Бесприданница для дракона

33. Барон Морвейн

Мой слух обострился. Я слышал учащенное сердцебиение девушки и чувствовал ее страх. Мне так хотелось подойти, обнять, прошептать нежно на ухо, чтоб не смела бояться, я ее защищу, но не мог. Мы сверлили с бароном друг друга испепеляющим взглядом. Бросая друг другу вызов.

Наконец баронесса решилась.

- Я не пойду! Мы остаемся здесь! – сжав губы, твердо произнесла Лияна, и судя по торопливым шагам, поспешила с дочерью подняться на второй этаж и запереться у меня в спальне.

- А ну вернись! – барон Морвейн было кинулся вслед, но я преградил путь. Встал перед ним, не отводя взгляда от его глаз, полных холодной еле сдерживаемой ярости.

С каждой секундой в воздухе росло напряжение.

Мы стояли, не издавая ни звука. Но это молчание было красноречивее любых слов.

Это было молчание хищников, чьи пути пересеклись и которые готовились к смертоносному поединку.

Каждый мускул был напряжен, я еле сдерживал зверя, чтобы не обратиться. Потому что знал, что разнесу дом, а там наверху – они. И Лияна с Эланией ждут от меня защиты, поскольку больше некому их защитить.

Внезапно Морвейн таинственно улыбнулся, скрестил руки на груди и громко выкрикнул, будто крича вслед своей бывшей жене, на самом деле пытаясь меня раздразнить.

- Лияна, милая, ты, наверное, забыла рассказать своему другу, как ты сильно любишь меня, как ползала на коленях, умоляя не разводиться с тобой? Как громко стонешь под моими грубыми ласками. Ты не стесняйся, тут все свои. Напомнить, как ты умоляла, впиваясь ногтями мне в спину, просила «еще, глубже, жестче», а как ты ловко делаешь мне …

Тут я не выдержал. Почувствовал, как на лице выступила серебристая чешуя. Схватил Морвейна за глотку, прижал к стене, приподнимая над каменным полом, и прохрипел:

- Убьююююю!

Внутри меня бушевала буря, мой зверь лютовал. И я бы его убил, он начал уже задыхаться, но с лестницы раздался женский мелодичный голос Лияны:

- Конечно, помню, мой бывший муж. Такое увидишь, и не забудешь. Мы каждый вечер смеемся с графом Блайдом над твоим незрелым стручком. Особенно, когда рассказываю, как изображала стоны, чтобы случайно не рассмеяться на супружеском ложе.

Я слушал и не верил своим ушам. Потом не выдержал, затрясся от смеха, и отпустил неудачливого бывшего муженька.

Лияна тоже рассмеялась, только нервно, наигранно, с надрывом, я почувствовал, как ее била нервная дрожь.

Тем временем барон подхватил висевший на кресле камзол, и спешно покинул мое жилище, прокричав на прощание:

- Ты горько пожалеешь об этом, жена!