Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2

Глава 13. Храм Фортуны

Эстери Фокс

Яхта «Астра» села беззвучно, как и положено кораблю такого класса — ни толчка, ни вибрации, ни малейшего намёка на посадку. Только лёгкое изменение давления и тонкий сигнал на общей панели: «Прибытие». Всё слишком гладко, слишком роскошно. И оттого ещё более неуютно.

Я вышла первой. И сразу же почувствовала, что воздух здесь иной — сухой, терпкий, с малым содержанием кислорода и привкусом пыли.

Передо мной раскинулась самая обыкновенная посадочная площадка, а рядом, будто выгравированный в скале, торчал фасад знаменитого на весь Эльтон Храма Фортуны с глянцевыми окнами. Рыжеватые породы обступали здание со всех сторон, а местами храм как будто врастал в скалу.

Десять лет прошло с тех пор, как я была здесь в первый и последний раз. А судя по изменениям — не больше недели. Всё осталось точно таким же: неровная поверхность скал, тёмно-коричневые окна, отдалённо похожие на глаза огромного насекомого, и песок-песок-песок.

Я зябко обхватила себя руками. Место создавалось эльтонийками как максимально безопасное, вот только для меня оно хранило слишком много воспоминаний, чтобы чувствовать себя здесь спокойно.

— Ну вот мы и на месте, — услышала я у самого уха.

Кассиан встал рядом, одной рукой приобнял за плечи, а другой мягко, но без вариантов подтолкнул меня вперёд.

— Пошли, Фокс. Я знаю, ты не из тех, кто отступает на пороге.

Я усмехнулась — коротко, без веселья. Нет, не из тех. Но иногда хочется.

Мы пересекли порог Храма Фортуны, и я словно шагнула в воспоминание.

Внутри было всё так же, как десять лет назад. Невероятной красоты мрамор под ногами, мягкое освещение, имитирующее живой огонь, и голограмма звёздного неба, плавно вращающаяся под потолком. Недлинный коридор почти сразу вывел нас в центральный зал с крупной золотой вазой на пьедестале. Ваза была до половины наполнена жетонами — круглыми, матовыми, каждый со своей уникальной руной.

Модель Храма была простой — и в этом заключалась её гениальность.

Женщины приходили сюда, не предъявляя документов, не сообщая, кто они и откуда, а как следствие — никакого давления со стороны общества. Это было местом полной анонимности и свободы.

Над центральным залом на нескольких этажах, как в отеле, располагались многочисленные и разнообразные комнаты. Каждая — с табличкой на двери, где вместо номера стоял символ. Если комната была свободна, в кармашке рядом лежал жетон с этой же руной. Женщина могла заглянуть внутрь, почувствовать — подходит ли атмосфера, интерьер, настроение. Если всё устраивало, она брала жетон и опускала его желоб, который с помощью хитрой системы попадал в вазу.

С другой стороны, мужчины — те, кто получил доступ, — не видели женщин и не знали, в какой комнате кто находится. Они тянули жетон наугад из той самой вазы в центре и шли искать нужную дверь по символу. Никто никого не выбирал напрямую. Никто не мог отследить, с кем именно провёл время. Полная анонимность, никакой предвзятости, только совпадение желаний. Эльтонийки верили, что сама богиня Судьбы в этом месте соединяет пути двух гуманоидов. На экстренный случай каждое помещение для встреч было оборудовано кнопкой вызова охраны.

Очень лаконичная система. А чтобы женщина чувствовала себя в полной безопасности, мужчина, перед тем как вытянуть жетон, должен был подписать особый договор, в котором полностью отказывался от прав на возможного ребёнка. Вот только в моём случае, как только я узнала о беременности Леей, такого договора не оказалось.

Нас перехватила администратор — вежливая малинововолосая соплеменница, идеально собранная, с той самой фирменной маской на лице, не отражающей ни возраста, ни эмоций.

— Здравствуйте, уважаемый гость, чем могу помочь?.. — начала она, но, увидев меня, тут же перестроилась: — Здравствуйте, уважаемые гости. Приношу извинения, но по внутреннему протоколу мы не сдаём комнаты парам. Мужчины и женщины приходят в Храм Фортуны по отдельности, и, если богиня будет милостива, ваши судьбы соединятся под этой крышей. Если вы хотите провести время вдвоём, вам стоит снять отель на Тур-Рине или в любом другом месте.

Я уже открыла рот, чтобы извиниться за вторжение, как Кассиан ответил:

— Мы пришли не за услугой, а поговорить с вашим начальством.

Он сказал это с такой прямотой, что женщина на мгновение замерла.

— Простите, но у нас не предусмотрены никакие «разговоры».

— Я не спрашиваю, — перебил он, не повышая голоса, но прозвучало так, что воздух вокруг стал плотнее. — Просто не мешайте и позовите главного здесь.

В его голосе не было агрессии. Только решение.

Эльтонийка неприязненно поджала губы.

— Я могу узнать, по какому вопросу вы обращаетесь?

— Ваш Храм однажды допустил ошибку. И я здесь, чтобы разобраться, как именно это произошло — и кто за это отвечает.

— Вы понимаете, что я могу вызвать охрану и вас выставят вон? — спросила она. Не с вызовом, но с явным намерением именно так и поступить.

Кончик хвоста Кассиана дёрнулся, процарапывая мрамор. Я видела, что Монфлёр взведён до крайности. Несмотря на то что он всегда старался носить маску вежливости и бесстрастности, каким-то шестым чувством я научилась распознавать его настоящие эмоции. И сейчас он был взбешён тем, что рядовая служительница Храма, вместо того чтобы сделать так, как он попросил, начала угрожать в ответ. Я положила ладонь на сгиб локтя Кассиана, предупреждая возможный взрыв.

— Мы здесь не просто так, — сказала я, глядя в глаза эльтонийке. — Так сложилось, что десять лет назад мы здесь встретились с этим мужчиной. Сейчас у нас девятилетняя дочь, и… — Я проглотила слова о том, что её могут забрать и мне очень страшно. Вместо этого закончила кратко: — В последний раз, когда я здесь была, договора на отказ от отцовства и иные претензии не оказалось.

Одна секунда — и женщина всё поняла. Как эльтонийка эльтонийку. Дочь от цварга, и раз тот претендует — очевидно, цваргиня. Надменное выражение лица тут же сменилось обеспокоенным. Она вдруг сглотнула, кивнула и тихо произнесла:

— Конечно, давайте я провожу вас… Вам сюда.

И вновь нас вывели в коридор, но на этот раз с другой стороны, нежели мы вошли, и он был куда проще. Небольшой лабиринт, сотрудница Храма показала открытую ладонь, останавливая нас перед дверью.

— Сейчас я поговорю, и вас пригласят.

Кассиан лишь фыркнул и нервно дёрнул хвостом, а стоило девушке скрыться, как рыкнул на меня:

— Ты не обязана была перед ней отчитываться и рассказывать историю своей жизни.

Я вздохнула. Не обязана. Вот только это был самый быстрый способ попасть к владелице Храма Фортуны. Кому бы из нас стало легче, если бы девушка вызвала охрану? Понятное дело, что Кассиан вызвал бы свою… но зачем?

Я прищурила глаза, рассматривая сенатора. Вот он, мужчина у власти, который привык, что все делают то, что он скажет. Который не терпит и намёка на непочтение, но имеет на это все право, ведь у него огромное состояние. Вот он — олицетворение всего того, чего я боялась последние десять лет как огня.

Мужчина с абсолютной уверенностью в себе, с деньгами, властью и умением поставить любого на место одним взглядом. Молоденькие девицы таких обожают. Особенно миттарки — те и вовсе мечтают о браке с кем-то вроде Кассиана Монфлёра как о счастливом билете в будущее. Им нравятся холодные, влиятельные, недоступные. Сила и статус — универсальный афродизиак, проверенный веками.

Но, видимо, со мной что-то не так.

Потому что меньше всего на свете я хотела бы связывать свою жизнь с влиятельным цваргом. Увы, у нас уже есть Лея, и с этим теперь надо будет что-то делать.

— Заходите.

Сотрудница Храма вышла из-за двери и жестом пригласила внутрь.

Комната оказалась вовсе не мистическим святилищем с ароматами благовоний и парящими тканями, а вполне себе функциональным кабинетом. Почти офисом. Прямые линии, неброская мебель, встроенное освещение, никакой эзотерики — всё строго, аккуратно… совсем как мой личный кабинет в «Фокс Клиникс».

Сидящая за столом эльтонийка поднялась и уверенно протянула ладонь для рукопожатия. Деловой костюм, отлично сидящий на великолепной фигуре, неброский макияж и вопиюще дорогая оправа для коммуникатора. Лишь несколько серебристых прядей в пучке указывали на настоящий возраст незнакомки — лет сто двадцать, не меньше.

— Добрый день, господа. Мне в общих чертах уже рассказали, какая у вас проблема. Меня зовут Иларта, и я являюсь управляющей Храмом Фортуны на данный момент. К сожалению, десять лет назад в этом кресле сидела другая женщина, но я постараюсь помочь всем, чем могу.

— Благодарю, — отозвался мой спутник ровно. — Сенатор Кассиан Монфлёр. Я понимаю, что руководство сменилось. Однако в подобных учреждениях преемственность политики и ответственность за внутренние процессы не исчезают вместе с отставкой предыдущей управляющей.

«Политик! Ну как есть политик с подвешенным языком», — подумала про себя, не зная, как реагировать на эту речь. Судя по тому, что Иларта еле заметно усмехнулась, она тоже оценила выпад.

— Итак, чем именно могу помочь? Что вас интересует, господа? — уточнила она, жестом приглашая сесть в кресла.

Мы сели. Я выбрала самый нейтральный стул — с жёсткой спинкой, чуть в стороне. Кассиан же опустился в кресло, как человек, знающий, что этот разговор будет долгим и утомительным, но абсолютно необходимым. Он сцепил пальцы в замок, медленно повернулся к Иларте и произнёс спокойно, почти безэмоционально:

— В первую очередь, меня интересует, как так вышло, что у двоих клиентов после визита сюда была частично утрачена память. Вы вообще осознаёте, какое это правонарушение? Если это станет достоянием общественности, то ни одна женщина никогда не прилетит в Храм Фортуны, позиционирующееся как безопасное место. А во вторую очередь, я хочу знать, почему в архиве не сохранилось договора.

Иларта слегка наклонила голову, как будто старалась не моргнуть, удерживая взгляд на собеседнике.

— Вы хотите сказать, что некое посещение сопровождалось амнезией?

Кассиан фыркнул.

— Я не «хочу сказать». Я утверждаю. Моя память стерта, а я, между прочим, цварг с отличной регенерацией. Моя дама тоже ничего не помнит. И, смею заметить, у неё есть медицинское образование.

— Мало ли что тогда произошло, — протянула Иларта так, что мне это совершенно не понравилось. — Может, вы оба перебрали алкоголя, в памяти всё перепуталось. Ко всему, десять лет — это десять лет. Приличный срок.

— На текущий момент леди Фокс уверена, что я на неё воздействовал на уровне бета-колебаний, — ответил Кассиан, с раздражением взмахнув кончиком хвоста. — Если бы она подала в суд, то меня упекли бы на астероид. На вашей совести были бы две сломанные жизни. И да, у меня есть все основания сейчас считать, что вы провернули это из расовой ненависти, а следовательно, уже я могу подать на вас в межгалактический суд за предумышленную попытку дискредитации и нанесения непоправимого ущерба моей репутации. — Голос Кассиана стал почти ледяным. — Я сенатор Цварга. Даже в юрисдикции Эльтона такие действия приравниваются к целенаправленному вреду личности и квалифицируются как преступление с отягчающими мотивами. И вот вопрос: вы нам расскажете всё добровольно или мне запускать соответствующие процессы?

Иларта вздрогнула и побледнела. Пальцы её правой руки нервно забарабанили по стеклянной столешнице.

— Никому это не сообщалось официально, — медленно произнесла она, облизав губы и тщательно взвешивая каждое слово. — Но… приблизительно десять лет назад в Храме Фортуны действительно произошло чрезвычайно происшествие. В одной из боковых комнат восточной части загорелись лианы. Никто не пострадал, — добавила она поспешно. — Мы вызвали аварийную службу, огонь был быстро потушен, помещение изолировано. Мы подумали, что это обычное замыкание в системе увлажнения. Технический сбой.

Монфлёр молчал. И тишина звучала громче любого вопроса. Иларта сжала губы и продолжила, опуская взгляд:

— Конечно же, мы не могли признать такое официально… Представляете, какая паника среди эльтониек поднялась бы? В здании, которое располагается фактически внутри скалы на необитаемом спутнике, произошёл пожар. После такого к нам бы вообще не прилетела ни одна клиентка. Репутационные потери огромны!

— А значит, мои репутационные потери — нет, — саркастически фыркнул Кассиан, намекая, что в этой истории он до сих пор выглядит насильником. Однако Иларта продолжила, как будто не услышав:

— Позднее уже по поведению персонала выяснилось, что при сгорании той конкретной разновидности лианы в воздух было выброшено вещество — фитотоксин. Он неопасен для здоровья, но оказывает временное воздействие на нейронные связи, блокируя кратковременную память.

— Временное? — скептически переспросил Кассиан.

— У большинства эффект проходил за сутки… но, по нашим данным, тогда было два клиента, которые жаловались на стойкую амнезию, и у одной оказались лёгкие, прошедшие за несколько часов галлюцинации. Всем им выплатили отступные, подписали соглашения о неразглашении. Мы… думали, на этом всё. Ситуация исчерпана.

Она снова подняла глаза — и на этот раз в них не было ни уверенности, ни пафоса.

— Я приношу свои извинения за то, что так всё сложилось.

Однако Кассиан жёстко мотнул головой, указывая в мою сторону.

— Не передо мной извиняйтесь, а перед ней. Вы представляете, сколько лет она жила, будучи уверенной, что ею грубо воспользовались, подавив её волю? Вы можете осознать, какой это удар по психике?

Иларта вновь посмотрела на меня и повторила извинения. В голове произошёл атомный взрыв. Я чувствовала себя дурой… полнейшей дурой. И в то же время на сердце вдруг стало легко и спокойно.

Выходит, Кассиан — такая же жертва случайного возгорания каких-то инопланетных лиан, как и я? Но если он пришёл в Храм Фортуны без цели получить от меня ребёнка, то как я забеременела Леей?

Я прикусила губу, думая, насколько прилично задать этот вопрос, и всё же решилась:

— М-м-м… подскажите, а контрацептивы… их тоже нейтрализовал этот газ? Или у вас лежали просроченные таблетки?

— Просроченные препараты? У нас?! — Брови эльтонийки поднялись почти на лоб, и она тут же придвинула к себе клавиатуру, что-то набирая на компьютере. Прошло не более десяти секунд, как она сказала: — В системе значится, что в номере, который вы снимали, были потрачены лишь мужские контрацептивы… Срок годности не вышел.

— Но как же тогда… — растерянно протянула я и переглянулась с Кассианом.

Женщина кашлянула в кулак.

— М-м-м… Судя по тому, что я вижу, ваш спутник — чистокровный цварг. У этой расы очень высокая регенерация и любые внутренние процессы организма, а чем выше метаболизм у мужчины, тем быстрее рассасывается препарат. Производитель гарантирует лишь восемь стандартных часов контрацепции сразу после приёма, хотя в среднем порошок действует около суток. В системе внесено, что м-м-м… господин Монфлёр зашёл в номер в районе семи вечера, а покинул — в шесть двадцать утра. Итого он провёл с вами чуть больше десяти часов.

Я почувствовала, как густо краснею. Как док я всегда рассчитывала дозировку анестезии с учётом цваргской крови своих пациентов, вела карты, где отдельной строкой стояли поправки по регенерации, плотности тканей, скорости выведения лекарств. Это было базой. Первым курсом.

Но как так сложилось-то, что, прилетев в Храм Фортуны, я забыла то, чем занималась фактически всю жизнь?!

Взгляд сам собой метнулся к Кассиану, но тот сидел как воплощённое спокойствие, будто речь шла не о его сверхскоростном метаболизме в его-то годы, а о погоде на каком-нибудь астероиде.

— Не корите себя, леди, — мягко, почти материнским тоном произнесла Иларта, уловив моё состояние. — В Храме Фортуны ничто не происходит случайно. Здесь вмешивается в судьбы людей сама богиня. И если всё вышло именно так — значит, она так хотела.

Я знала, что большинство моих соплеменниц в той или иной степени религиозны. Мы растём с этой философией, впитываем её с молоком матери, с дыханием, с ритуалами взросления. Я никогда не считала себя верующей. Даже близко. Я верила в причинно-следственные связи, в научные данные, в свою аккуратную, логичную картину мира.

Но теперь, видимо, придётся пересмотреть взгляды.

— То есть, — медленно проговорила я, — у меня не было ни шанса не забеременеть?

Иларта кашлянула снова, больше — по инерции.

— Если быть точной… шанс был. Судя по нашей внутренней статистике, обычно от цваргов очень сложно забеременеть, особенно цваргиням. С учётом, гм… физиологии вашего спутника — стандартный препарат мог не сработать. Мы не обязаны предупреждать о таких расовых особенностях, поскольку в соглашении есть пункт о самостоятельной ответственности за выбор средств защиты. И, повторюсь, первое правило Храма Фортуны — здесь всё происходит так, как того хочет богиня.

Я кивнула, но внутри уже ничего не анализировала. Если бы я услышала всё это десять лет назад, рассмеялась бы. Сказала бы, что это всё — пустая болтовня для тех, кто хочет снять с себя ответственность.

— Кстати о договоре, — активизировался Кассиан. — Почему вы не дали его мне подписать? Леди Фокс уверена, что я её обманул, но ваши сотрудницы даже не уведомили меня, что я что-то обязан сделать, кроме как взять жетон из вазы за символическое пожертвование храму.

— О-о-о… хм-м-м… — Иларта вновь поёрзала в кресле. От той уверенной бизнес-леди, которой она предстала в первый момент встречи, не осталось и следа. — Дело в том, что в тот вечер у нас на ресепшен вышла на работу новенькая девушка. Она просто не знала, что мужчинам надо давать договоры на подписание. Так уж сложилось… — Эльтонийка развела руками, но через секунду улыбнулась и хлопнула в ладоши. — С другой стороны, если уж вы нашли друг друга сейчас и находитесь в чудесных отношениях, то ничто не мешает составить договор теперь.

— Вы правы. — Кассиан внезапно поднялся и подал руку мне. — Эстери, у тебя есть какие-то ещё вопросы?

— Что? Нет… — выдохнула я растерянно, позволяя Кассиану поднять меня на ноги. Рука в его ладони была тёплой, крепкой, надёжной — а вот внутри у меня всё дрожало. Не от холода. От того, как мир, в который я верила, разваливался на глазах.

Мы вышли в коридор, и только там я наконец смогла вдохнуть глубже. Воздух Храма Фортуны был сухим, очищенным, с едва уловимыми нотками масла для медитаций. А у меня в голове — настоящий ураган.

Всё. С. Ног. На. Голову.

Десять лет я жила с уверенностью, что меня обманули. Что кто-то воспользовался мной, стёр память, скрыл последствия и исчез. Сделал мне ребёнка и охотится за Леей. Я строила свои выводы на чёткой логике, как хирург в операционной — по симптомам, по следам, по разумным заключениям.

Но сейчас выяснилось, что вместо спланированной драмы — фарс.

Не заговор, не злой умысел… а глупая, нелепая цепочка из некомпетентности, просроченного инструктажа, фитотоксичных лиан и гормонального сбоя.

Всё, что воспринималось как трагедия, оказалось смесью бюрократического бардака и высокой биологической совместимости.

Всё, во что я верила — о себе, о нём, о той ночи, — теперь трещало по швам!

Я остановилась в коридоре и посмотрела на Кассиана. Он молчал, но чувствовалось — он смотрит на меня.

— Ты в порядке? — спросил он тихо.

— Нет, — честно ответила я. — Я как будто десять лет прожила в одной реальности, а сейчас оказалась в какой-то другой. Где всё объясняется какой-то… чередой дурацких ошибок. Даже не трагичных. Просто нелепых.

Я не знала, смеяться или плакать. Я — хирург, я живу в мире причин и последствий. Но это?.. Это было похоже на плохую шутку. На космический розыгрыш.

И всё же самым пугающим было даже не это.

А то, что где-то глубоко внутри я вдруг поняла: мне некого винить, кроме себя. За то, что так легко поверила в худшее. Навоображала. И не нашла в себе сил вот так жёстко и беспрекословно выйти на управляющую Храмом и обо всём поговорить.

Кассиан толкнул одну из дверей ближайших комнат, невербально приглашая меня в уютный номер с камином.

— А разве нам можно? Мы же уже пара, это против правил Храма… — пробормотала я, на что Кассиан усмехнулся:

— Нам можно всё.