Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2

Глава 12. Правосудие Цварга

Кассиан Монфлёр

Я не знал, как себя чувствовать. Как себя вести. Что говорить.

Я — Кассиан Монфлёр, сенатор и член Аппарата Управления Планетой, политик, с рождения приученный жонглировать словами в любых ситуациях, — впервые за долгое время понятия не имел, что делать! Я ощущал себя так, будто меня запустили в разгерметизированный отсек — давление сорвало крышу, кровь кипит, а воздух улетучивается сквозь микротрещины в лёгких.

Десять лет назад…

Храм Фортуны. Ночь, которую я так и не смог вспомнить, хотя никогда толком и не пытался. Проснулся с дымкой в голове, решил, что эльтонийки только так и умеют общаться с мужчинами — оставлять не поцелуи, а амнезию. И улетел. Память зияла дырами, как решето после бластера.

Я не помнил ни лица Эстери, ни голоса, ни даже бета-колебаний — а ведь цварги никогда не забывают чужих колебаний, они впечатываются глубже, чем ожоги от плазменного резака. Но Эстери… Шварх возьми, она стала новой константой в моём уравнении жизни, а я даже не помнил нашей первой ночи!

Однако одно я знал наверняка: ни в каком, даже самом одурманенном состоянии я никогда не сделал бы женщине ничего плохого. И точно не стал бы её брать против воли или под ментальным внушением. Это чувство было таким же незыблемым, как закон тяготения или вращение Цварга вокруг родной звезды. Могу не помнить деталей — но знаю, кем я являюсь, а кем — нет. И именно поэтому у меня так легко сорвалось с языка: «Полетели прямо сейчас в Храм Фортуны и всё выясним?» Плевать, какие двери придётся вышибить и какие архивы перевернуть. Она должна всё знать. Для её же спокойствия.

И, конечно же, я не столько предложил найти правду о прошлом, сколько жаждал побыть с ней ещё немного.

Фокс…

Не было в моей жизни женщины труднее, невозможнее, опаснее и желаннее одновременно. Я много раз представлял себя женатым — для сенаторов это необходимость, — рисовал себе другую жизнь: спокойную, правильную, как парламентская речь. Умиротворённая цваргиня с послушным взглядом, деревянный дом в предгорьях, камин, запах хвои и тихие вечера после бесконечных заседаний. Выводок одинаковых мальчишек с моими чертами лица, с проклёвывающимися резонаторами и длинными хвостами. Все похожи на меня, как миниатюрные клоны. Всё по уставу, без сюрпризов, без боли и без риска. Именно так, как видел мою жизнь отец.

Я был уверен, что хочу именно этого… пока не столкнулся с Фокс.

Она появилась внезапно.

Сверхновая, рвущая небо моего привычного мира. Жаркие споры, узкое пространство лифта в обрушенном здании, шантаж, похищение, взрывы, сюрприз в виде дочери-непоседы — и это только то, что я пережил за первый месяц знакомства! Я за всю политическую карьеру не тратил столько нервных клеток, сколько с Фокс за пару недель!

Эльтонийка с нежностью скальпеля, у которой в крови огонь, в голосе сталь, в движениях — свобода дикой кошки. Женщина, которую невозможно приручить — её можно только заслужить. Женщина, которая, попав в изолятор, не стала просить у меня помощи. Упрямая, непредсказуемая… то ли ведьма, напоившая отваром безумного влечения, то ли богиня, спустившаяся с орбиты, чтобы перекроить мою Вселенную под себя.

К швархам!

Я лежал в подсобке изолятора, смотрел на неё и понимал — вот она, та, кого я искал, сам того не осознавая. Не тёплая иллюзия «правильной жены», не тихая спутница сенатора, а сверхмощная гравитационная аномалия! Та, что не примет снисходительного взгляда. Та, что не склонит головы перед моей властью. Та, для кого моя власть и деньги скорее минус, чем плюс. И та, за которую я готов рвать глотки, врать в тур-ринском суде и срываться по первой просьбе.

Как же тебя удержать, швархова Фокс?!

Я отдал распоряжения пилотам, сделал несколько срочных дел, которые касались АУЦ, вышел на брифинг, созвонился с Гектором и убедился, что Лея сегодня ходила в школу и пообедала, проверил электронную почту. И лишь в тот момент, когда я окончательно уверился, что Эстери решила до конца перелёта затаиться в своей каюте и игнорировать меня, как эта фиалковоглазая ведьма вышла в зону отдыха.

Она была в длинном белоснежном халате с подвёрнутыми рукавами, из которых виднелись тонкие запястья. Влажные, словно напитанные закатным солнцем, малиновые волосы рассыпались по плечам. Эстери ступала босыми ступнями по пушистому ковру, оставляя следы-вмятины, и при этом высокие точёные икры перекатывались под золотистой кожей с той грацией, какая бывает только у танцовщиц. При виде этой картины внутри что-то сжалось и разжалось.

Я видел её на шпильках — чёрных, алых, золотых… в этих проклятых остроносых туфлях, от которых у мужчин перехватывает горло. Но босиком… Шварх! Босиком это было ещё сильнее. Не потому, что обнажённее. А потому, что ближе. Живее.

Эстери прошла всю зону отдыха насквозь и с ногами забралась в глубокое кресло, изящно сложив щиколотки в позу лотоса и прикрывшись при этом тканью халата.

— Мне тоже налей.

— А?

Она кивнула на напиток в моей руке, и я спохватился. Что ж, если дама желает выпить — всё лучше, чем выяснять отношения, которых нет. Нет же?

— Не смогла удержаться от соблазна, — протянула она с ленивой иронией, принимая бокал. — Помыться в одиночестве, когда за тобой не следят три десятка глаз, — редкое удовольствие.

Три десятка глаз?!

В первую секунду ревность затянулась удавкой вокруг горла. Во вторую — я понял, что она имела в виду не мужчин, а своё пребывание в изоляторе.

В фиалковых радужках плясали швархи.

Бестия! Кассиан, дыши. Просто дыши. И перестань ревновать. Разве ты не видишь, что она это делает специально?

***

Эстери Фокс

Наблюдать за шоком на холёной морде Монфлёра — восхитительное удовольствие. Я даже улыбнулась, чувствуя удовлетворение. Хоть что-то между нами осталось прежним. Думать о том, что случилось десять лет назад в Храме Фортуны, я временно себе запретила. Прилетим — разберёмся.

Поездка, по моим подсчётам, не должна была занять много времени, но после разговора с Леей мысли всё никак не хотели укладываться в голове. Я залезла в джакузи (Вселенная! Какая же это роскошь для личной космической яхты!), а затем всё же вышла в зону отдыха.

Скрываться от Кассиана было бы глупо, тем более у меня остался важный вопрос. Отпив из бокала янтарную жидкость и почувствовав, как она опаляет горло, я набралась духу и спросила:

— Кассиан, расскажи, как ты заставил соврать Рамироса в суде.

Монфлёр нахмурился, из чего я сделала вывод, что он открыл бутылку задолго до моего прихода. Пришлось процитировать:

— «Леди Фокс была дезориентирована, испугана, в состоянии крайнего стресса — как и положено гуманоиду, оказавшемуся в эпицентре атаки, но я не думаю, что она сделала что-то плохое. Я бы почувствовал, если бы Эстери Фокс кого-то убила».

— Ого, какая у тебя замечательная память! — Цварг улыбнулся и отсалютовал мне бокалом.

Я раздражённо фыркнула.

— Когда у тебя бизнес на изнанке Тур-Рина, хорошая память — вопрос выживания. Итак, Кассиан, не переводи тему. Как ты добился его лжесвидетельства?

Кассиан внезапно покачал рогатой головой, прищурил тёмно-серые глаза и закинул щиколотку на колено, превращаясь в того мужчину, которого я знала на Тур-Рине, — в Его Наглейшество.

— А что мне за это будет, Эстери? Если я отвечу на этот вопрос?

— А что ты хочешь?

— Тебя.

— Я у тебя была. Буквально несколько часов назад, если у кого-то тут амнезия.

— Не в этом смысле. Будь моей невестой, официально.

Цварг. Политик. У-у-у… Я говорила, что ненавижу цваргов? Чтоб их…

Не то чтобы я не хотела этого мужчину. Конечно хотела. На физическом уровне… Но быть невестой? Мы до сих пор так и не выяснили, что случилось в Храме Фортуны. Я отпила ещё один небольшой глоток и покатала обжигающую жидкость на языке. Что я теряла? Фактически — ничего. Быть невестой — не значит выйти замуж.

Но всё же поторговаться стоило.

— Зачем тебе невеста с репутацией «Кровавой Тери»? — спросила устало. — Тебе нужна более юная, чистая и невинная. Цваргиня желательно… Найрисса, например.

— Давай я сам решу, какая женщина мне требуется, — резко перебил Кассиан, вспарывая воздух хвостом. — Эстери, ты уже была моей. Ты знаешь, что я умею добиваться желаемого. Скажи «да», и я отвечу на любой вопрос, даже самый грязный.

Я вздохнула.

— Хорошо. Буду. Итак, Рамирос. Почему он соврал? Ты ему так хорошо заплатил?

Кассиан какое-то время помолчал, откинувшись на спинку кресла, и, когда я уже подумала, что не стоит заключать сделок с пьющим цваргом, тихо заговорил:

— Я не платил ему ни кредита и уверен — он бы не принял денег. Мы оба с ним — цварги, а на нашей родине совсем иная судебная система.

— Иная судебная система? — эхом отозвалась я. — Но как такое может быть? Нет, то есть законы во всех Мирах немного отличаются, я знаю. Но не настолько же! Что ты имеешь в виду?

Мужчина бросил на меня короткий взгляд и наклонил голову, демонстрируя крупные глянцево-чёрные рога.

— Как думаешь, что это?

— Резонаторы. Органы для чтения бета-колебаний, — ответила само собой разумеющееся.

Кассиан улыбнулся краешком рта.

— Ты ответила как гуманоид с медицинским образованием, Эстери. Но резонаторы — это не просто дополнительный орган чувств, который отличает нас от других рас. Мы постоянно живём в эмоциональном поле других существ, учимся распознавать и блокировать лишнее, потому что резкие и рваные бета-волны способны причинить вред здоровью цварга. Многие цварги влюбляются, и у них меняется состав крови, появляется привязка к избранницам, а потому, чтобы не произошло ничего непоправимого, девочек на Цварге с детства учат излучать вовне как можно меньше бета-колебаний. Последние, кстати, хорошо передаются при физическом контакте, а потому поцеловать руку — всё, что может позволить себе мужчина до брака, если он не хочет привязаться к цваргине, которая не испытывает к нему чувств. Секс мы предпочитаем в райских домах крайне избирательно и стараемся не повторяться в выборе женщин. Вся наша жизнь складывается из того, насколько сильно разовьются резонаторы. Кстати, социальный парадокс, но полукровки с недоразвитыми рогами могут позволить себе куда больше, чем чистокровные цварги[2]. Кто-то им завидует, кто-то их презирает, но факты налицо: у них больше возможностей. Правила поведения в обществе, этикет, болезни, законы — у нас всё другое.

Кассиан замолчал, внимательно глядя на меня. Я медленно кивнула, подтверждая, что услышала. Я специализировалась на межрасовой медицине, а потому, разумеется, многое знала и так, но сенатор Монфлёр всё же приоткрыл для меня расу цваргов с другой стороны.

Мужчина вздохнул.

— Судебная система, как следствие, тоже значительно отличается от тех, которые тебе известны в Федерации. В частности, куда более значимым, чем показания свидетелей, у нас является протокол альфа-волн[3]. В отличие от разнообразных и условно-нейтральных бета-колебаний, альфа-колебаниями называют все ярко выраженные опасные эмоции: колоссальную боль, чувство потери, вины, жгучую ненависть, которую испытывает гуманоид, решившийся на убийство. Цваргская судебная система основывается не на показаниях свидетелей, которым могло что-то почудиться или которые могли намеренно соврать, а на эмоциях подозреваемого. Если это нормальные бета-волны и цварг недоумевает, как его могут в чём-то обвинять, то он невиновен. Его собственные чувства и являются ответом на главный вопрос. Если же это резкие, рваные, невыносимые по частоте альфа-волны ненависти или собственной вины — очевидно, что подозреваемый совершил то, в чём его обвиняют.

Кассиан сделал паузу, давая мне время всё уложить в голове. Я отпила машинально из бокала, переваривая информацию. Никогда не слышала ничего связанного с альфа-волнами. Да я и названия такого не слышала!

— Выходит, несмотря на то что позади меня лежал труп Хавьера, Рамирос не почувствовал от меня горя или раскаяния и потому сказал так, как сказал… — пробормотала потрясённо, сопоставляя информацию с прошлым.

— Он сказал: «Я бы почувствовал, если бы Эстери Фокс кого-то убила». Это правда. Эмоционально ты испытала облегчение. С точки зрения законов Цварга, это было не убийство, а возмездие за похищение и шантаж дочерью. Справедливость. Рамирос это почувствовал и переложил на язык, доступный судье Тур-Рина. Это не было лжесвидетельством с его стороны в рамках законодательства Цварга. Я ответил на твой вопрос, Эстери?

Я залпом допила остатки алкоголя и поставила бокал на стеклянную столешницу.

— Ответил, — пробормотала, не глядя на сенатора.

Пожалуй, впервые за всю свою жизнь я готова была признать, что есть в Цварге не только минусы, но и плюсы. Своеобразные, конечно…

Мужчина тоже отставил бокал, поднялся и подошёл к моему креслу вплотную, поставив руки на подлокотники и нависая надо мной.

— Как насчёт поцелуя благодарности? — бархатным шёпотом произнёс, опаляя шею и ухо.

Я лишь отстранилась и посмотрела в тёмно-серые глаза. Увы, цваргом я не являлась и понятия не имела, о чём думает мужчина, а потому подняла ладонь, отстраняясь.

— Я согласилась быть твоей невестой, Кассиан, но не женой. Не путай, пожалуйста.

С этими словами встала и, чувствуя лёгкое головокружение не то от выпитого, не то от только что открывшихся законов Цварга, направилась в каюту.

— Через полчаса приземляемся, Эстери. Будь готова, — донеслось мне в спину.

[2] Небольшая история с полукровкой-цваргом Мишелем Марсо описана в рассказе «Юрист отверженных».

[3] Главного героя книги «Муассанитовая вдова» Льерта осудили по протоколу альфа-волн. Льерт много лет испытывал чувство вины за то, что не смог спасти невесту.