Бесприданница для дракона

81. Роды

- Папа! Папа! Быстлей! Мама…

Крик Элании разнесся по всему замку. И что тут началось! Нанятые мной повитухи засуетились, побежали в хозяйскую спальню.

Я подскочил так резко, что опрокинул чернильницу на важный договор о поставках зерна. Чернила огромной черной кляксой растеклись по пергаменту.

- Что?! - грозно рявкнул я, зачем-то на ходу застегивая камзол. - Когда?! Почему не сказали раньше?! Почему пропустили момент?

- Только что началось! - донеслось из коридора.

Тут я увидел спешащую ко мне бабушку. Она так торопилась, что спотыкалась о собственные пышные юбки.

- Шейтон, Лияна рожает?

Я молча кивнул.

Однако перед дверью в спальню неожиданно вырос управляющий:

- Ваше сиятельство! - воскликнул он, глядя на меня взволнованными глазами. - Может, вам… э‑э‑э… подождать в кабинете?

- Ждать?! - Я замер в шаге от двери. Управляющий тотчас побледнел и отступил. А я уже открывал дверь в нашу спальню.

Жена полулежала на кровати, бледная, но с упрямым блеском в глазах.

- Наконец‑то, - выдохнула она, увидев меня. – Начались схватки. Может подождешь за дверью? А то мало ли…

- Ну уж нет! – я подошел к ней поближе, сжал ее руку. – Я хочу видеть этот момент. И контролировать. Мне так будет спокойней. А за дверью я не выдержу и пары минут в безызвестности, буду гонять к повитухам служанок. Так что я буду с тобой. Решено!

Лияна нежно посмотрела на меня, улыбнулась. Прижалась своей щекой к моей руке…

- Ааааа! Оуууууууу!

- Папа, маме больно? – прошептала Элания.

Так, а почему девочка тут?! Я нашел взглядом бабушку и показал, чтобы она увела дочку из комнаты. Та кивнула, взяла ее за руку и ушли.

И так продолжалась около двух часов. Жена то и дело часто дышала, до покраснения, и кричала. А я крепче сжимал ее ладонь. Делясь своей магией. Все-так у нас тройня, и я очень боялся, что что-то может пойти совершенно не так.

К третьему часу впервые почувствовал странную дрожь от волнения. Пот начал стекать по виску. А я так и стоял, словно вкопанный, прислушиваясь к словам повитух, что говорят.

И вот, когда солнце уже стало заходить, в комнате раздался детский крик.

- Мальчик! - провозгласила старшая повитуха, поднимая крохотного, красного, орущего малыша. Он был такой крохотный, такой маленький! Омыв и надев на него пеленку, повитуха отдала его мне.

От неожиданности я замер и затаил дыхание, боясь ненароком причинить ему боль.

- Второй! Сын! – и комнату вновь огласил крик. Я краем глаза увидел, как устало жена улыбнулась.

- Так, так, еще немного. Тужьтесь!

Мне так хотелось броситься к Лияне и как-то помочь. Но повитуха рукой меня отстранила.

- Держите лучше второго сына и не крутитесь, ваше сиятельство.

В ответ я кивнул.

Прошли еще пара минут – томительных и тягучих, будто время решило испытать мое терпение до конца. Я все так же стоял у кровати, держа на руках двоих сыновей.

И вдруг снова крик. На этот раз самый громкий! Резкий, пронзительный.

Повитухи одновременно все встрепенулись. Одна из них, та, что держала кувшин с водой, едва его не выронила. Другая, склонившаяся над кроватью, резко выпрямилась и воскликнула:

- Еще один! Еще один мальчик! Поздравляем, ваше сиятельство, с тремя сыновьями. – хором воскликнули женщины и разулыбались. А у меня внутри защемило. В голове будто что‑то щелкнуло – я стал отцом! Три сына! Три наследника!

Я повернул голову и посмотрел с благодарностью на Лияну. Она лежала уставшая, измождённая, но сияющая внутренним светом.

- Спасибо! - прошептал я, не находя слов. И продолжал вполгоса повторять:

- Три сына… Три сына…