Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2

Глава 10. Многогранная ложь

Эстери Фокс

Мы лежали на полу пыльной подсобки поверх пиджака Монфлёра, постеленного на обломки досок. Кафедра была разломана — случайно. В какой-то момент я надавила на край столешницы слишком сильно, и она пошла трещиной, а очередной резкий толчок добил её окончательно. Лавка, прислоненная к кафедре, упала сама, но её случайно в щепки в порыве страсти хвостом разнёс Кассиан.

Мне было хорошо. Лёгкое, как шампанское, счастье пузырилось в крови, и здесь и сейчас я чувствовала себя по-настоящему живой. Впервые за долгое-долгое время. Окончательно растрепавшая коса прилипла к шее, грудь поднималась в такт дыханию, а между ног ещё дрожали отголоски многочисленных оргазмов — медленные, глубокие, как остаточные импульсы.

Кассиан лежал рядом, на спине, смотрел в потолок, будто там открылась новая Вселенная. Его грудная клетка тяжело вздымалась, пальцы всё ещё сжимали остатки ткани на моём бедре. Он не говорил ни слова. Только дышал — хрипло и неровно. Так дышат не после секса. Так дышат после боя.

Я повернулась на бок и уткнулась в его плечо. Тело обожгло приятным теплом, а сердце — внезапной щемящей нежностью. Он был холодным политиком, жёстким мужчиной, не верил ни в эмоции, ни в искренность. И всё же — он здесь. Со мной. В этой разнесённой к шварховой звезде подсобке. Он прилетел сюда, чтобы вытащить меня из тюрьмы.

— Надеюсь, — прошептала я, скользя пальцами по ключице, — у тебя хорошие связи в Системной Полиции Тур-Рина. Сюда бы кафедру новую. И лавку. Ну и пол, наверное.

Он усмехнулся краешком губ и, поворачивая голову, произнёс с выдержанной иронией, как будто делал официальное заявление на заседании Сената:

— Если я сообщу, что собственноручно разнёс инвентарь судебного зала при изоляторе в результате… избыточной эмоциональной вовлечённости, — меня сочтут неподобающим статусу сенатора. Цваргом с проблемами самоконтроля. Репутационные потери будут необратимы.

Он сделал паузу, выдохнул и добавил всё тем же ровным, чуть усталым голосом:

— Так что официальной версии не будет. Только анонимное пожертвование на обновление материально-технической базы.

Я улыбнулась, но, прежде чем успела что-то ответить, Кассиан повернул голову и, внимательно глядя на меня своими глазами цвета калёной стали, спросил:

— Эстери, скажи мне правду. Какой цварг подарил тебе кольцо с чёрным муассанитом?

Я прикусила губу и отрицательно покачала головой.

— Никакой. Я действительно заработала это кольцо сама.

Мужчина скептически выгнул чёрную бровь, явно не веря, а меня вдруг так это задело! Будто он поставил под сомнение не просто слова, а всю мою жизнь. Все выстраданные ночи над учебниками и в лаборатории, каждого спасённого пациента, каждую сделку на грани закона, за которую я платила страхом и кровью. Не верит? Да он и представить себе не может, скольких лет мне стоило получить образование хирурга на Эльтоне, а потом перебраться на Тур-Рин без ресурсов и поддержки с маленькой дочкой на руках и открыть свою практику!

— Ты думаешь, я не способна его заработать? Что женщина вроде меня может только трахаться за подарки? — выплюнула я, чувствуя, как дрожит голос, а в висках пульсирует от злости.

Ладно Хавьер — тот был мизогинистом. Ладно другие представители изнанки, которые считали, что за эльтонийкой в юбке, пускай она даже имеет прозвище «Кровавая Тери», обязательно стоит мужчина, но Кассиан! Неужели он тоже так думает?! Там, где мужчины получают элементарное внимание и уважение, женщины вроде меня всегда обязаны доказывать, что достойны этого.

— Я не сказал ничего подобного, но считаю, что ты утаиваешь от меня информацию, — ответил Кассиан. — Ложь имеет множество граней.

Он был прав. Абсолютно, швархи его задери, прав! Но в этот момент это звучало не как справедливое замечание — а как упрёк, брошенный в лицо в самый уязвимый момент. И я вспыхнула.

— Многогранная ложь, говоришь?! — зашипела, поднимаясь на локте. В этот миг я уже жалела, что спровоцировала близость. — А как насчёт твоего вранья, Кассиан?!

— Какого вранья?

— Думаешь, я поверю, что ты просто так неожиданно появился в моей с Леей жизни? Что не хотел втереться в доверие, посмотреть на дочь, и… я даже боюсь предположить, какие у тебя были планы! Я набралась храбрости и доверилась тебе! Рассказала о самой сокровенной и позорной в моей жизни ночи, что в Храме Фортуны какой-то цварг принудил меня… оказал бета-воздействие с целью, чтобы я забеременела, и не подписал договор на отказ от отцовства! А ты всё это время, оказывается, в душе смеялся надо мной!

— Эстери, клянусь, я бы никогда не стал ментально воздействовать на женщину, чтобы принудить её к сексуальной связи.

— Как удобно! Этого же нельзя проверить! Десять лет прошло!

— Я понятия не имел, что Лея моя дочь, и сам не помню той ночи!

Я поднялась, и цварг тоже. Теперь его хвост вновь ходил ходуном, Монфлёр явно нервничал.

— Но догадывался, — отрезала я.

— Не догадывался! — Он почти рыкнул.

— И сейчас Лея на Цварге совсем не потому, что ты планировал отобрать у меня ребёнка? — Я ткнула пальцем в каменную грудь.

Он перехватил мою руку и внезапно поцеловал в тыльную сторону ладони.

— Эстери, всё не так, как тебе кажется! Честное слово, я даже не знал, что ты в изоляторе. Был уверен, что отправил кровь для переливания, с дочерью всё в порядке, а ты просто обиделась и не хочешь выходить на связь… А затем внезапно выяснилось, что моя посылка была уничтожена, ты пропала, и сам АУЦ запросил капсулу с Леей на Цварг, чтобы разбудить. Пожалуйста, поверь мне!

Я смотрела на него — в упор, с тем самым выражением, когда между разумом и сердцем пролегает целая пропасть. У меня всё дрожало внутри.

Кассиан взял моё запястье — бережно, двумя ладонями, будто я была из тончайшего стекла, и принялся покрывать поцелуями. Медленно. Аккуратно. Он делал это с таким благоговением, словно целовал не женщину, а икону. Мне хотелось ему поверить, так, как хочется больному вдохнуть после приступа астмы — резко, до боли в груди, до звона в ушах.

Но я не могла.

Не могла — потому что слишком многое теряла, слишком часто обжигалась, слишком долго жила в мире, где каждое тёплое слово оборачивалось ножом в спину. Где даже собственное сердце приходилось брать под арест, чтобы не предало.

Я вытянула руку.

— Я рассказывала тебе искренне, как боюсь отца Леи, — холодно произнесла, чувствуя внутри жгучую обиду. — Я рассказывала тебе о своих страхах, о том, как сильно боюсь, что Лею у меня отберут. Ты предал меня, Кассиан.

— Да не предавал я тебя!

— И потому придумал, как избежать подписания документов на отказ от отцовства?

— Да я даже не знал, что такой документ существует! Я сам не помню, что было десять лет назад! Клянусь собственными резонаторами! — вспылил мужчина, а затем поднёс руки к вискам и с силой надавил. — Шварх, всё не так… всё не так… Эстери, полетели прямо сейчас в Храм Фортуны и всё выясним?

— Ты серьёзно?! — Я смотрела во все глаза на Кассиана Монфлёра.

При всей его вёрткости характера, наглости, образовании политика, при том, что он фактически добился своего — Лея сейчас с ним на Цварге, — какая-то очень наивная часть меня всё ещё хотела верить, что всё это — одно сплошное колоссальное недоразумение длиною в десятилетие.

— Конечно, — уверенно ответил мужчина, сверкнув тёмно-серыми глазами.

Спорить я не стала. Если он делает столь щедрое предложение — зря рассчитывает, что я откажусь. Разумеется, за два месяца у меня наверняка накопилось немало дел в «Фокс Клиникс», но ещё одни сутки точно ничего не решат, а я наконец узнаю правду.

— Тогда полетели прямо сейчас, — скомандовала, одёргивая порванную юбку.

Изнанка меня научила: если можешь действовать — действуй. Возможность имеет свойство сгорать в атмосфере, как метеор. И только от меня зависит, успею ли я поймать её до того, как она превратится в пыль.

Выбирались мы из подсобки тайно, чтобы никто не заметил. Кассиан отдал свою рубашку взамен той, что порвалась на мне, сам набросил пиджак на обнажённый торс. Кажется, надевать его одежду стало для меня традицией. Я заправила полы под высокий пояс юбки и направилась к ячейке хранения вещдоков.

Одежду, коммуникатор и пресловутое муассанитовое кольцо на цепочке мне выдали без лишних слов. Последнее я по привычке спрятала под рубашку. Конечно, по-хорошему, надо было бы вернуться домой и выложить дорогостоящее украшение в сейф (очень дорогостоящее, как выяснилось на суде), но времени на это не было. Монфлёр уже ждал на парковке у флаера, и, что самое удивительное, на нём красовалась новая шёлковая, идеально отглаженная сорочка.

Я лишь тихо фыркнула, рассматривая мужчину. Ну да, такие, как он, политики, сенаторы, первые лица планеты, должны быть готовы ко всему в любой момент. Наверняка у него в багажнике есть несколько комплектов одежды на случай конца света, покушения и торжественного приёма в один день.

Кассиан Монфлёр стоял около машины, небрежно опёршись бедром на капот и засунув левую руку в карман брюк, излучая какую-то ленивую, но уверенную силу. Свежий, элегантный, собранный. Его длинные тёмные волосы каскадом рассыпались по плечам, ни единого намёка на хаос. Будто их укладывали не спешкой и пальцами, а заботливыми руками стилиста. Крупные обсидиановые резонаторы глянцево сверкали в солнечном свете, галстук отсутствовал (а может, всё же комплекты и не на все случаи жизни…), верхние пуговицы были расстёгнуты, обнажая литые мышцы груди и острый кадык. Да весь он выглядел так безупречно, словно и не разносил мебель хвостом, и не прижимал меня к стене с такой яростью, что воздух трещал от напряжения!

Хорош. Зараза.

Монфлёр поднял взгляд, поймал мой — и на мгновение в уголках его губ мелькнула ухмылка. Такая… соблазнительная. Словно он знал всё, что я о нём сейчас думаю, и чертовски этим наслаждался. Хотя почему «словно»? Цварг же. Разумеется, он прекрасно чувствовал, что я сейчас им любовалась.

Я дёрнула плечом, заставляя себя отогнать непристойные мысли, и подошла вплотную.

— Мы едем?

— Разумеется, — по-деловому ответил Кассиан, сканируя меня взглядом. Он явно что-то искал, но, не найдя, молча открыл дверь в салон.

Я села.

Флаер заскользил по улицам Тур-Рина, затем поднялся выше и выше, перестроился в скоростной воздушный туннель, и меньше чем через час мы уже парковались в космопорту. За время полёта Кассиан что-то набирал на приборной панели, но я не смотрела, отвернувшись к окну. Офицеры пограничного контроля обратили на нас внимания не больше, чем на обыкновенных туристов, и лишь когда мы подошли к приличной по размерам частной космической яхте, я перевела недоумённый взгляд на Кассиана.

— Мы разве не на истребителе?

Одно- и двухместные истребители по размерам были чуть крупнее обычного флаера, но оснащены сверхскоростным двигателем. С точки зрения комфорта — так себе, ни пройтись, ни размяться, но зато добираться в разы быстрее, чем на общественном транспорте.

— «Астра» практически такая же быстрая, как «Тигр», зато более надежная. Всё-таки на спутник с песчаными бурями летим. Да и, ко всему, я подумал, что после двух месяцев изолятора тебе захочется чуть больше пространства.

И, глядя на мою изумленно выгнутую бровь, добавил:

— Это частная яхта. Я велел её подготовить, пока мы летели сюда.

Я молча кивнула, стараясь скрыть ошеломление, и ступила на трап.