Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2

Иллюстрации. Причёски бунтующих цваргинь

Дорогие читатели, Специально для вас сделала примеры причёсок бунтующих цваргинь, они ниже. Кстати, об это бунте я задумывалась ещё в 2024ом году и писала про причёски в этом блоге.

Эпилог

Три года спустя

Эстери Фокс

Флаер мягко скользил над поверхностью океана, оставляя за собой серебристую дорожку из бликов. Я смотрела вниз — туда, где волны перекатывались словно дыхание самой планеты, — и впервые за долгое время чувствовала покой.

Настоящий. Такой ни с чем не спутаешь.

Лея и Нелли смеялись у противоположного окна, играя с маленькой парящей рыбкой, подарком Кассиана. Их голоса перекликались — высокие и по-детски звонкие и низкий, спокойный. Цварг хотел наверстать все те годы, которые потерял, не зная, что у него есть дочь, а приобрёл внезапно двух. После событий на Мортисе мы удочерили Нелли. Это было моим решением, но Кассиан не возразил даже бровью.

Монфлёр учился быть отцом — неловко, с запоздалым усердием, но очень искренне. Иногда не знал, как реагировать на саркастические реплики Леи, унаследованные явно не от меня, а от него самого. С серьёзным видом он разбирался в школьных задачах девочек по астрофизике, хотя я видела, как он тайком подглядывает формулы в справочнике. Пытался научить их собирать мини-дроны, но через пятнадцать минут уже сидел под столом, выслушивая от двенадцатилетней Леи наставления в духе: «Папа, ты опять всё не так подключил».

Нелли, в отличие от моей родной дочери, была тише, спокойнее и... гораздо взрослее морально. Она не перебивала и не спорила, никогда не закатывала глаза, слушала внимательно, а когда говорила — делала это так, что у Кассиана на лице расцветала гордость. Она будто психологически точнее подстроилась под него и даже умудрялась по-детски хитро и взвешенно его хвалить. В отличие от Леи её ответы могли выглядеть так:

— Пап, ты хорошо разобрался, но уравнение можно решить короче, — говорила Нелли, чуть улыбаясь. — Твой способ отличный, но, думаю, учительница хотела увидеть другое.

Порой у меня даже возникал странный вопрос: кто тут родная дочь? Настолько естественно они совпадали характерами. Иногда казалось, что именно Нелли — та, кто «должна была» родиться от него: уравновешенная, тихая, с аналитическим взглядом и осторожным умом, который сначала наблюдает, а потом выдаёт выводы.

Лея — огонь. Нелли — вода.

А Кассиан где-то посередине, между ними, учился быть тем, кто удерживает стихии в балансе. И это у него отлично получалось.

Монфлёр хотел наверстать всё — пропущенные дни рождения, прогулки, разговоры. Он учил девочек поочередно водить флаер, хотя сам едва сдерживал тревогу, и слушал рассуждения Леи о будущем Федерации, будто перед ним не ребёнок, а юная сенаторша. Нелли при этом молчала, но с улыбкой отворачивалась к окну.

И каждый раз, когда девочки смеялись, во взгляде Кассиана вспыхивало то самое чувство: благодарность за второй шанс, за то, что у него теперь есть семья, которую он так долго не знал, но больше не собирался терять.

Я наблюдала за ними, не вмешиваясь. Просто впитывала эти моменты. Внутри всё сжималось от нежности и лёгкой грусти. Столько боли, столько борьбы… и вот теперь — простое счастье, настоящее, без масок и страхов.

За три года мы с Оливером и Джорджио сумели поставить на ноги и вернуть к жизни всех пациентов из «зоопарка» Зерракса. Это было долго, тяжело и, пожалуй, стало одним из самых значимых дел в моей жизни. Большинство операций, к счастью, оказались обратимыми: достаточно было точной работы скальпеля, терпения и веры. Там же, где медицина оказывалась бессильна, помогали деньги, психологи, специалисты по адаптации и просто — человеческое участие.

Джорджио значительно вырос как хирург за эти три года. «Эстери, представляете, — сказал он недавно, снимая перчатки после сложнейшей операции, — раньше я думал, что хирург спасает тела. А оказалось, что иногда мы просто возвращаем гуманоидам право быть собой».

Сегодня я закончила последнюю операцию. Последнего пациента, последнюю страницу этой мрачной истории. Мы с Мордиса направлялись на Основной материк, чтобы передать отчёт властям Тур-Рина и закрыть дело. Системная Полиция Тур-Рина, к слову, удивилась, узнав о бывших владениях Кракена на официально необитаемом материке. Кассиан со своими связями помог оформить эту история легально. По обгоревшим остаткам Аманды стало доподлинно известно об убийстве цварга с развитыми резонаторами, и Монфлёр настоял на передачи расследования под цваргскую юрисдикцию, где у него уже было существенно больше влияния.

Из-за того что часть пациентов было опасно транспортировать, на весь район с бывшим «зоопарком» поставили специальную очистительную технику для воздуха совместными силами Цварга и Тур-Рина. Вообще, для владелицы полулегальной медицинской клиники у меня установились на редкость доверительные и тёплые отношения с СПТ. Конечно же, СПТ догадывалась, благодаря кому у них получилось переловить в последние годы так много преступников. Кстати, дело об обворовывании игровых автоматов повлекло за собой и другие. Многие владельцы казино были так счастливы, узнав, куда у них ежемесячно деваются огромные суммы денег, что пустили рекламу моих услуг в своих заведениях в качестве благодарности. Клиентов у «Фокс Клиникс» было теперь так много, что Софи записывала пациентов на годы вперёд.

Со смертью Кракена на Тур-Рине стало существенно безопаснее. Власти планеты отметили снижение уровня преступности впервые за много лет.

Лея, Нелли и Кассиан летали со мной на Мордис и обратно — не потому, что так требовалось, а потому, что хотели быть рядом. Теперь я всегда чувствовала, что за моей спиной не просто команда и не долг, а семья.

Я всё-таки вышла замуж за Кассиана. Несмотря на то что не видела в этом никакого юридического смысла, после длительных уговоров я подписала документы и автоматически получила второе гражданство. Как гражданке Цварга, супруге Монфлёра и просто хирургу, которая поставила на ноги весь «зоопарк» Зерракса, мне «простили» мои прегрешения в прошлом.

Лично я прощения ни у кого не просила, но Сенат, посовещавшись, даровал мне право проживания на Цварге. Правда, без разрешения предпринимательской деятельности, но я не расстроилась — «Фокс Клиникс» великолепно развивался на Тур-Рине, да и сами цварги нет-нет да и обращались за консультациями по полукровкам.

Цварги, что с них взять…

Даже удивительно, что среди всего этого гнилого и лицемерного болота нашёлся такой, как Кассиан, который перевернул вверх дном всё, что долгие годы считалось нормой в этом Мире.

Я поймала взгляд супруга — усталый, но тёплый. Его губы дрогнули в улыбке.

— Что? — спросил он. — Опять смотришь, как будто не веришь, что я настоящий.

— Иногда и правда не верю, — призналась я. — Всё ещё кажется, что это сон, который вот-вот закончится. Знаешь, пока я жила на Тур-Рине, а вы с Леей на Цварге, ты мне постоянно снился.

— Тогда не просыпайся, — ответил Кассиан и пересел на кресло ближе.

Его пальцы легко коснулись моей руки, и в груди вспыхнуло то самое чувство — то, ради которого стоило пройти через ад.

Демонстрация, организованная Монфлёром, вылилась в масштабную реформу, изменения в укладе Цварга вообще перевернули весь ФОМ. Женщины теперь могли выезжать с детьми без разрешений, и даже в жёлтой прессе о Мире писали не как о тюрьме, а как о планете, которая наконец-то учится дышать.

И в этот момент я поняла — да, именно так.

После всех переживаний, взрывов, крови, потерь и боли мы всё-таки нашли то, ради чего стоило выжить.

Любовь. Свободу. И себя.

Я положила руку на живот и тихо улыбнулась, глядя, как Кассиан вновь играет с девочками. Он никогда не просил о ребёнке, и мы никогда не поднимали эту тему, но, увидев положительный тест на беременность, я, конечно же, поняла, что оставлю малыша. Кем бы он ни был, мальчиком или девочкой, какой бы расы ни оказался.

Я не планировала даже Лею, но родить в условиях стабильности от любимого мужчины, в котором можешь быть уверена на все сто процентов, разве это не счастье?

***По результатам голосования семь миллионов цваргов и цваргинь высказались категорически «за», и новые законы на Цварге были приняты в том же году. Все поправки в законодательстве негласно стали называться «Революция Монфлёра».

Как это всегда бывает, одно потянуло другое.

Сначала цваргиням дали право покидать планету без согласия мужа или опекуна, просто по собственному желанию. Чуть позднее в силу вступили поправки, значительно упрощающие многие процедуры, в том числе получение образования и принятие на государственную службу. Цваргиням больше не требовалось разрешение от главы семьи, чтобы поступить в Академию Космического Флота, открыть собственное дело или занять административную должность. А за этим встал вопрос о перераспределении опеки над детьми после развода, если таковой случался, о равных правах на владение имуществом, о праве женщин на свободный выбор партнёра. Цваргиням открыто разрешили выходить замуж не только за смесков, но даже за не-цваргов.

Собственно, вначале произошло то, чего АУЦ боялся больше всего: многие женщины покинули родину и произошёл отток населения — на Юнисию, Ларк, Тур-Рин, Миттарию, Пикс и другие планеты Федерации, но буквально через пятнадцать лет был зафиксирован первый прирост населения планеты.

Оказывается, в браках между цваргинями и пикси, а также цваргинями и людьми чаще всего рождались дети полноценной цваргской крови, причем такие браки ещё двадцатью годами позднее в среднем уже имели четыре ребёнка на семью.

Огромное количество цваргинь, наоборот, вернулось с Кейтера и других планет Федерации. Среди них оказалась и Одри Морелли, которая наигралась «в прятки» и больше всего на свете мечтала вернуться к привычной жизни и комфорту. Операция в «Фокс Клиникс» сделала её похожей на чистокровную таноржку, и, что самое удивительное, именно с такой внешностью она случайно столкнулась со своим бывшим женихом в одном из ресторанов Цварга. Кевин Дрейк её не узнал, между ними завязалась беседа, и… через полгода Одри приняла его предложение о замужестве. На этот раз — по собственной воле, а не потому, что так хотели их рода.

А когда она впервые вернулась на Цварг через космопорт, уставшая после перелёта и переминания в очередях, её встречал Кассиан. Он ждал со списком прибывших, привычно просматривая фамилии, и лишь краем глаза заметил знакомый силуэт.

Остановился.

Прищурился.

Сделал шаг ближе — и ещё один, не веря собственным глазам.

— Одри?.. — голос прозвучал хрипло, как будто это слово застряло в горле.

Она улыбнулась нерешительно, чуть подняв голову. Да, та самая осанка, жесты, походка и ямочка на правой щеке, когда она улыбается — выдали её раньше, чем лицо.

Кассиану потребовалось время, чтобы соединить образ: новая внешность, бежевая кожа, иная стрижка волос, а внутри всё та же девочка, которую он когда-то носил на руках через платформу. Разве что чуть-чуть повзрослевшая.

— Привет, Кассиан, — тихо сказала Одри.

И только тогда он полностью признал. Она. Его младшая сестрёнка.

Через год после «революции Монфлёра» Сенат официально отменил принуждение женщин к браку в детородном возрасте вне зависимости от того, были они замужем или нет, и ввёл понятие «личной воли» как обязательного критерия для заключения союза. Договорные браки, ранее популярные среди цваргов, особенно среди элиты, стали всё большей редкостью. Всё чаще цварги и цваргини создавали семьи исключительно по любви.

А ещё спустя пять лет Кассиан Монфлёр выдвинул очередной крупный законопроект в социальной сфере. Как счастливый отец, он очень долго работал и разработал программу, по которой мужчины теперь должны брать отпуск по уходу за ребёнком — и помогать своим женщинам. В целом, он сделал всё, чтобы уравнять права мужчин и женщин во всех сферах — и если женщина тяжело и долго рожает и ей требуется постродовая помощь, то мужчина обязан вложиться в заботу о супруге. Ко всему, общество Цварга постепенно пришло к пониманию, что воспитание потомства — не только «женская обязанность», а чем больше мужчины стали вкладываться в семью во всех смыслах, а не только в финансовом, тем больше стали проникаться, как тяжело бывает жёнам и насколько велика их психологическая и физическая нагрузка.

Начались реформы в медицине, образовании, финансах. На Юнисии открыли филиал межрасовых исследований имени профессора Себастьяна Касса при Академии Космического Флота. Количество детей, рождающихся на Цварге, выросло впервые за столетие. И, что удивительно, среди них было всё больше девочек.

Газеты писали: «Цварг дышит по-новому. Планета, где женщины впервые обрели право выбирать, словно ожила сама».

Пожилые и консервативно настроенные цварги не понимали изменений, среди них, к сожалению, оказался и отец Кассиана — Октав Монфлёр. Вот только с каждым годом негативно настроенных становилось всё меньше, и общество понимало, что равные права женщин с мужчинами — это не угроза, это эволюция.

***

Корри вырос здоровым, лёгкие прижились, и он реализовал свою мечту — стал футболистом.

Нелли Лиор была сделана череда операций. Команда «Фокс Клиникс» смогла убрать ей пигментацию кожи и некоторые другие косметические моменты, однако имплантированные крылья дракорша остались с ней навсегда. Спустя несколько лет Нелли стала первой официальной крылатой гражданкой Федерации. Она выбрала для себя Спасательный Корпус при Космическом Флоте и стала незаменимой благодаря своей особенности.

Имя Эстери Фокс со временем стало символом новой эры медицины. Её первая работа — революционное исследование по пересадке лёгких от миттара с ксаттарийской деструкцией тканей маленькому мальчику — и несколько последующих, связанных с бывшими пациентами в клинике Зерракса, перевернули представление о границах совместимости между расами. После этих публикаций последовали десятки других: о гибридных органах, регенерации нейронных тканей, адаптации донорских органов к другим расам. Благодаря трёхлетнему опыту с пострадавшими на Мордисе Фокс получила уникальный опыт, и каждая новая её статья становилась не просто научным прорывом — она спасала жизни.

Имя Вэл'Массара, первого донора, чья жертва открыла этот путь, вошло в учебники. На Миттарии ему воздвигли памятник — прозрачный монумент из так называемого живого стекла, в котором пульсирует мягкий голубой свет, символизирующий дыхание, подаренное другим.

В возрасте ста тридцати восьми лет Фокс присвоили высшую степень — героя планеты Миттарии, а в сто сорок три — родной планеты Эльтон, так много жизней она спасла. Эстери стала фигурой планетарного масштаба, легендарным специалистом по межрасовой медицине, которого знали даже на далеких окраинах Федерации Объединённых Миров.

Оливер и Джорджио также получили учёные степени и защитили диссертации. Через тридцать два года Джорджио оставил «Фокс Клиник» и открыл свою клинику, а Оливер, как многие другие члены команды, остался с Фокс.

Фамилия «Монфлёр» тоже навсегда вошла в историю — но уже Цварга. Не как имя политика. Не как фамилия скандального сенатора. А как символ перемен. Имя мужчины, который впервые поставил свободу женщин выше собственной карьеры. Раз в десятилетие над площадью Серебряного Дома зажигается мемориальная проекция с портретами великих цваргов — и Кассиан Монфлёр там есть, как и Фабрис Робер и Себастьян Касс.