Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2

Глава 8. Магия Монфлёра

Кассиан Монфлёр

Я так боялся опоздать.

Боялся, что войду в пустой зал и мне скажут: «Приговор уже вынесен». Что дверь закроется, а я даже не успею увидеть её в последний раз. Кажется, я вошёл в самую важную минуту. Переиграть всё было бы очень сложно.

Долгих два месяца я не видел Фокс и — честно — с трудом подавил желание прикоснуться к ней. А теперь она сидела в зале. В убогой, нарочито скромной одежде, с руками, закованными в магнитные браслеты, — и всё равно была богиней. Мне до умопомрачения хотелось разворотить в клочья наручники, стереть следы металла с тонких запястий, сорвать этот унылый наряд, прижать к себе, впитать её запах и бета-волны, которые она оставила во мне с того дня, как исчезла. Один космос знает, чего стоило контролировать себя, чтобы вести культурно.

Мышцы внизу живота сжались. Тело, заточенное под сдержанность, вдруг дало сбой. Я тянулся к ней всем нутром. Каждой чертовой клеткой, каждый рецептор на коже отзывался на её присутствие, как будто она — моя единственная частота, единственный сигнал в этом глухом эфире.

Оказывается, я бесконечно тосковал по ней всё это время.

Сформировалась ли у меня к ней привязка? Возможно. До этого момента я не задумывался об этом, ведь у меня была Лея, но сейчас, ощущая бета-колебания Эстери, я вдруг осознал: всё-таки да. Подсел. Подсел так, что, скорее, умру, чем разрешу заключить мою женщину на астероид. Все эти полумеры с обменом заключенных, которые предложил Фабрис, не для меня.

Речь полилась сама собой. Всё-таки я всю жизнь в политике — научишься говорить даже тогда, когда внутри рвёт на части. Впервые за долгое время я радовался скучнейшим занятиям — десяткам часов по технике речевого воздействия, эмоционального смещения, стратегическому молчанию и искусству скрытого давления. Я радовался выученным дыхательным схемам, радовался выдержке, радовался тому, что умею сохранять лицо, даже когда внутри всё вспыхивает, как взрыв на плазменной станции.

И тогда судья задал тот самый вопрос. О Зерраксе.

Скотина-прокурор — он мне сразу не понравился — попытался поддеть Эстери. По вспышке волнения и смеси остро-пряных бета-колебаний, последовавших от моей эльтонийки, я почувствовал, как сильно она растеряна. После двух месяцев в изоляторе в полной неизвестности, без связи, без опоры, без вестей о дочери… такой колоссальный стресс мог бы свалить кого угодно, но только не её.

Однако Эстери гордо вскинула подбородок и полоснула меня фиалковым взглядом, не давая внешне никому понять, что у неё на душе.

Внутри всё замерло.

Ну же, богиня моя, скажи правду! Но не ту, которую они хотят услышать. Ту, с которой я вытащу тебя отсюда — из этого зала, из этого грёбаного изолятора! Если ты скажешь, что испытывала глубокие чувства к Хавьеру, — всё пропало. У меня другая стратегия.

Альфред предупреждал, что единственная более-менее сносная линия защиты — напирать на то, что брак был по любви, а смерть Хавьера — трагическая случайность.

Но.

Я готов был рискнуть. Готова ли ты, Эстери?

Она смотрела на меня не мигая. Её ноздри раздувались, но при этом шея и лицо побелели. Она боялась, злилась, сомневалась.

«Поверь в меня, Эстери! Просто поверь!»

Фокс облизала порочно пухлые потрескавшиеся губы и произнесла:

— Я никогда не испытывала глубоких чувств к Хавьеру Зерраксу.

Пауза. Время остановилось.

— Я люблю Кассиана Монфлёра.

«Моя женщина!» — ликующе взвыло всё внутри, но порыв пришлось затолкать поглубже, потому что противный прокурор взорвался:

— Я же говорил! Она вышла замуж за Зерракса просто из-за его денег! Я настаиваю на максимальном сроке для убийцы!

Эстери вздрогнула и побледнела на последнем слове, и — клянусь — внутри всё вскипело от ярости. Этот урод её напугал… Ну держись!

— Во-первых, вы не имеете права говорить, что она убийца, — сказал я сквозь зубы и развернулся к судье. — Во-вторых, Ваша честь, я требую снять с подозреваемой наручники, пока идёт дело.

— Хм-м-м… — Мужчина в белой мантии потёр подбородок. — Я согласен с вами, господин Монфлёр, приговор ещё не вынесен, и в целом надевать на госпожу Фокс-Зерракс магнитные наручники, наверное, было излишне, но так уж сложилось. Ключ есть только у стражника, однако звать посторонних в зал заседания без необходимости запрещено.

— То есть вы согласны, что они лишние?

— Разумеется, но я не понимаю…

Договорить фразу он не успел, потому что я развернулся и сделал то, о чем мечтал с первой секунды, как увидел уродливые металлические браслеты на хрупких запястьях, — ударил шипом со всей силы. Браслеты половинками со звоном упали на пол.

***

Эстери Фокс

Смертоносный пятигранный шип пронесся в каких сантиметрах от моего лица, как скальпель разрезал наручники, при этом не коснувшись моей кожи, и исчез. Всё случилось за какие-то мгновения, так что я даже моргнуть не успела. В зале опустилась потрясённая тишина.

Кассиан же продолжил говорить с судьёй как ни в чём не бывало:

— Итак, а теперь давайте перейдём к возмутительным обвинениям госпожи Фокс в том, что она якобы является убийцей.

— А это разве не так? — вставил слово прокурор, на что Кассиан тут же ответил вопросом на вопрос:

— А разве госпожа Фокс делала чистосердечное признание?

Судя по тому, что протоколистка забарабанила по клавиатуре ноутбука, а судья опустил взгляд на вмонтированный в кафедру планшет, все стали искать нечто подобное. Сирил сообразил первым:

— Нет, ничего подобного моя клиентка не сообщала.

Мой адвокат был неглупым гуманоидом и отлично понял, что теперь у нас совсем иная линия защиты. Какая, правда, одному Монфлёру известно. Что ж, посмотрим.

— Ваша честь, как вы смотрите на то, чтобы судмедэксперты ответили на уточняющие вопросы по своему заключению?

— Разрешаю.

А дальше началась какая-то личная магия Монфлёра. Его голос был спокоен, вкрадчив, в нём не было ни капли паники, зато было нечто иное: уверенность, сила, командирская харизма, которой невозможно было не подчиниться. Вопросы двум пикси в серо-голубых халатах сыпались как из рога изобилия:

— От чего умер господин Зерракс?

— От кровопотери вследствие глубокого ранения шеи. Предварительно ещё один удар был нанесён в спину.

— Вы можете описать точно предмет?

— Тело обгорело при начавшемся пожаре в здании РОТР… Сложно сказать.

— Но это было что-то тонкое?

— Да.

— Это могли быть осколки?

— Осколки… ну в целом да…

— Как думаете, когда рядом со зданием произошёл взрыв двух бомб, стены, окна могли рассыпаться на те самые обломки, один из которых попал в спину, а второй — в шею?

Пикси испуганно переглянулись, пожали плечами и синхронно кивнули:

— М-м-м, вообще-то, да. Нельзя исключать такую вероятность.

— А точность времени смерти в отчёте какая?

— К нам тело поступило лишь утром. Предположительно прошло около восьми часов между смертью и экспертизой. На сгоревшем теле стандартные маркеры — температура, трупные пятна и ригор мортис — искажаются, что затрудняет точную оценку. Думаю… погрешность может составить даже пару часов.

— То есть по большому счёту вы не можете утверждать, что смерть Хавьера Зерракса произошла именно в те минуты, когда гражданка Эстери Фокс была в зале?

Шестирукие блондины повторно переглянулись.

— Нет, конечно же, мы не можем такого утверждать. Это вообще не является нашей зоной ответственности. В нашей биокриминологической экспертизе тела умершего об этом ни слова.

— Спасибо, это всё, что я хотел знать, — широко улыбнулся Кассиан и посмотрел на прокурора, у которого за допрос судмедэкспертов аж капилляры в глазах полопались.

Судья же всё это время задумчиво кивал и делал себе какие-то пометки.

— Госпожа Малена Хофт, — после допроса пикси Кассиан перешёл к пожилой миттарке. Она заметно нервничала, сапфировые жабры то и дело вздувались на шее, а пальцы дрожали, — вы давно работаете в здании РОТР?

— Ох, давно, уже точно и не могу высчитать сколько, — вздохнула Малена и принялась прикидывать в голове. Как ни странно, простейшая уловка сработала, тремор рук прекратился. — Семьдесят шесть, нет… семьдесят семь лет, получается, в следующем месяце.

— Вам нравится ваша работа?

— Конечно, приятно смотреть на счастливые пары.

Кассиан задал ещё несколько вопросов «вокруг да около», чтобы успокоить миттарку, а затем перешёл к главному:

— Как считаете, госпожа Фокс выглядела радостной в день бракосочетания?

— Нет. Не выглядела.

— Почему вы так считаете? Может, она просто сильно волновалась? — вкрадчиво задал вопрос Кассиан.

Я не могла понять, чего он добивается, ровно до ответа регистраторши РОТР:

— Да я же не только на лицо смотрю! — всплеснула перепончатыми руками пожилая леди. — По платью невесты часто всё понятно бывает. Вот, скажем, шёлк редкой выделки с драгоценными камнями — сразу ясно, богатый покровитель, без любви не обошлось. Иногда платье драпирует живот, и я скажу вам — не от ветра. Да я за сорок лет в регистрационной палате больше свадеб перевидала, чем в этом суде дел провели! По платью — как по медкарте: всё понятно. А у госпожи Фокс, помнится, была вовсе не невестина рубашка — мужская! Нет, конечно, вы скажете, мода такая, и вот это всё, там красиво рубашка сидела, но ведь и мне понятно — не станет влюблённая женщина в таком выходить замуж. Я сразу вывод сделала: или сбежала откуда, или переночевала не дома. А как ножки из-под полы торчали — тоненькие, трепетные... Такая беззащитная она была.

Кассиан бросил мельком взгляд на меня, но я так и не поняла, что он значил. Судя по всему, сенатор был доволен. Очень доволен. Его хвост описал дугу в воздухе, когда он развернулся боком к Малене и встал лицом к судье.

— Госпожа Хофт, скажите, а как у вас дела с памятью? Всё хорошо? Всё-таки возраст.

— А вот тут, голубчик, соглашусь… Во всём, что не касается платьев, воспоминания часто путаются. Я порой с утра могу три раза заглянуть в холодильник, прежде чем вспомнить, чем позавтракать собиралась.

— И как вы помните тот вечер?

— Ой, да плохо помню, смутно…

— Вы видели, как за окном взрываются флаеры?

— Ох, упаси космос такое увидеть ещё раз! — Миттарка начала судорожно натирать жабры и стучать согнутым пальцем в районе сердца, что являлось религиозным жестом у пожилого поколения этой расы. — Кошмар ужаснейший! Только помню: глянула в окно, а там будто метеоритный дождь с фейерверком на фоне! А для нас, полуводных, нет напасти хуже, чем огонь…

— То есть вы пережили колоссальный стресс?

— Разумеется!

— Уважаемые судмедэксперты, — Кассиан развернулся к пикси вновь, — ответьте на вопрос, как гуманоиды с медицинским образованием, чтобы меня не обвинили в предвзятости. Можно ли полагаться на слова пожилой леди о том, что она видела труп, если точно известно, что у неё проблемы с памятью и она пережила в тот момент колоссальное потрясение?

— Нет, нельзя, — синхронно покачали головами шестирукие блондины.

— Могла ли она спутать согнувшегося человека, скажем, испугавшегося ярких вспышек за окном, с мертвецом?

— Могла.

— Это ещё ни о чём ни говорит! — прошипел прокурор внезапно. — Госпожа Фокс-Зерракс имела все возможности убить покойного. Она — профессиональный док в прошлом, она чётко знает, как убить гуманоида. И труп у нас имеется!

Кассиан угрожающе медленно повернулся к прокурору.

— У вас есть оружие преступления?

— Нет, но в «Фокс Клиникс» полно скальпелей. Эта женщина с лёгкостью могла пронести один из них в здание РОТР!

Кассиан чуть склонил голову, его губы скривились в насмешливой улыбке, и голос зазвучал спокойно, даже лениво, но с ледяным стальным оттенком:

— И что? Уважаемый прокурор, я, например, тоже обладаю руками, которые могут переломать вам позвонки одним движением. Но это ведь не делает меня убийцей… пока вы целы. Верно?

Он выдержал паузу, позволяя словам впитаться в повисшую неуютную тишину, как кислота впитывается в ткань. Я почувствовала, как волоски на теле встают дыбом. Это же шутка, да?

— Мне казалось, что на Тур-Рине, как и в любом развитом Мире Федерации, действует презумпция невиновности. Или, быть может, теперь у нас новая правовая практика: если гуманоид обладает знаниями и возможностями, значит, он виновен по умолчанию? Тогда хочу сказать, что граждане с юридическим образованием имеют куда шире круг возможностей для безнаказанного мошенничества.

Судья отрывисто стукнул молоточком, прерывая назревающий конфликт:

— Сенатор Монфлёр, прошу воздержаться от риторики, которую можно трактовать как завуалированную угрозу. Тон слушания должен оставаться профессиональным и уважительным независимо от накала страстей. Сторона обвинения, ваше мнение зафиксировано. Если появятся дополнительные доводы — представите их позже в установленном порядке. На текущий момент выступает сторона защиты.

— Разумеется. — Кассиан улыбнулся, хотя глаза его остались серьёзными. — Я хочу лишь подвести промежуточный итог: у госпожи Фокс не было при себе орудия преступления, и каким именно оно было, судмедэксперты даже толком не установили. Господин Зерракс мог вполне скончаться из-за обломков здания РОТР. Когда точно это произошло, тоже неизвестно, а единственная свидетельница — пожилая женщина, которая от стресса сама плохо помнит тот вечер. В заключение хочу привести ещё одного свидетеля, которого почему-то не стали опрашивать для этого дела, — господина Рамироса Кайра. Это сотрудник частного охранного предприятия, который столкнулся в дверях зала бракосочетания с леди Фокс. Уважаемый Кайр, подтвердите, пожалуйста, что вы видели её в тот роковой вечер.

— Подтверждаю, — спокойно произнёс Рамирос.

Я во все глаза смотрела на цварга, которого встретила сразу же после убийства Хавьера.

Что ты задумал, Кассиан? Зачем привёл сюда Рамироса? Уж кто-кто, а этот видел и скальпель, и окровавленную рубашку на мне, и тело Хавьера на полу…

— Господин Рамирос, что вы помните о том вечере?

— Помню хаос. Перестрелка, два сильных взрыва, быстро распространившийся огонь. Я немедленно направился в зал регистрации, чтобы эвакуировать леди Фокс. Она была дезориентирована, испугана, в состоянии крайнего стресса — как и положено гуманоиду, оказавшемуся в эпицентре атаки, но я не думаю, что она сделала что-то плохое. Однако как цварг я обладаю способностью ощущать эмоциональные флуктуации. — Мужчина наклонил голову, демонстрируя внушительные резонаторы. — Я бы почувствовал, если бы Эстери Фокс кого-то убила.

Он врал. Откровенно лжесвидетельствовал.

Почему?! Я смотрела во все глаза на цварга и не могла поверить. Ком подступил к горлу, пульс забился у висков. Я не просила его. Не уговаривала. Он не был мне другом. Вообще никем!

— Вы видели Зерракса?

— Не заметил. Зал с колоннами, видимость была ограничена. Однако повторюсь: будь госпожа Фокс причастна к чьей-либо гибели — я бы это почувствовал. На уровне, который не обманешь словами. Эмоциональный профиль леди Фокс не соответствовал гуманоиду, совершившему хладнокровное преступление.

— Это не доказательство! — почти выплюнул прокурор, вновь вмешиваясь без спроса. — Какое-то частное суждение!

— Вы сомневаетесь в моих способностях чтения эмоций? Мне рассказать, что вы испытываете в данный момент? — Рамирос повернул голову в сторону прокурора, и у них с Кассианом как-то одновременно получилось взмахнуть гибкими хвостами с остроконечными шипами. Выглядело впечатляюще.

Мужчина достал из нагрудного кармана платок, промокнул блестящую лысину от пота и сказал уже более сдержанно:

— Спасибо, этого не требуется. Я не сомневаюсь в ваших способностях. Лишь хочу уточнить, что как цварг вы тоже могли ошибиться в стрессовой ситуации. Например, просто не почуяли бета-колебания умирающего гуманоида как раз из-за тех самых колонн. Ко всему, у госпожи Фокс остаётся мотив к убийству. — Меня полоснули презрительным взглядом. — Благодаря замужеству и скорой смерти супруга она стала очень богатой женщиной, что вдвойне подозрительно с учётом того, что она призналась, что не любила мужа. Это как минимум умышленная манипуляция с целью обогащения!

— Об этом я и хотел поговорить с самого начала, Ваша честь! — Кассиан нагло перебил прокурора, стремительно разворачиваясь к судье. — Давайте перейдём к сути обвинений. Госпожа Фокс не имела ни малейшего стимула заключать брак с Зерраксом ради наживы.

Сирил, сидящий справа от меня, внезапно одобрительно хмыкнул и побарабанил пальцами по столу. Я посмотрела на него недоумённо, но Сирил Сторр лишь приложил палец к губам, призывая к молчанию, и кивнул на Кассиана.

Монфлёр же выдержал эффектную паузу, добиваясь, чтобы все взгляды сосредоточились на нём, и лишь тогда произнёс:

— Мы с леди Фокс давно любим друг друга и хотели пожениться.

Пожениться?!

Меня будто током ударило. Горло перехватило, сердце споткнулось, а в висках вспыхнул жар — такой, что на секунду потемнело в глазах.

Выйти замуж за него?! За этого самодовольного беззастенчивого лжеца, который скрывал свою личность, манипулировал мной, чтобы забрать дочь, а теперь ещё и позволяет себе столь возмутительное заявление на весь зал?!

От такого наглого вранья я резко выдохнула, но тут же взяла себя в руки. К счастью, никто не заметил моей реакции, все взгляды были устремлены на Монфлёра.

Судья нахмурился.

— Погодите-ка, сенатор Монфлёр, я не улавливаю вашей логики… Вы утверждаете, что госпожа Фокс вышла замуж за господина Зерракса не по своей воле?

Прокурор красноречиво фыркнул, без слов говоря «вот это бред», но судья поднял ладонь, призывая сторону обвинения к молчанию.

— Именно так и утверждаю, — с готовностью подтвердил Кассиан и вытянулся — руки по швам, голова опущена, ресницы прикрыты… Ну право, пай-мальчик! — Я очень люблю Эстери, у нас с ней даже есть общая дочь — Лея. Я долгое время не женился на Эстери из-за своей малодушности, боялся потери рейтингов в Сенате Цварга, а потому мы встречались с ней тайно. Но не так давно я взял себя в руки и сделал предложение. Она ответила согласием. Если бы Зерракс не вмешался в наши отношения, то леди Фокс уже бы была леди Монфлёр, и уверяю, — тут он вскинул голову, и обсидиановые рога блеснули в свете ламп, — она была бы существенно богаче, чем будучи госпожой Зерракс.

Я потрясённо смотрела на этого вруна. Нет, конечно же, он явно всеми силами вытаскивал меня из-за решётки и сделал уже то, что даже Сирил не смог! Какая-то часть меня восхищалась такой ловкой игрой слов, таким жонглированием понятий… Вторая же возмущённо бунтовала. Это не мужчина, это демон какой-то! Ах да, политик. На Цварге это называется так. Профессиональный запудриватель мозгов, чтоб его…

— Но подсудимая вышла замуж за Хавьера Зерракса, — заметил судья.

— Это потому, что эта тварь выкрала нашу дочь и шантажировала её жизнью Эстери! Он заставил! — с неприкрытой злостью воскликнул Кассиан. Так искренне и так мощно, что я даже вздрогнула. Вот уж не думала, что Кассиан проникся столь глубокими чувствами к Лее…

Судья тоже вздрогнул, а потому ударил молоточком. То ли чтобы вернуть Монфлёра в эмоциональные рамки приличий, то ли чтобы напомнить себе, что сейчас мы находимся на закрытой и охраняемой территории.

— Вы понимаете, что сейчас заявляете? — тихо спросил судья, нервно потирая запястья. — Это прямое обвинение в похищении несовершеннолетней, сенатор Монфлёр. Вы осознаёте, какой вес имеет ваше заявление? Почему не было заявлений в Системную Полицию? Это уголовное дело по статье любого мира ФОМ: и Тур-Рина, и Цварга, и Эльтона…

— Всё прекрасно осознаю, Ваша честь. — Кассиан решительно кивнул. — Я не бросаю слов на солнечный ветер. Я не требую возбуждать уголовное дело, тем более когда так уж сложилось, что сама судьба наказала Хавьера Зерракса. Никаких обращений в СПТ, увы, не было, и доказательств похищения привести не могу. Увы, Лее всего девять, и её слова не могут приниматься в расчёт. Но вы должны понять, что обвиняемая была загнана в ловушку. Леди Фокс молчала, чтобы защитить нашу дочь. Чтобы Лея осталась в живых.

— Хм-м-м… И я должен поверить в это? Что в случае такого преступления леди Фокс не стала обращаться в компетентные органы? Почему?

— А вы бы стали? — вопросом на вопрос ответил Кассиан. И добавил весомо: — При условии, что всё происходит на Тур-Рине.

Судья потёр подбородок и сделал необычный знак рукой, повернувшись к протоколистке. Я подумала — не заметит, но та моментально перестала строчить, вздёрнула голову вверх, так что кудри спружинили, и прямо посмотрела на мужчину в белой мантии:

— Ваша честь, я успела проверить лишь часть слов господина Монфлёра, но всё правда. АУЦ ответил, что Лея Фокс действительно его дочь. Они предоставили электронную выписку из Планетарной Лаборатории, а также я нашла информацию в новостных каналах Цварга про помолвку сенатора и госпожи Эстери Фокс.

Помолвку? А я почему не в курсе?

Я впилась потрясённым взглядом в Кассиана, но, судя по реакции, он был в курсе происходящего. У меня в голове взрывались фейерверки… как он это устроил? Ну нельзя же подкупить новостные голоканалы? Или можно?.. Да нет, ерунда какая-то…

Судья кашлянул.

— Это всё, сенатор Монфлёр? Больше вы никак не хотите дополнить сторону защиты?

— Нет, Ваша честь. Всё необходимое было сказано.

— Адвокат?

Сирил Сторр ответил аналогично.

— Что ж. Вижу, стороны завершили выступления, ключевые аргументы были представлены. Полагаю, настало время подвести итоги…

Не успел он договорить, как нервничающий прокурор вскочил из-за стола.

— Ваша честь, протестую! Вы что, поверите в эту слезливую историю?! — вдруг взвыл он, опираясь ладонями на столешницу и перенося на руки весь вес. — Подумаешь, дочь! Да сенатор Монфлёр мог о ней узнать в последний момент. Новости? Да кто их проверяет вообще, один сказал — другие поверили. Ваша честь, я протестую! Если обвиняемая настаивает, что так давно и беззаветно любит сенатора, а замуж за господина Зерракса вышла по принуждению, то где доказательства? Фотографии? Совместные поездки? Звонки, может быть? Чеки за подарки?! — и выкрикнул язвительно: — Ах да, вы, сенатор, скрывали отношения, как удобно! — Тишина! Успокойтесь, сторона обвинений! Тихо! Да угомонитесь уже!

Судье пришлось ударить молотком по кафедре несколько раз, прежде чем брызжущий слюной прокурор, тяжело дыша, сел на место.

— Напоминаю: зал судебных слушаний — не арена для театральных представлений. Вы здесь не для того, чтобы устраивать шоу.

После чего он перевёл взгляд на Кассиана:

— Несмотря на экспрессию прокурора, вынужден согласиться с сутью протеста. Господин сенатор, если вы располагаете подтверждениями длительных отношений с госпожой Фокс — предоставьте их. Пока же ваша версия, как и версия стороны обвинения, остаётся лишь утверждением без доказательной базы. Суд работает с фактами, а не с эмоциями. Итак, вы можете подтвердить романтический характер отношений с обвиняемой?

Впервые за всё время заседания Кассиан оглянулся на меня. Графитово-серый взгляд упёрся в моё лицо. Он был растерян, потому что действительно не знал, что тут сказать, а я с удивлением услышала собственный хриплый голос:

— Проверьте выбитые чеки в химчистке рядом с моим домом. Я сдавала два мужских пиджака накануне перед случившимся. Это одежда… — чуть было не сказала «господина Монфлёра», но я же не могу так обращаться к жениху, верно? — Кассиана.

Судья сделал знак протоколистке, та активно застучала по кнопкам ноутбука. Я понимала, что какой-то разовой химчистки мужской одежды мало… Бесконечно мало! Думай, Эстери, должно быть что-то ещё, ну же!

Конгресс «Новая Эра»? Но там Кассиан был с другой девушкой… Совместные посиделки в лифте полуразрушенного завода на улице Кривых Зеркал? Снова мимо, ведь не было никаких свидетелей, чеков и прочего, это не аренда номера на ночь в мотеле… Шварх, Эстери, думай!

— Госпожа Фокс, — неожиданно мягко обратился судья ко мне. — Пожалуйста, вспомните, возможно, есть что-то ещё?

Ну же, думай…

Щёлкнули клавиши ноутбука, протоколистка закивала, что нашла счёт в химчистке. Прокурор расплылся в кривой ухмылке:

— Как интере-е-есно, нынче романтические отношения — это когда женщина выполняет роль прачки. Запишу себе. Моя домоуправительница будет счастлива это услышать. Выходит, сенатор так на вас экономил, госпожа Фокс, что даже захудалого колечка не подарил на помолвку?

Глаза Монфлёра вспыхнули ледяным огнём — не от пыла страсти, а от ярости, такой плотной, что ею можно было резать воздух. Скулы заиграли, челюсть сжалась так сильно, что даже издалека было видно, как натянулась кожа на висках. Хвост прочертил пол снова — не просто чертой, а лезвием, оставив после себя глубокую борозду в глянцевом покрытии. Не надо было быть цваргом, чтобы понять, что Кассиан в бешенстве.

Голос, когда он заговорил, оказался пугающе спокойным — с этой особенной интонацией, которую используют только те, кто почти сорвался, но пока ещё держит контроль.

— Удивительно, — сказал он, — что вы, прокурор, видите романтику исключительно в подарках. Возможно, у вас богатая коллекция побрякушек, но крайне скудное представление о любви.

Было видно, что он набрал в грудь воздуха, чтобы добавить что-то ещё, но тут я вспомнила! Кольцо! Ну конечно же! Кольцо! Как я могла забыть?!

— Вообще-то, помолвочное кольцо было, и я даже носила его, — сказала я раньше, чем Кассиан успел сделать что-то непоправимое.

Все взгляды в зале переместились ко мне. Прокурор скептически поднял брови, судья выглядел просто заинтересованным, а выражение лица Монфлёра было настолько непередаваемо изумлённым, что клянусь, мне захотелось увидеть это ещё раз. Увы, не время было улыбаться и шутить. Раз уж даже Рамирос пошёл на лжесвидетельство ради меня, я должна была отыграть нашу с сенатором романтическую связь на полную катушку.

— Я много лет носила это кольцо всегда при себе, как можно ближе к сердцу, на цепочке, — начала вдохновенно врать. — Это очень дорогой подарок. В качестве драгоценного камня выбран чёрный муассанит. Думаю, с тем, какие сложности экспорта этого камня с Цварга, ни у кого не возникнет сомнений, что кольцо подарено Кассианом. Кстати, на момент ареста украшение было при мне. Оно должно лежать в хранилище изъятых при задержании предметов. Если вы действительно хотите установить истину, это кольцо скажет за меня больше, чем тысяча слов.

По мере того как я говорила, от обоих присутствующих цваргов фонило изумлением. Около полугода назад я взяла это колечко у Одри Морелли в качестве предоплаты, и тогда я даже не думала, что оно сыграет такую огромную роль в моей жизни. Конечно, я немного бравировала, произнося «скажет за меня больше, чем тысяча слов». Насколько я помнила, камень в нем был маленький, но муассанит же! Родина Цварга, и формат кольца — идеальный для помолвочного. Так что имела право строить из себя максимально влюблённую дурочку, очарованную даже недорогим колечком.

— Оператор, проверьте, пожалуйста, — махнул рукой судья протоколистке.

Та послушно кивнула и быстро-быстро принялась печатать на ноутбуке. В зале установилась непередаваемая тишина. Прокурор хотел что-то сказать, но под взглядом судьи оробел. На прямой вопрос Монфлёру и Сирилу, хотят ли они что-то добавить, оба отрицательно покачали головами.

Минуты текли.

Медленно, вязко, как капли холодной жидкости по дренажной трубке. В голове шумело. От напряжения каждый звук — скрип стула, шелест одежды, щелчки клавиш — казался оглушительно громким. В какой-то момент я даже начала сомневаться в кольце. Нет, в том, что оно было при мне, я была уверена точно. Вопрос в его стоимости. А вдруг совсем побрякушка? Вдруг окажется, что это какой-то дешёвый осколок, и всем станет очевидно, что сенатор не стал бы с этим связываться… Подарить подобное — только опозориться.

Я ощущала собственное сердце как пациента на столе с аритмией: один удар сильнее, другой — будто споткнулся, третий — проскочил в панике.

Наконец протоколистка перестала печатать и подняла голову.

— Я запросила полную опись предметов, изъятых у госпожи Эстери Фокс-Зерракс при аресте. Кольцо на цепочке действительно было. Наш ювелир подтвердил, что такие камни добываются исключительно на Цварге, украшение оценивается в пятьдесят семь тысяч кредитов.

«Во сколько?!» — чуть не заорала я.

Не знаю, но каким-то чудом я сдержалась.

Губы сами сложились в сдержанную, почти невидимую улыбку, но внутри прорвало дамбу эмоций. Меня шатнуло. Повезло, что я сидела. Пятьдесят семь тысяч?! Когда я брала предоплату, я думала — ну, может, три, ну пять…

Судья кашлянул в кулак и в последний раз ударил по кафедре.

— Итак, с учётом предоставленных доказательств и показаний свидетелей, суд приходит к следующему выводу. На основании имеющихся материалов подтверждено наличие устойчивой эмоциональной связи между сенатором Кассианом Монфлёром и подсудимой, гражданкой Эстери Фокс-Зерракс, а также установлено, что ею было принято официальное брачное предложение. Следовательно, у обвиняемой отсутствовал достоверный мотив вступать в брак с господином Зерраксом исключительно с целью личного обогащения. Ко всему, заключение судмедэкспертов не позволяет абсолютно установить тип орудия, приведшего к летальному исходу. Как установлено, характер травм может быть сопоставим с повреждениями, нанесёнными фрагментами стекла, образовавшимися в результате взрыва на объекте. Прямых свидетелей момента гибели Хавьера Зерракса представлено не было. Учитывая изложенное и руководствуясь принципом презумпции невиновности, суд постановляет: обвиняемая, гражданка Эстери Фокс-Зерракс, признаётся невиновной в инкриминируемом ей преступлении в связи с отсутствием достаточных доказательств. С настоящего момента вы свободны. Вам надлежит проследовать в отдел хранения личных вещей для возврата изъятого имущества. После этого вы имеете право беспрепятственно покинуть территорию изолятора. Дело закрыто. Пересмотру не подлежит. Благодарю всех участников процесса. Заседание окончено.