлечением внимания от главного крючка, которым оказался Лори. Проклятье! Куда я смотрел⁈ Почему не углядел очевидного? Знал ведь, что Ульхем поработал над мальчишкой. Почему не проверил его сразу по приходу в сон?

Вопросы. Вопросы. Вопросы. Вразумительных ответов на которые я не находил. Профессиональная несостоятельность — вот как это называлось. Что там Атейн твердил о лучшей ищейке королевства? Телепат не льстил мне, нет, он попросту заблуждался. Но вовремя разглядел свой промах — и ушёл по-арсийски.

«Поздравляю вас с завершением карьеры, мастер Харат, — со злорадным отчаянием ухмыльнулся я. — Для такого неудачника и тупицы, как вы, вполне заслуженная участь».

Я с горечью поднял глаза вверх, в бесцветную муть неба. Что хотел я там разглядеть? Проблески нежданного спасения? Или едва заметные следы приближающейся смерти? Скоротечной и неотвратимой, как удар сапсана…

Сапсана?..

Сапсана⁈

Я задрал голову и что есть силы заклекотал, пронзая звуком ткань сновидения. Насколько хватило дыхания. Затем набрал новую порцию воздуха и снова закричал, подражая клёкоту сапсана.

— Мастер, вы, часом, не тронулись умом? — обеспокоился Лори.

Я не ответил, продолжая, как обезумевший, орать по-птичьи. Кричал до тех пор, пока не охрип, а мир не поплыл перед глазами.

— Знаете, мастер, — тихо заговорил Лори, после того как я успокоился. — Вам следовало научить меня хоть чему-то из вашего сонного ремесла. Глядишь, и не попали бы как индюшки на праздничный стол.

Сил отвечать не было. Да и желания тоже.

— Вы не подумайте, что я понтуюсь, — не смущаясь моего молчания, продолжил Лори. — Нас затянуло в эту жопу по моей вине. Я оказался той драной клячей, которая сгубила целый город. Если бы я что-то смыслил в вашем сонном деле… Эх… Чувствую себя гондоном, в который этот ублюдок Ульхем кончил и выкинул на помойку.

— Лори, меня сейчас стошнит от твоих метафор, — поморщился я. — Но в данном случае всецело с тобой солидарен.

Мы рассмеялись — тихо и самозабвенно.

— А пожалуй, я возьму тебя в обучение, — успокоившись, заявил я. — Дело за малым — пережить эту ночь.

— Ловлю на слове, — живо откликнулся мой подручный. — И не говорите потом… Мастер⁈

Я захрипел, словно невидимая рука сжала моё горло. Видать, мерзавец Ульхем в теле Лори добрался до моей оболочки.

— Мастер, держитесь! — гаркнул в самое ухо Лори. — Я что-нибудь придумаю…

Частью себя я отрешился от болезненных ощущений: они — там, далеко, в телесной оболочке материального мира; я же — чистый свет сознания, вездесущий и неудержимый.

Прав был старый Фардос, когда первым делом учил нас растождествляться со своей телесностью. На миг я снова перенёсся в зал для занятий, увидел тщедушного старичка в мышиного цвета костюме с горящим взором, услышал надтреснутый тихий голос: «Абсолютная свобода духа — вот что является истинной целью и благородным стремлением каждого сновидца, а не то баловство с временными карманами, что вы нам только что продемонстрировали, Амадей. Не жду, что вы сейчас осознаете смысл моих слов, но зарубите себе на носу: сновидение — это ваш билет к свободе. Тело — лучший учитель, который постоянно проверяет вашу готовность отправиться в дальнее плавание. Чем меньше вы к нему привязаны — тем ближе вы к свободе. А выпускной экзамен каждый из нас сдаёт на пороге смерти. Надеюсь, у вас хватит времени хорошенько подготовиться…»

Что же, сейчас и проверим, как я усвоил ваш урок, учитель…

С оглушительным треском разверзлись небеса, нас с Лори накрыла исполинская тень. Жуткий неистовый клёкот взорвался внутри головы. А в следующее мгновение мир померк, словно кто-то дёрнул рубильник.

Я вскинулся, жадно вдохнул сухой холодный воздух. Мир перед глазами ходил ходуном, в голове неистово кружилось, будто меня прокатили на свихнувшейся карусели. Я прикрыл глаза и размеренно задышал: вдох — задержка — выдох, вдох — задержка — выдох. Через пару минут болезненная слабость поотпустила, а мир перестал крутиться, как сбрендивший волчок.

— Очнулись, господин хороший, — послышался рядом знакомый голос. — Вот, хлебните водички, полегчает.

Я разлепил глаза, перевалился набок и, превозмогая слабость, уселся на лежанке. Передо мной с кружкой в руке стоял Арчи. У дальней стены, скрученный двумя крепкими молодчиками, потерянно замер Лори.

— Мастер, вы живы⁈ — дёрнулся мой подручный, но тут же получил под дых от одного из пленителей.

— Закрой хлебальник, пацан, — сделал ему внушение Арчи, — с тобой погутарим позже.

Я жадно припал к кружке. Глотать было больно — подселенец в теле Лори знатно придушил меня, — но я не успокоился, пока не осушил всю.

— Отпустите его, — хрипя, обратился к державшим Лори крепышам, — он уже в себе.

Те даже не моргнули.

Я многозначительно уставился на провожатого.

— Уверены, господин хороший? — смерил меня подозрительным взглядом Арчи. — Поганец хотел удавить вас во сне. Вы уже синевой пошли, когда мы сняли этого паршивца.

Я провёл ладонью по шее, поморщился.

— Его телом управлял подселенец. После того как мы проснулись, он ретировался. Взгляните на его глаза, неужели не видите разницу?

— Нам как-то не до зенок его было, — пробурчал Арчи, — рычал и рвался, точно бешеная псина, — насилу скрутили.

— Тогда поверьте слову профессионала, — холодно отчеканил я. — Сейчас Лори не опасен.

Арчи нахмурился, но махнул рукой — молодчики отпустили Лори, но продолжали следить за ним бесстрастными, пустыми глазами.

«И здесь не обошлось без Матери, — вздохнул я, сетуя на нежданное появление спасителей. — Ненавижу влезать в долги».

Чудесное избавление от смерти почему-то вовсе не трогало, словно я уже смирился со своей участью, сделал шаг в её объятия, а меня внезапно выдернули обратно. И вместе с биением ожившего сердца проявилось какое-то ледяное безразличие и глухая досада: я почти освободился… и вот опять мытарства в телесной оболочке…

Отбросив не к месту пробудившиеся экзистенциальные переживания, я, пошатываясь, подошёл к канистре с водой, зачерпнул кружкой, отёр лицо и шею, сделал несколько глотков. Ву-у-ух… вроде отпустило.

— Что, не дали поспать вам, любезный? — кивнул я в сторону замерших «деток».

— Грех пенять, господин хороший, — махнул рукой Арчи. — Мать воздаст сторицей. Не перший год под её началом.

— Надо признать, вы как нельзя вовремя, — криво ухмыльнулся я. — Пришла беда, откуда не ждали…

— Я ещё давеча говорил, положила на вас глаз Благодетельница наша, — отчего-то обрадовался провожатый. — Бережёт как никого другого.

«Это-то меня и тревожит», — подумал я, но озвучивать не стал.

— Какие наши дальнейшие действия? — испытующе посмотрел я на Арчи. — Мать дала вам указания?

Провожатый не успел раскрыть рот, как один из крепышей приблизился ко мне, лукаво сверкнул глазами и внезапно бархатистым женским голосом проворковал:

— Заходи в гости, красавчик, ждём с нетерпением.

Тут же его взор снова сделался пустым, здоровяк отступил на прежнее место и застыл там как ни в чём не бывало.

Я стоял ни жив ни мёртв. Древняя кровь! Это же голос развязной дамочки из неосознанного сна, которая так вовремя пробудила меня. Неужели она и есть пресловутая Мать?.. Но во сне их было трое: девочка, женщина и старуха. Причём воспринимал я их одновременно. Или мне так только казалось?.. Вполне вероятно, девчонка и старуха были её двойниками, но какой смысл устраивать подобное представление? Если только она не выжившая из ума сновидица, ехидно подсказал внутренний голос.

— Вот вам и отповедь, — гоготнул Арчи, напяливая на голову картуз. — Ну что, не будем мешкать, господин хороший, собирайтесь да двинем, пока ещё темень на дворе.

Поднялся с лежанки Лори, доселе сидевший там с понурым видом.

— Тебя не звали, — грубо осадил его провожатый.

— А я без приглашения, — ухмыльнулся мой подручный, поигрывая засапожником (когда только успел вытащить?). — Мастера одного не брошу.

— Так ты первый ему нож в спину всадишь, коли та хреновина опять подселится в твою башку, — не унимался Арчи. — Не кумекаешь, что ли?

— Благодарю за заботу, любезный, — остудил я пыл провожатого, — но Лори пойдёт с нами. Это не обсуждается.

— Как знаете, — сплюнул Арчи, избегая глядеть на меня. — Собирайтесь, что ли, — буркнул он и, присев, завозился в котомке.

Я надел пальто, проверил наличие кольца и дневника Атейна в кармане, подхватил прислонённую к стене Апату и шагнул к двери.

— Нам сюда, господин хороший, — окликнул меня Арчи.

Удивлённый, я повернулся и застал провожатого рядом со спуском в погреб с закопчённой керосиновой лампой в руке. Вторую такую же держал один из крепышей. Глухо ударилась о доски тяжёлая крышка — из тёмного зева потянуло сыростью и влажной землёй. Арчи спустился вниз и утопал во тьму. Спустя несколько секунд послышался отдалённый скрежет, перемежаемый крепким словцом, а следом раздался окрик провожатого:

— Спускайтесь.

Первым полез Лори, за ним я, «детки» замыкали шествие. В погребе было тесно, пришлось пригнуться и, аккуратно ступая по смёрзшейся земле, пробираться на свет лампы. Арчи поджидал нас у приоткрытой железной двери, ржавая поверхность которой блестела от налипшей корки льда. Сзади бухнуло — люк встал на место. Я отнюдь не страдал клаустрофобией, но в этом стылом узком пространстве чувствовал себя не в своей тарелке. Проклятая сырость!

Арчи дождался крепышей и затем обратился к нам с Лори:

— Глядите под ноги — тут много выбоин и трещин.

Он развернулся, пыхтя и поминая нелюбимых родственничков, протиснулся в узкий проём. Лори кивнул, пропуская меня вперёд, за что я был ему признателен: идти с ощущением тяжести в затылке от взглядов «деток» — сомнительное удовольствие. За дверью свод подземного хода оказался гораздо выше, и можно было идти не сгибаясь. Я прикоснулся к шершавой заиндевевшей стене — земля вперемешку с песком и мелкими камнями.

На перекрёстке провожатый уверенно свернул направо. Сухой треск гравия под ногами усиливался эхом и вскоре начал действовать мне на нервы.

— Что это за катакомбы, любезный? — спросил я у Арчи, чтобы хоть как-то отвлечься от невыносимого шуршания пяти пар ног.

— А чёрт его знает, господин хороший, — хриплый голос провожатого отразился от сводов подземелья. — Сколько себя помню — завсегда тут были. Мы ещё мелкими тут лазали — сокровища шукали и приключениев на задницу.

— Успешно?

— Пусто тут, — качнул лампой Арчи. — Если чего и было, то давно уже вынесли кто пошустрее нас. А с оборванцев, кои частенько тут лёжки устраивают, чего возьмешь? Ток огребали, коли на их ватагу нарывались.

— И насколько обширная сеть ходов?

— Почитай, под усем Цвейтом проходит, — ответил провожатый и отбросил ногой булыжник с дороги. — Но многие ходы завалены, не пройти. Особливо под центром и где богатеи живут. Видно, сами и закидали, шоб кто попало не шлялся там, не тревожил достойных мещан.

Подошли к очередному перекрёстку. Арчи остановился, придирчиво осмотрел проходы.

— Ну где же ты, родимая, — бормотал он, шаря рукой по стене. — Ага, — удовлетворённо крякнул, видимо, отыскав метку, и зашагал в левый проход. — Сюда!

Издалека докатился глухой протяжный треск.

— Где-то привалило, — констатировал Арчи. — Хорошо, что нам в другую сторону.

Какое-то время шагали молча. Гравий под ногами сменился глинистым песчаником, за что я мысленно возблагодарил Древних.

— Значит, Мать поселилась в этих катакомбах? — озвучил не дающий мне покоя вопрос.

— Скажете такое, — прыснул Арчи. — Будто она матка термитов или паучиха какая.

— Судя по многочисленности её «деток» и превосходной координации действий — вполне закономерное предположение, — аргументировал я, не разделив веселья провожатого.

— Обоснуй понятный, — согласился Арчи, — но в корне неверный. Сюда не каждый голодранец спустится на ночлежку, особливо по зиме, а уж про постоянное обиталище и говорить нечего. Мы тут проходом, шоб наверху лишний раз не маячить. А опосля за город поколесим — там-то сами всё и увидите, господин хороший.

Темнит этот ловкач и явно недоговаривает. Секта у них там, что ли? А я — перспективный кандидат, вот и боится спугнуть раньше времени? Мать, судя по всему, прекрасно осведомлена о личности моих преследователей. И всё же смешала планы господина Ульхема по поводу моей персоны. Либо она и вправду настолько серьёзная фигура и чувствует себя хозяйкой в Цвейте, либо игра стоит свеч… Но что могло понадобиться королеве местных маргиналов и по совместительству могущественному телепату от заезжего столичного сыскаря?..

Погружённый в свои мысли, я едва не налетел на провожатого, который невесть с чего остановился.

— В чём дело, любезный?

— Нас ждут, — двусмысленно ответил Арчи. — Сейчас узнаем, кто такие.

Он трижды поднял и опустил лампу. Светлое пятно в дальнем конце прохода в точности повторило движение.

— Свои, — резюмировал провожатый и смело зашагал вперёд.

Я последовал за ним, однако перехватил Апату на случай столкновения. У бокового прохода нас поджидал коренастый бородатый мужичок в фуфайке и меховой шапке.

— Где ваш Древние ношят? — недовольно прошамкал он. — Чай не ш Ружанны топаете.

— Не ворчи, Шептюх, — беззлобно ответил Арчи. — Пришлось задержаться.

— Кошти ломит от дубака — пожаловался мужичок.

— Не заливай мне, старый пройдоха, — вывел его на чистую воду Арчи. — Ты, небось, чекушку хреновухи успел в себя влить, пока нас ждал. По духу твоему чую.

Бородатый закашлялся.

— Что же мне — околеть тут, пока ваш черти ношят не пойми где⁈ — взбеленился он. — Не в мои годы по мёржлым пещерам лажить!

— Ладно-ладно, — примиряюще поднял руку Арчи, — угомонись уже, старик. Пошли давай скорее наверх, а то точно сосульками станем.

Шептюх стрельнул в провожатого глазом, но перепалку продолжать не стал. Развернулся и поплёлся в боковой ход, бурча себе под нос. Возле деревянной лестницы остановился, пропуская нас. Первым полез Арчи, за ним я.

В небольшой бедно обставленной комнатушке, куда мы поднялись, было тепло и даже по-своему уютно. Я мельком оглядел обстановку, сел на табурет рядом с «толстобрюшкой», протянул озябшие ладони к источающей живительный жар печке. Лори пристроился рядом, наблюдая за остальными. Впрочем, долго рассиживаться нам не дали.

— Экипаж готов? — поинтересовался Арчи у старика, как только тот опустил крышку лаза.

— Давно, — сердито бросил Шептюх, не глядя на провожатого. — Штупайте, неча тут штаны протирать — Мать ожидает.

— Хлебосольство так и прёт из тебя, — укорил шепелявого Арчи. — Хоть бы чарку хреновухи предложил, пень ты старый, — чай не ты один по стылым подземельям шастал.

— Идите ш Древними, — махнул рукой Шептюх. — На вшех ваш хреновухи не напашёшшя.

Я поднялся, не желая больше находиться в присутствии склочного старика.

— Пойдёмте, любезный, — позвал я провожатого. — Не будем заставлять вашу госпожу ждать.

Тот метнул свирепый взгляд на старика, но смолчал и широким шагом двинулся к выходу.

На улице нас поджидала карета: выкрашенный чёрной краской корпус, занавешенные чёрной тканью оконца, вдобавок запряжённая двойкой вороных. Надо ли говорить, что одеяние возницы также было цвета угля. Эпикаж в хтонические Бездны — не иначе.

Арчи пропустил нас с Лори вперёд, забрался сам и закрыл дверцу. Скрипнули рессоры — кто-то запрыгнул на запятки, и тут же донёсся второй звук с облучка. «Детки», по всей видимости, сопровождали нас и дальше. Охраняют или же следят, чтобы я внезапно не отказался от любезного приглашения их хозяйки?..

Возница молчаливо хлестнул вожжами, и карета тронулась, увозя меня, пожалуй, на самое экстравагантное свидание в жизни.