Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2

Глава 21. Пожар

Эстери Фокс

Едкий дым раздирал горло и альвеолы. Кожа горела. Я кое-как накинула на себя простыню, запоздало вспомнив, что, как правило, в них добавляют огнестойкую пропитку. Насмешка богини Судьбы, но то, что Зерракс так заботился о своих «образцах» и покупал для них всё самое лучшее, в некотором смысле делало мою смерть комфортной. Умру от углекислого газа, без боли.

Было ужасно жарко, но мысли унеслись в совсем другом направлении. Конечно же, в первую очередь — к Лее. Моей девочке. Моему маленькому миру. Её улыбка, клубничный запах волос, тихий смех, когда она пародировала взрослых… Всё это вспыхнуло перед глазами, как кадры старого фильма. Какая жизнь ждёт её на Цварге? Раньше я была уверена, что на этой планете женщин используют как безвольных инкубаторов, заставляя выходить замуж и запирая на планете, а сейчас поменяла мнение. Может, Цварг и не так плох по сравнению с тем, чтобы умереть в дыме и гари на полу клиники на заброшенном материке Тур-Рина из-за какой-то больной мстительной и ревнивой дуры.

Я бы отдала всё, лишь бы обнять её сейчас. Хоть на секунду. Сказать, что люблю. Что горжусь. Что она — лучшее, что у меня есть, и единственное, ради чего стоило прожить эту жизнь.

Мысли о дочери невольно скакнули на её отца. Кассиан Монфлёр. Его Наглейшество, как я окрестила мужчину при первой встрече… и как же точно попала! Последние месяцы я работала до изнеможения, стараясь не думать о нём: погружалась в работу, закапывалась в отчёты, спасала жизни — лишь бы не вспоминать. Но он, как и всегда, оказался сильнее. Монфлёр — чтоб его швархи покусали! — нагло вламывался в мои сны, испепелял тёмно-серыми глазами, от которых хотелось и убежать, и шагнуть ближе. Иногда просто говорил со мной, спорил, как будто всё ещё имел на это право.

Зачем он послал эти проклятые фиолетовые рододендроны? Чтобы вновь о себе напомнить?

Я ненавидела себя за то, что скучаю. За то, что до дрожи помню его запах — смесь дорогой древесины, хвои и чего-то сугубо его, сводящего с ума. Горячие пальцы на своём животе, от которых подгибаются пальчики ног. Стоило вспомнить — и всё внутри сжималось, будто я снова стою слишком близко, а он молчит, изучая меня тем фирменным штормовым взглядом.

Я была «Кровавая Тери». Маска. Броня. Щит от боли. И именно в тот момент, когда сердце уже пеплом оседало под рёбрами, я впервые по-настоящему пожалела об этом. Потому что, прячась за Кровавой Тери, с ним я так и не была Эстери Фокс.

«Тери».

Его голос я до сих пор слышу в голове — ровный, чуть насмешливый, с тем хищным спокойствием, которое выбивало почву из-под ног. Он умел раздражать, злить, ставить на место одним взглядом… и при этом заставлял сердце сжиматься, будто от нехватки воздуха. Странно, что сейчас, задыхаясь от дыма, я вспоминаю именно его дыхание. Его руки. Его тепло.

Когда-то я думала, что это ненависть. Но ведь ненависть не делает так больно, верно? Когда ненавидишь, не хочешь увидеться в последний раз. Не ищешь его профиль в толпе, не вслушиваешься в чужие голоса, не ждёшь, что вот-вот раздастся его — низкий, с лёгкой хрипотцой и опасно близкий голос:

— Тери!

Вокруг плясало пламя на разбитых стёклах, а мне всё чудился и чудился его голос.

— Тери, вот ты где! Почему не отвечаешь?!

Чьи-то сильные руки откинули простыню, и сквозь густой, разъедающий слизистую дым показался рогатый силуэт. Два прохладных пальца легли мне на шею, чтобы прощупать пульс, но тут уже я закашлялась и прохрипела:

— Жива. Унеси меня отсюда.

Монфлёру не надо было повторять дважды. Миг — и меня подняли как пушинку в воздух. Кассиан хотел откинуть простыню, но стоило испугаться, что я не выживу без неё, как он тут же укутал меня целиком с головой.

Я больше ничего не видела — только ослепительный свет, пробивающийся сквозь ткань, и горячий воздух, обжигающий лёгкие. Но ощущала его — сильного, уверенного. Когда вокруг рушился мир, он всё равно не отпускал. Моё тело прижималось к нему, и сквозь гарь, пепел и смерть вдруг пробился знакомый аромат — терпкий, хвойно-древесный и до боли родной. Запах, от которого я сходила с ума, но упрямо притворялась равнодушной.

Гул, треск, падение балок где-то рядом — всё стало далеким и неважным. Я сконцентрировалась на его дыхании у моего виска — ровном и сосредоточенном. Сердце Кассиана билось прямо у моего уха быстро и громко, и в какой-то миг я почти поверила, что всё будет хорошо, как мне сказали:

— Держись крепко, тут узко, немного потрясёт.

Я вцепилась в плечи Кассиана изо всех сил, меня тряхануло, что-то болезненно задело по ноге, а затем…

— Всё, выбрались!

А ещё несколькими секундами позднее меня положили на что-то мягкое, откинули простыню (зрение всё ещё расплывалось, и сложно было понять, где я) и приложили кислородную маску к лицу:

— Дыши! Ну же, давай! Тери, прекращай играть в эти игры слабой и беспомощной женщины…

Это я-то слабая и беспомощная?!

Нет, определенно, этот цварг напрашивается…

Но ответить ничего не получилось — только глубоко вдохнуть, а затем ещё и ещё. Боже, как же приятно дышать кислородом!

Каждая клетка, будто опьянённая, впитывала его жадно, как воду после засухи! Голова кружилась, лёгкие горели — но уже от жизни, а не от огня. Никогда ещё воздух не казался таким сладким! Я жадно вдыхала и выдыхала, дрожащими пальцами вцепившись в мужской рукав. Зрение постепенно возвращалось.

Мы сидели на заднем сиденье какого-то просторного флаера, судя по всему — Монфлёрова. Кассиан расположился напротив, опёршись локтями о колени и всё ещё тяжело дыша. На фиолетовой коже проступали следы копоти и ожогов, на висках блестели капли пота, а на щеке стремительно затягивалась царапина. Чёрные резонаторы, обычно глянцевые до блеска, были покрыты пеплом и сейчас выглядели матовыми — но странным образом от этого он казался ещё красивее. Рубашка местами прилипла к телу, где-то порвалась, и я видела, как под тонкой тканью двигаются мышцы — сильные, напряжённые, будто он всё ещё сражался с огнём. Обычно белые штаны были покрыты слоем сажи.

Кассиан Монфлёр. Сенатор. Цварг.

Мужчина, который всегда раздражал меня до дрожи и одновременно сводил с ума одним взглядом. Наглый, невыносимый, усталый и обожжённый — только что спас. В который раз, если быть точной… Первый раз — от балки на старом заводе на улице Кривых Зеркал, затем прикрыл собой Лею от взрыва РОТР, позднее — освободил в зале суда от внушительного срока на астероиде, и снова — уже от кошмаров и страхов прошлого, привезя в Храм Фортуны. И вот опять…

Я прерывисто вздохнула, глотая кислород из маски.

«Эстери, признайся уже хотя бы себе. Ты любишь отца своей дочери, а не ненавидишь», — шепнула совесть.

За лобовым стеклом разворачивалась катастрофа локального масштаба. Пятиэтажное здание горело, и десяток гуманоидов, среди которых я узнала сотрудников медцентра и моего телохранителя Глота, в специальных противогазах распыляли белую противопожарную пену на тонкий подвесной стыкующий коридор со зданием-соседом. Они старались сделать так, чтобы пламя не перекинулось на основной корпус, и, к счастью, у них получалось. Тушить самостоятельно такой пожар, тем более в этой атмосфере, было затруднительно, но вызывать планетарников было вообще бессмысленно.

Во-первых, сюда никто не прилетит, так как на «необитаемом» материке формально не живут гуманоиды, то есть смысла тушить пожар нет. Во-вторых, даже если согласятся — пока доберутся через океан, уже всё догорит.

— Я идиот! — внезапно воскликнул Кассиан, пока я прижимала маску к лицу и восстанавливала баланс кислорода в организме, и принялся стремительно меня расстегивать. Точнее, пиджак он и вовсе разрезал шипом.

— Что ты делаешь?! — воскликнула я, всё же отнимая маску от рта и носа.

— Та крылатая девочка сказала… что ты там внутри… но я, наверное, опоздал, ты вся в волдырях…

Он не по-цваргски нескромным рывком расстегнул на мне рубашку и сейчас изумлённо пялился на мою грудь. Разумеется, никаких серьёзных ожогов он там не нашёл.

— Простыня… — Я кивнула в сторону лежащей смятой ткани и всё же прикрылась. — Она с особой пропиткой.

Мысли в голове всё ещё путались, но я напряглась и выдала:

— Откуда ты здесь?

— Прилетел, — внезапно зло рыкнул Кассиан. — Представляешь себе, прилетел!

*** Кассиан Монфлёр

Я смотрел на Фокс — живую, швархи меня возьми, живую! — и чувствовал, как внутри всё горит сильнее, чем этот проклятый пожар на материке с идиотскими микропарами. Эстери Фокс. Вот же заноза хвостатая! Ведьма огнедышащая! Богиня ненормальная… Запустить её в сверхновую — и та взорвётся раньше срока!

Когда я увидел неподвижный женский силуэт под белым полотном ткани, внутри всё оборвалось. Внезапно пришло осознание, что я не хочу жить во Вселенной, где нет этой язвы. Одно её «жива» — и колоссальный страх трансформировался в гнев.

Она снова едва не умерла. И снова — без меня. Без предупреждения. Без просьбы о помощи! Как будто гордость — это кислород, а не то, что её убивает! Хотела сгореть в одиночку? Молодец, Фокс, у тебя почти получилось!

Злость на эту фиалковоглазую то ли ведьму, то ли богиню кипела и раздирала внутренность похлеще, чем огонь только что лизал резонаторы.

— Простыня с особой пропиткой. Откуда ты здесь? — спросила она, невозмутимо запахивая полы пиджака и скрывая от меня свою восхитительную грудь.

Я думал — там ожоги.

Я думал — она вот-вот умрёт.

Я думал… а, к швархам, что я думал!

Это движение тонким запястьем, этот вопрос — и, каюсь, я сорвался:

— Эстери, да чтоб ты сгорела раз и навсегда, сумасшедшая! Я, член Аппарата Управления Цваргом, должен в настоящий момент стоять перед Серебряным Домом и вот-вот произнести речь, от которой зависит вся моя многолетняя карьера и судьба, а вместо этого я здесь! На Тур-Рине, космос знает в какой дыре! Как последний идиот я искал повод прилететь сюда, чтобы увидеть тебя — и нашёл! А всё потому, что ты, Эстери, умеешь связать волю любого мужчины морским узлом и сделать из всего катастрофу межпланетного масштаба!

— Ты искал повод для встречи? — Она хлопнула пушистыми длинными ресницами.

— Нет, порыбачить тут хотел! На мутировавшего тунца!

Фиалковые глаза уставились на меня с недоверием.

Я смотрел на неё и понимал, что каким-то фантастическим образом она стала ещё красивее. Пепел делал её черты резче: тёмные ресницы — будто обведены углём, губы — влажные и потрескавшиеся, привычно тугая малиновая коса — растрёпанная, в этом хаосе напоминала тёмное море под лавандовым небом.

Рука сама тянулась, чтобы прижать её к себе, но я остановился, сжал её в кулак и отдёрнул: не от скромности, а потому что совесть напомнила: «Эта женщина тебя ненавидит, Кассиан. Ты забрал её ребёнка. Не смей к ней прикасаться».

Тяжело выдохнул и с силой потёр переносицу. Спокойствие, Кассиан, только спокойствие. Ты же сенатор, в конце концов… Пока ещё.

— Все эти месяцы я следил за тобой, — честно признался. — Да, следил, попросил своих людей полностью информировать меня, какие на тебя дела свалились после смерти Хавьера… — И, наблюдая, как расширяются от удивления глаза Фокс, не без раздражения добавил: — Ну не мог же я бросить всё на самотёк! Оставить тебя на Тур-Рине и вообще не интересоваться жизнью матери своей дочери!

— Матери своей дочери, — эхом пошевелились губы Фокс.

В ментальном фоне от неё пахнуло такими тонкими бета-колебаниями грусти, какие могли исходить только от неё. Я невольно принюхался, вдохнул глубже, сильнее… Несмотря на присутствие Леи в моей жизни, как же мой организм истосковался по этой ведьме, оказывается!

— Да, — подтвердил, мотнув головой и заставляя себя вернуться из мира ментального в мир реальный. Неужели Фокс так сильно расстроилась из-за слежки? — Я поручил своим ищейкам издали наблюдать за тобой, но не мешать. Отправил рододендроны… Хм… а ты промолчала. Даже не фыркнула или не бросила «пошёл к звёздам».

— А должна была? — изумилась эта невыносимая эльтонийка.

— Я тебе муассанитовое кольцо вернул и грузовик цветов отправил! Тери, грузовик! Неужели вокруг тебя так много мужчин, которые хотят радовать тебя грузовиками подарков?.. — начал я и осёкся.

Космос, с кем я вообще разговариваю? Это же Фокс с самомнением до небес! Там если планету подарить, она лишь махнёт кисточкой хвоста.

— В общем, как только Альфред сообщил, что ты едешь встречаться с Зил’Таар в его бывший зоопарк, у меня буквально зачесались резонаторы. Я точно помнил, что слышал эту фамилию… перелопатил все документы, вспомнил, что именно этот гуманоид… был назначен на должность секретаря при ублюдке Зерраксе, и рванул. Как чуял, что здесь произойдёт что-то неладное. Оказалось, был прав.

*** Эстери Фокс

— Аманда!

Ужас накатил волной. А если она сделает что-то плохое остальным пациентам? Где она сейчас? Что делает?

Я дёрнулась, но Кассиан надавил на плечо, усаживая обратно.

— Тише-тише. Сгорела эта… Аманда.

Кассиан помрачнел, на челюсти проступили желваки, руки сжались.

— Как сгорела?

Похоже, кислородное голодание сказалось на моих умственных способностях, но я всё равно не могла поверить.

— Когда мы выбирались из здания, я увидел её тело, зажатое упавшей балкой.

— О-о-о… — пробормотала я потрясённо.

Ничего себе воля случая… Вот так и поверишь в богиню Судьбы, которая возвращает наши желания в ответной форме. Зил’Таар хотела, чтобы умерла я, но в итоге всё вышло наоборот.

— К сожалению, к тому моменту, когда я тебя выносил, она уже заметно обгорела. Возвращаться за останками было бессмысленно.

— А зачем возвращаться? — аккуратно уточнила я.

Предательская мысль, что Кассиан знал Аманду Зил’Таар и каким-то образом она для него важна, мелькнула на задворках сознания. Монфлёр внезапно посмотрел на меня с укоризной и даже пощупал лоб, как проверяют температуру у больных детей.

— Тери, — сказал он вкрадчиво. — Эта женщина преступила закон Цварга. Очевидно, она убила моего сородича и имплантировала себе его резонаторы. Такие дела надо передавать в Службу Безопасности планеты. Это очень серьёзно. — Немного помолчал и добавил: — Я понимаю, что здесь на Тур-Рине всё решается несколько по-иному и прав тот, у кого связей больше, но в развитых Мирах такие дела расследуются.

Я еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Развитых. Ну-ну. Ужасно хотелось ответить, что вообще-то к таким Мирам не причисляются те, где существует женское рабство, но ссориться с тем, кто только что спас твою жизнь, как минимум невежливо. В итоге я промолчала.

Кассиан внезапно нахмурился, и в его взгляде мелькнуло то ли раздражение, то ли тревога. Он провёл ладонью по длинным чёрным волосам, словно пытаясь взять себя в руки, однако голос прозвучал жёстко:

— Не буду спрашивать, как вышло, что ты отправилась одна, без охраны, в другое здание с этой ненормальной, но ответь мне на вопрос: почему я нашёл тебя на полу почти без дыхания? Почему ты не встала и не убежала с той крылатой девочкой, которая буквально выпорхнула из разбитого окна на меня?

— Охране сказала ждать у хода… А эта Зил’Таар... воздействовала на меня… через бета-волны. — Я развела руками. — Она каким-то образом сделала так, что мне стало очень тяжело, я даже пошевелиться не могла.

— А кольцо тебе на что?

— Кольцо?

Теперь уже нахмурилась я. Диалог с Кассианом выходил странным… я ему про бета-воздействие и паралич, он мне — про украшения…

Он коротко выдохнул, будто сдерживая раздражение, посмотрел на свои руки, похлопал по карманам и резко перелез на переднее сиденье. Что-то открыл в бардачке, выудил бархатную коробочку и, не говоря ни слова, вернулся.

— Дай руку, — ультимативно приказал он.

Я послушно протянула. Рельефная платина обхватила мой палец, на её поверхности поднимались горные хребты — вырезанные с такой точностью, что казалось, по ним вот-вот скользнёт ветер, а по центру играл огнями прямо-таки неприлично огромный чёрный камень.

Я потеряла дар речи. Если предыдущее кольцо — тоненькое, почти скромное — стоило пятьдесят семь тысяч кредитов, то на это, наверное, можно купить небольшой космический спутник. Я перевела изумлённый взгляд на мужчину. Нет, я, конечно же, соглашалась быть его невестой… но зачем такое кольцо?

Кассиан выглядел усталым, но решительным. Взгляд — твёрдый, даже чуть упрямый.

— Это моё личное. Носи его днём и ночью, не снимай, даже когда идёшь в душ, или на операцию, или… в общем, не снимай его ни-ког-да. Поняла?

— Ладно, — послушно произнесла я, не в силах отвести взгляда от кольца, уютно севшего на большой палец.

Никогда раньше не видела ничего подобного. Оно вовсе не напоминало помолвочное — слишком суровое, почти мужское, с сильным характером металла и хищным блеском камня. Но именно это и притягивало. Что-то внутри откликнулось, дрогнуло… Моё. Теперь — моё.

— Я был уверен, что ты знаешь… — Кассиан потёр лоб, откидывая волосы. — Собственно, потому и вернул тебе кольцо сестры.

— Знаю что? — эхом откликнулась.

— Чёрные муассаниты — это не просто минералы, а кристаллы с высокой фотонно-резонансной активностью. Их решётка содержит примеси изотопного карбония-27, благодаря чему они вступают во взаимодействие с бета-колебаниями определённой длины и блокируют их. Если цварг воздействует на ментальном уровне на того, кто носит при себе чёрный муассанит, то камень поглотит направленную бета-волну. Кроме того, поглощённая бета-волна вызывает сдвиг в структуре решётки и смещение спектрального отклика — отсюда изменение цвета драгоценного камня при воздействии. Если чёрный муассанит светлеет, то это индикатор для владельца, что на него была попытка воздействия. Чёрные муассаниты очень редки даже на Цварге и официально запрещены к продаже. Вот, собственно, поэтому они и настолько дорогие.

Кассиан немного помолчал и добавил с укором:

— Если бы ты надела кольцо Одри, которое я тебе выслал, то ничего бы из сегодняшних событий не случилось.

— Я специалист по межрасовым операциям, а не геммолог, — ошеломлённо ответила, вновь переводя взгляд на подарок.

А ведь то, которое когда-то принадлежало сестре Кассиана, имело чуть более светлый оттенок. Интересно, знала ли она о таких свойствах камня? Наверное, нет, иначе бы не рассталась с ним так просто.

Некоторое время мы молча наблюдали через тонированное лобовое стекло, как сотрудники медцентра и Глот тушат пожар. Самый опасный кусок здания, смежный с жилым, прогорел, и пламя сместилось вдаль. Я судорожно вдохнула очередную порцию кислорода из маски, хотя она мне уже больше не была нужна. Между спин в форме мелькнули кожаные крылья девятилетней Нелли, которая помогала взрослым.

Как же хорошо, что всё обошлось. Конечно, уйдёт ещё много месяцев или даже лет, чтобы помочь несчастным, пострадавшим от воли Зерракса, но в душе зрела уверенность, что я справлюсь. Аманды больше нет, воздействовать на персонал теперь некому. Возможно, Оливер за три месяца смог провести так мало операций ещё и потому, что она его ментально тормозила и старалась сделать всё, чтобы «зоопарк» остался таким, каким был при Хавьере.

Сидеть во флаере Монфлёра, вдыхать его неповторимый аромат и чувствовать, что ты в безопасности, оказалось неожиданно приятно. Я опустила голову на спинку кресла, позволяя себе редкую роскошь — просто полулежать и ничего не делать. Воздух во флаере пах Кассианом. Тёплым металлом, холодным ветром, немного гарью и тем самым терпким, хвойно-древесным парфюмом, от которого у меня всегда перехватывало дыхание. Где-то глубоко внутри что-то таяло, успокаивалось, замедлялось.

Кассиан расположился рядом, точно так же откинув голову на подголовник. Я поймала себя на том, что не хочу, чтобы эти мгновения заканчивались. Не хочу, чтобы он улетал, чтобы тишина салона вновь сменялась суетой… Впервые за долгое время я чувствовала не крайнюю степень усталости, не тревогу, не необходимость держать маску, а уют и покой. И рядом с ним — странное, почти детское чувство: будто наконец нашла место, где можно расслабиться, просто быть и ни о чём не думать. Потому что этот мужчина всегда придёт на помощь, что бы со мной ни произошло. Даже если я об этом не буду просить.

— А где сейчас Лея? — спросила задумчиво.

— Она с отцом и Гектором на Цварге. Там всё спокойно… — начал Монфлёр, но внезапно запнулся, посмотрел на коммуникатор и громко выругался. А в следующую секунду перебрался на водительское кресло, и флаер рванул с места в воздух так молниеносно, что я успела лишь схватиться за ручку безопасности.

— На родину лететь долго, уже не успею. Мне нужно отдельное помещение с устойчивой связью с Цваргом, чтобы я мог переслать полную голограмму, цифровую подпись и геопозицию. В «Фокс Клиникс» такое есть?

— Разумеется.