Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2

Глава 11. Папа

Эстери Фокс

Яхта оказалась изумительной. С порога чувствовался запах — тонкий, почти неуловимый, будто смесь хвойного озона и дорогого мужского парфюма. Светлые панели интерьера отливали жемчужным, потолок играл приглушённым светом, реагируя на движение, а в полу были вмонтированы световые дорожки, как на палубах межзвёздных крейсеров. Из общего коридора сразу просматривался вход в рубку, около которой выстроились два пилота, синхронно отдав честь, и просторный зал для отдыха с обеденной зоной. Я рассеянно кивнула экипажу и направилась в одну из кают в конце коридора.

Просторная кровать с идеальным бельём цвета молочной дымки, встроенный в стену блок хранения, автоматический климат-контроль и отдельная душевая капсула с настройками гравитации. На столике — стеклянная ваза с живыми цветам, мини-бар в виде двойной звезды у кресла, а на голографическом экране по центру каюты медленно вращалась карта космоса в реальном времени.

Всё было выверено до мелочей: невесомый плед, подушки и матрас с памятью тела, климат-контроль, который подстраивался под пульс и температуру гуманоидов. Это была не просто яхта — это была капсула уюта, построенная для тех, кто привык управлять галактиками и при этом не хочет поступаться комфортом.

Ошеломительно роскошная яхта. Конечно же, как хозяйка «Фокс Клиникс», я не бедствовала и могла себе позволить многое, однако всегда старалась разумно подходить к тратам. Но этот транспорт… Впервые за всё время общения с Кассианом Монфлёром я вдруг подумала о том, насколько же он богат.

Когда я с ним познакомилась, то думала, что передо мной рядовой инспектор. Потом как-то закрутилось-закружилось. К тому моменту, когда Кассиан признался, что он сенатор, мои мысли полностью были заняты похищением Леи, и только сейчас я почувствовала, как кисточка на хвосте вздыбилась.

Если у Монфлёра припаркована частная яхта на Тур-Рине «на всякий случай», то сколько их у него вообще? Как много недвижимости? В скольких Мирах? И космос с ними — домами, квартирами и яхтами, меня пугало другое: деньги — это власть! А больше всего на свете я боялась попасть в зависимость от властного мужчины.

«А то по тому, что он входит в состав Сената Цварга, ты не понимала, что у него есть власть», — насмешливо сказал внутренний голос.

Я порывисто вздохнула, шикнула на голос и сделала то, что хотелось уже очень давно: набрала Лею.

— Мамочка! — Лея ответила почти сразу, и сердце у меня сжалось при звуке её голоса. А ещё через секунду по центру комнаты образовалась её голограмма в полный рост. Дочь выглядела хорошо, на ней было новое, незнакомое мне платье, туфли с бантиками, руки украшали множество браслетов и колечек, на голове красовались две пушистые косички. — Ты наконец освободилась?! Почему ты мне ничего не сказала, не брала трубку и не звонила? Куда ты летала?!

«Летала», — эхом пронеслось в голове. Я поджала губы. Выходит, Кассиан не сказал дочери, что её мама сидела в тюрьме…

Я открыла рот, чтобы набрать воздуха в лёгкие, а затем посмотрела на Лею ещё раз — и передумала. Незачем девятилетке знать, что её мама чуть было не попала на астероид за убийство психопата. И так ей пришлось пережить достаточно стресса.

— Прости меня, Лея. Никуда не летала, была на Тур-Рине, но связаться не могла с тобой.

— О, так у тебя был очень сложный пациент, да? Ты дежурила у его постели днями и ночами? А меня отправила к Кассиану, чтобы обо мне кто-то позаботился? — быстро додумал за меня всё мозг девятилетнего ребёнка.

— Да, — выдохнула я и спросила: — Как ты там? Как жила это время?

— Ой, ты знаешь, потрясно! — Лея закружилась на месте, и платье заколыхалось, как лепестки вокруг цветочной сердцевины. — У нас тут огромный сад с во-о-от такими бабочками, и я каждый день кормлю настоящих водяных птичек из ладошки! А вода в озере знаешь какая?! Розовая! А представляешь…

Дальше Лея взахлёб принялась перечислять удивительные красоты Цварга, описывать её новую комнату и какого-то Гектора, который был не то поваром, не то нянем, не то секретарём… Кассиан, оказывается, за эти два месяца не только устроил дочь в гимназию, но и водил в зоопарк, парк аттракционов и иллюзион, а по вечерам читал интересные книги.

— И у меня теперь есть своя гардеробная, мам! — с восторгом продолжала Лея, стараясь в один разговор упихать всё, что с ней случилось за то время, пока мы не виделись. — С подсветкой и выдвигающимися полками! А кровать — мягкая, как зефир, а под ней прячется ночной проектор, который делает на потолке звёзды! Я перед сном выбираю себе галактику — иногда даже придумываю свою, с розовыми туманностями и драконами из света.

Я слушала как зачарованная.

У неё голос звенел от счастья — чистый, искренний, такой, какой бывает только у детей, когда у них всё по-настоящему замечательно.

— А ещё Кассиан обещал, что мы слепим вместе светящихся медуз на фестиваль воды! Их можно будет запустить в гигантский аквариум! — Лея радостно хлопнула в ладоши, но затем улыбка на её лице вдруг исчезла, и она стала очень серьёзной. — Мам… Скажи, а Кассиан действительно мой отец, да?

— Да, дорогая.

Лея отвела взгляд и прикусила губу. Я видела, как её маленькие пальцы медленно вжались в складки нового платья, будто она боялась услышать «нет». Но я ответила честно, и её глаза зажглись так ярко, что перехватило дыхание.

— У меня теперь есть папа! А можно я у него ещё немного поживу? Можно, можно?

Лея радовалась так сильно, что у меня защемило сердце. А может быть, я все эти годы была не права, что не искала его? Может, я была не права, что дочери будет плохо на Цварге?

Лея кружилась по комнате, сияя счастьем, а мне кто-то нещадно сжимал грудь ледяными тисками. Ей всего девять лет. Девочка, чей мозг не дорос до понимания того, что такое настоящая свобода выбора. Префронтальная кора у детей ещё не созрела — они живут эмоциями, мгновенными желаниями, верят словам без оглядки. Именно поэтому во всех Мирах Федерации законы отдают решающее слово родителям, когда речь идёт о несовершеннолетних.

Но я-то знала.

Лея родилась наполовину эльтонийкой, воспитывалась на свободном Тур-Рине. А там, на Цварге, придёт время, и Планетарная Лаборатория скажет: «Вы выйдете замуж за того, кого выбрали мы». И что тогда? Она вспомнит, что это я позволила заточить её в этой золотой клетке.

Я смотрела на её сияющее восторженное личико и чувствовала, как две силы рвут меня изнутри. Желание дать ей всё и одновременно спасти её от этого «всего». И Вселенная свидетель — я не знала, как выиграть обе битвы разом.