Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2

Глава 18. Фиолетовые рододендроны

Эстери Фокс

— Босс! Вам срочная посылка! — Софи буквально ворвалась в кабинет в тот момент, когда мы с Оливером вели жаркий спор о планировке бывшего завода на улице Кривых Зеркал восемнадцать.

Так уж получилось, что с договор с Немеланом Грумбом я подписала, а раз здание теперь моё, недолго думая я направила на реставрацию средства со счетов Хавьера. Должно же хоть что-то компенсировать ту головную боль, которую я отхватила, став его наследницей.

— Что там? — Я оторвалась от пластелей с чертежами и посмотрела на взбудораженную секретаршу.

— Вот! — торжественно произнесла та и положила на стол крошечную бархатную коробочку вместе с конвертом.

Будучи женщиной, я, разумеется, первым делом потянулась к коробке. Щёлкнула магнитная застёжка, и у меня перехватило дыхание: на бархатной подложке лежало кольцо с чёрным муассанитом. То самое, что я в порыве эмоций швырнула Кассиану, желая порвать с ним все связи. Пальцы предательски дрогнули, когда я коснулась холодного металла.

«Наш ювелир подтвердил, что такие камни добываются исключительно на Цварге, украшение оценивается в пятьдесят семь тысяч кредитов».

В наше время это стоимость неплохого космического шаттла с конвейера…

Я медленно развернула письмо. Бумага была плотной, старомодной… Уверена, что любой другой мужчина написал бы записку на пластели, но это же Кассиан Монфлёр.

Изящным, выверенным до миллиметра почерком — таким же совершенным, как и его обладатель, — были выведены всего три слова:

«Это кольцо твоё».

Я замерла. В груди стало как-то непривычно тесно. Что это значит? Признание, что я заработала его сама, а Одри действительно ушла по своей воле?

«Ох, Тери, не выдумывай того, чего нет. Эта посылка — формальная бутафория к вашему недобраку. Ты же его официальная невеста, а он — сенатор Цварга. У них так полагается, что женщина должна носить помолвочное кольцо. Кассиан в первую очередь политик и переживает только о своих рейтингах», — пробурчал внутренний голос.

Луч утреннего солнца, столь редкого на Тур-Рине, прошёл по граням муассанитового кольца, и я обратила внимание, что оно даже не чёрное, а тёмно-тёмно-серое. Совсем как штормовые глаза Его Наглейшества.

Я с раздражением захлопнула коробочку.

— А куда цветы ставить? — Софи вновь нарисовалась в кабинете, в двух руках она держала по огромной охапке рододендронов.

Я видела всякие – кремовые, белые, розовые, тёмно-малиновые, но фиолетовые — впервые. Их лепестки отливали густым бархатом, словно на них пролили ночное небо Эльтона.

— Красивые… — пробормотала я, ошеломлённо наблюдая, как за Софи в кабинете появляются ещё два гуманоида и молча вносят цветы в кабинет, размещая их на подоконнике.

Сколько же их?! Видимо, эта мысль посетила не только меня, потому что Оливер подошёл к окну и изумлённо присвистнул:

— Да тут кто-то целый грузовик цветов нашему боссу решил подарить.

— Это Кассиан Монфлёр, — сказала я, тоже подходя к окну.

Трое мужичин разгружали целый кузов фиолетовых охапок! Да мне за всю жизнь столько цветов не дарили…

— Странно, — прокомментировал Олли. — Если бы не знал, то решил бы, что он прощается.

— А?

От увиденной картинки я впала в лёгкий ступор. Зачем дарить столько цветов?

— Ну они же в горшках, видишь? — Друг махнул рукой и впервые обратил моё внимание на деталь. — Обычно в горшках дарят растения только тогда, когда хотят оставить о себе что-то памятное, прощаются, например… — Он прищурился и, сложив верхнюю пару рук на груди, с подозрением уточнил: — Ты же не ссорилась с сенатором, верно?

Я махнула рукой. Какое там. Для всех моя дочь переехала жить к отцу на Цварг по собственному желанию. Так как я не истерила, не кидалась предметами и не поносила Монфлёра на чём стоит Мир, даже Олли воспринял проживание Леи на Цварге как временное и согласованное со всех трёх сторон. После того как Кассиан спас меня из изолятора (об этом всем в клинике растрепал Сирил, чтоб его швархи покусали!), для сотрудников «Фокс Клиникс» Монфлёр стал «своим».

Вчера вечером я общалась по голоканалу с Леей, и случайно вошедший Кассиан никак не выглядел больным, «прощающимся с жизнью» или что-то вроде того. Уставшим — да, прощающимся — нет. Да и не ссорились мы. Наоборот, поговорили сверхкультурно и дипломатично.

— Не говори ерунды, Оливер. Разумеется, я не ссорилась с Кассианом…

«Просто у нас принципиально разные жизненные взгляды. Он хочет, чтобы я жила на Цварге, а я лучше сдохну, чем поселюсь в золотой клетке», — закончила мысленно.

— Тогда настоятельно рекомендую отдать распоряжение отвезти эти цветы в какое-нибудь другое место, пока мы тут все не слегли с головной болью, — внезапно ответил ведущий хирург моей клиники.

— Что? Почему?

— А ты разве не знаешь? — на этот раз удивился Оливер. — Рододендроны очень красивые, но ими украшают исключительно парки и открытые террасы. На моей родине, в долине Арквена, существует легенда. Когда-то два города — Вирейн и Лаэрт — поссорились из-за границ и торговых путей. Глава Вирейна якобы пришёл к противнику с извинениями: без оружия, но с дарами — золотом, вином и рододендронами. В тот вечер в Лаэрте устроили пир, пели, ели, славили перемирие. А гостей из Вирейна по их просьбе уложили спать в хлевах со скотом, чтобы не тревожить хозяев. Утром же, когда первые лучи солнца коснулись крыш, они вошли в дома и перерезали глотки спящим. А получилось у них это сделать потому, что цветы всю ночь наполняли воздух ядом — лёгким, сладким, почти неощутимым. Люди спали глубоко и не проснулись, когда их убивали. Конечно, в наше время селекция добилась того, что эти цветы не настолько ядовитые, но тем не менее в закрытом помещении держать не стоит.

Ну Кассиан, ну засранец…

— Остановите разгрузку! — громко крикнула грузчикам прямо из окна. — Отвезите на улицу Кривых Зеркал восемнадцать, отдайте строителям, пускай там посадят.

— Ой, тогда отнесу эти вниз, — засуетилась Софи, вновь подхватывая один из принесённых горшков.

— Я помогу, — кивнул Оливер, беря шестью руками сразу несколько пар растений.

Я раздражённо вернулась к столу, мысленно костеря одного хвостатого и рогатого мужчину. С чего вдруг он решил подарить мне такую «ценность»? Особая месть? Чтобы я отключилась в своём кабинете и не выполнила операции в срок? Схватила записку, чтобы выбросить, и обнаружила с противоположной стороны ещё одно сообщение:

«Эстери,

Фиолетовый рододендрон — растение, которое, на мой взгляд, лучше всего символизирует наши отношения. Он прекрасен, но, если долго им любоваться, — ядовит. Фиолетовые рододендроны, как и любое растение с особенными свойствами, иногда используются в медицине при производстве редких лекарств. Возможно, они будут полезны в твоих экспериментах.

Посади их где-нибудь подальше от «Фокс Клиникс» во избежание неприятностей».

Я перечитала ещё раз и поняла, что те три слова о кольце были постскриптумом. Основное же письмо касалось цветов, и Кассиан даже честно предупредил об их свойствах.

— Ну ладно. На этот раз прощается, — произнесла я, неохотно сминая записку.

По идее, я должна была злиться на швархова Монфлёра. Но вместо этого в груди поднималось другое чувство — опасное, липкое. Я ощущала, что меня тянет к этому невыносимому цваргу, и чем сильнее я отталкивала — тем глубже тянуло обратно.

Фиолетовый рододендрон… символ наших отношений.

Я закрыла глаза и горько усмехнулась. Да, швархи меня возьми. Так и есть! Красиво и опасно. Вот только от Монфлёра у меня нет противоядия.

Я подняла коробку с муассанитовым кольцом, подошла к сейфу, сдвинула картину и открыла дверцу. Кольцо легло внутрь на бархатную полку, и в тот же миг за спиной раздались шаги. Я решила, что это Оливер вернулся за ещё одним горшком.

— На подоконнике ещё один остался, — громко сообщила, закрывая дверцу сейфа.

— Отлично, — прогромыхал кто-то незнакомым басом, а дальше раздался щелчок блокировки двери кабинета изнутри.

Я повернула голову и замерла.

Передо мной стоял не Оливер. И даже не один из моих сотрудников.

В дверях, перегородив проход широкими плечами, застыл громадный гуманоид — ростом выше двух метров, с бугристой мускулатурой, выступающей под грубой тканью комбинезона. Лицо — будто вытесанное топором: асимметричное, с рубцами и странно мутным взглядом. Он напоминал не столько человека, сколько глыбу, которую одели в рабочую одежду. На предплечьях — язвы или следы какой-то болезни.

— Кто вы?.. — Мой голос предательски дрогнул.

Громила ухмыльнулся, и эта ухмылка мне совсем не понравилась. Я ощутила, как к вискам приливает кровь. Софи! Она наверняка приняла его за одного из тех, кто разгружал цветы, и пропустила в кабинет безо всяких проверок.

— Леди Зерракс не узнает деловых партнёров покойного мужа? — произнёс незнакомец нарочито медленно, будто издеваясь.

— Я не веду переговоры без предварительной записи, — ответила холодно, стараясь спрятать дрожь в голосе.

— О. — Громила сделал шаг в центр кабинета, и пол будто вздрогнул. — Но у нас с дорогим Кракеном была особая договорённость. Знаешь, сколько он мне задолжал?

Взгляд метнулся к рабочему столу, к крохотной кнопке вызова Софи. Ах если бы я успела добежать, нажать и при этом мне не свернули бы шею за эти секунды…

Рон и Глот охраняли меня всё время, но «Фокс Клиникс» считалась моей святыней, и телохранителей я оставляла снаружи. Опять же, в рабочий кабинет Софи пропускала только проверенных гуманоидов… Кто же знал, что растяпа секретарша примет одного из напарников Кракена за рядового грузчика?!

— Я не знаю, сколько он вам задолжал, — произнесла, стараясь надеть на себя образ Кровавой Тери. — Но уверена, что мы разберёмся по всем важным вопросам. Просто оставьте все ваши договоры и расписки на моём столе.

Незваный гость запрокинул голову и рассмеялся низким горловым звуком. Длинные зеленовато-салатовые волосы разметались по его плечам, а я рассмотрела язвы на руках. Они были идеально круглыми, и только сейчас я поняла, что это особая пигментация кожи у потомков октопотроидов — редуцированные с поколениями присоски от некогда имевшихся щупалец.

— А ты хороша-а-а, — протянул бывший партнёр Хавьера с хрипловатым смешком, в котором сквозила наглая ухмылка. — Всегда нравилось, как эльтонийки крутятся в бизнесе, будто масло по ладони. Сколько твой откинувшийся муженёк мне должен — метеорит его разберёт, но должен точно, и немало.

Громила прищурился и шагнул ещё ближе, вынуждая меня отступить к окну.

— Я ж ему свои автоматы подогнал, целых шестнадцать штук внутри Золотого Кольца. Не абы какой хлам, а прибыльные машины. И что в итоге? Ноль благодарности.

— Вам не заплатили за аренду? — Я постаралась сохранить деловой тон, отшагивая назад ещё чуть-чуть и судорожно размышляя, как позвать на помощь.

Определённо, разговор со смеском октопотроидов спокойно не пройдёт. Об этом кричало буквально всё: то, как мужчина заблокировал дверь, то, как облизывал меня взглядом, и то, как чувствовал себя здесь хозяином положения. Проклятая качественная звукоизоляция кабинета играла только в минус.

— Аренду? Да брось ты, я не тот, кто будет заниматься геморроем. — Мужчина презрительно фыркнул. — Обслуживание, охрана, выдача призов… Никакой прибыли от такого бизнеса — одни расходы. Я Кракену схему подсказал — как снимать выигрыш так, чтобы лошары сверху не чихнули. Его люди приходили, чистили автоматы по графику, а мне капала доля. Всё красиво. А тут — бац: Кракен помер, а его ребята всё по-старому гребут пачки крекеров[5] по моим схемам. — Он скривился так, как будто съел лайм целиком. — Он задолжал мне. Понятия не имею сколько, но задолжал. А раз уж люди теперь твои, то и долг твой.

Пальцы судорожно сжались в кулаки. Все три месяца я пыталась отделаться от хвостов Кракена. С кем могла — разорвала отношения, кого можно — уволила, кого нельзя — выставила бизнес на продажу. Где-то по-серому, где-то по-чёрному, но, космос будет мне судьей, я вообще ничего не хотела иметь общего с наследством Зерракса! Я даже планировала посмотреть, что останется от его средств после всех сделок, и выплатить компенсации наиболее пострадавшим от его «деятельности».

Увы, сети и связи покойного мужа оказались столь обширны на Тур-Рине, что трёх месяцев не хватило, чтобы избавиться от всего. Об игровых автоматах в казино до сегодняшнего дня я даже и не слышала! Впрочем, последнее особенно не удивило: это же была не легальная сдача бизнеса в аренду, а схема рэкета, как незаметно красть у владельцев казино. Разумеется, «преданные люди» Кракена не обмолвились мне об этом ни словом. Клали себе всё в карман и прекрасно жили. Очевидно, этот тип не поверит, что я не видела тех денег, и не захочет вникать в мои проблемы.

Словно читая мои мысли, громила подошёл внезапно так близко, что между нами почти не осталось воздуха. Он навис надо мной словно бетонная стена, и я ощутила, как ледяной пот проступил на ладонях.

— Долги, милая, — произнёс смесок октопотроида, наклоняясь так близко, что я почувствовала тяжёлый запах его дыхания, перемешанный с чем-то кислым и резким, — можно отдавать деньгами… а можно — телом. Я тут внезапно подумал, что чистокровной красотки эльтонийки у меня ещё не было.

Я едва удержалась, чтобы не попятиться ещё дальше, но позади оказалась стена, слева — окно. Сердце в груди забилось так сильно, что заглушило шум за окнами.

— Попробуй только пикнуть — и я сломаю тебе шею быстрее, чем ты моргнёшь, — прошипел он, расплывшись в омерзительной ухмылке. — Но я ж не зверь, а деловой партнёр. Так что предлагаю по-хорошему. Ты красивая, умная… вот и расплатишься так, как умеют только твои.

А дальше я действовала по наитию. В поле зрения попал подоконник с фиолетовым рододендроном. Руки сами потянулись к горшку. Миг — и я со всей дури опустила подарок Кассиана на зеленоволосую голову громилы, в воздухе поворачивая цветы так, чтобы бутоны с ядовитыми испарениями попали ему в рот, нос и глаза.

— А! Что ты наделала, ду-у-ура?!

Он взревел, ослеплённый и захлёбывающийся кашлем, а я, не теряя ни секунды, прыгнула к столу и с размаху шлёпнула по экстренной кнопке:

— Глот, Рон, скорее! — крикнула дополнительно, чтобы придать телохранителям ускорение.

Мужчина, который так и не представился, уже избавился от цветов на голове. Он попытался шагнуть и даже сделал руками характерное движение, как свернул бы мне шею, но его повело как пьяного.

Какое счастье, что Кассиан подарил мне именно фиолетовые рододендроны, да ещё и в горшках! Я, мысленно благодаря Монфлёра, рванула к двери и провела ладонью по сканеру для разблокировки. В принципе, у Глота и Рона были спецключи доступа к кабинету, но оставаться с этим типом тет-а-тет я не хотела и лишней терции. Я открыла дверь, буквально выпрыгнула в коридор и в двух шагах от двери столкнулась со спешащими телохранителями.

— Босс! Что случилось?! — хором гаркнули взволнованные охранники.

— Там… посторонний... — Я закашлялась, впервые почувствовав, как за время, проведённое в кабинете с фиолетовыми рододендронами, начала кружиться голова.

— Не беспокойтесь, дальше мы разберёмся, босс, — коротко сказал Рон, усаживая меня в кресло для посетителей.

Глот тем временем уже достал электродубинку из-за пояса и решительно шагнул в кабинет. Рон последовал за ним спустя несколько мгновений. Ещё секундами двумя или тремя позднее из-за приоткрытой двери кабинета послышались характерное жужжание электрических дубинок, звуки ударов и глухие охи.

— Думал, что с нашим боссом можно обращаться невежливо?

Разряд электричества.

— А так каково тебе? А так?

Ещё два удара и очередной «ых».

Проходящая мимо медсестра посмотрела на полулежащую меня в кресле, затем на дверь и… закрыла её. Кивнула и пошла дальше. На Тур-Рине силовыми разборками никого не удивить, и все знают, что в моей клинике если такое и происходит, то только с моего на то разрешения, а значит, гуманоид действительно напросился.

Я отдышалась и набрала секретаршу с коммуникатора.

— Софи, у меня в кабинете разбитый цветок. Пришли кого-нибудь убраться и проветрить помещение.

— Ой. — Голограмма лица помощницы вытянулась, глаза округлились. — А мы не все цветы разве с Оливером взяли? Ох, а я и не заметила… сейчас пришлю уборщицу.

— Ты ещё и постороннего в моём кабинете не заметила, — зло рявкнула я. Всё-таки испугалась знатно.

— О-о-ой, прости-и-ите, я попить водички отходила. — Софи по-детски закрыла ладонями глаза, а я подумала про себя: «Растяпа. Ну как есть растяпа».

Но вслух не сказала.

Настоящий руководитель рано или поздно приходит к простому, но болезненному осознанию: всё, что идёт не так, — его ответственность. Не потому, что он всё контролирует, а потому, что он создал систему, в которой это случилось. Ошибка подчинённого — следствие недосказанности, спешки, неверного приоритета, заданного им самим. Хочешь быть хорошим руководителем — бери ответственность за все косяки персонала на себя или увольняй персонал.

Сокращать Софи я не собиралась, потому что, объективно говоря, она прекрасно справлялась с другими своими обязанностями и лучше многих доков понимала специфику взаимодействия с клиентами-нулевиками. Но подумать о том, что пора расширять штат и нанимать дополнительный персонал, стоило. Очевидно, Софи не справляется. Её нужно перевести туда, где она хороший спец, а на место помощницы найти новую. Ещё одна задача камнем упала в копилку срочных дел.

Я тяжело вздохнула и произнесла:

— Значит так, если отходишь от рабочего места, удостоверься, что тебя кто-то подменяет на ресепшене, а также — что двери на второй этаж и выше заблокированы. Ещё раз произойдёт такая оплошность — и это будет вычтено из твоей зарплаты. Мы друг друга поняли?

— Да, разумеется, босс. Извините, что так произошло.

Я кивнула, попросила позвать Оливера и разорвала связь. Пока я разговаривала с секретаршей, Рон и Глот вывели вломившегося громилу под белы рученьки. У него были затёкшие оба глаза, и ходил он с трудом. Не без удовольствия я посмотрела, как мужчину ткнули дубинкой под зад, когда он попытался задержаться около меня.

— Все претензии исключительно по электронной почте! — крикнула вдогонку, и с лестницы мне уже донеслось: «Конченая тварь! Я же хотел договориться по-хорошему! Истеричка чокнутая!»

Я хмыкнула. Двойные стандарты — такие двойные. Мужчина может вломиться в чужое помещение, требовать украденные деньги, угрожать изнасилованием — и это будет «мужская смелость», «крайняя мера», «защита бизнеса». Но как только женщина, защищая себя, выставляет наглеца за дверь — тут же становится «конченой тварью», «чокнутой истеричкой» и… Кровавой Тери, собственно.

— Ты звала меня? — Оливер, как всегда, появился бесшумно и практически из ниоткуда.

Я вздрогнула и поднесла пальцы к вискам.

— Олли, не справляюсь. Совсем. Помоги, пожалуйста, доплату обеспечу…

— Тери, говори, что надо, — нетерпеливо перебил пикси, внимательно на меня смотря.

Я махнула рукой в сторону, в которой только что скрылся бывший партнёр Хавьера.

— Только что ко мне приходили… Оказывается, у Зерракса ещё были связи и в казино внутри Золотого Кольца. Надо списаться со всеми владельцами и спросить, не выигрывают ли какие-то автоматы с поразительной частотой, поднять видео. Суммарно должно выйти… — Я прищурилась, припоминая число. — Шестнадцать штук. Сообщи, что их грабят на ежемесячной основе.

— Так, и?.. — Оливер непонимающе моргнул.

Я пожала плечами.

— Ну, теоретически можно самостоятельно нарыть видео из архивов и принести в Системную Полицию, но думаю, хватит и просто намёка владельцам казино, а также твоего уверения, что Кровавая Тери, наследница Кракена, не против, чтобы всех воришек пересажали. Вмешиваться в это не станет. Уверена, что внутренние службы безопасности казино проведут расследование и сработают лучше, чем ты или я. Им только наводка нужна.

— Понял, будет сделано.

Я вновь помассировала гудящие виски и произнесла:

— Как же я хочу, чтобы это было последним сюрпризом, который мне достался от Зерракса.

Шестирукий хирург, который топтался всё это время рядом со мной, вдруг поднял голову и произнёс:

— Эстери, кстати об этом… Я не хотел тебя дёргать раньше, думал, сам справлюсь. Тут небольшая проблема возникла.

[5] Крекер — (авторское) сленговое название для валюты в преступных кругах. Кредит — официальное. Пачка крекеров — десять тысяч кредитов.