Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2

Глава 15. Больше, чем ссора

Эстери Фокс

Я проснулась с ощущением тепла. Тихого, укутывающего, как мягкий плед после прогулки на свежем ветру. Сначала я даже не открыла глаза — просто лежала, чувствуя, как внутри ещё тихо пульсируют отголоски сна и недавней близости.

Потом я всё же открыла глаза и приподнялась на локтях. В камине лежали прогоревшие угли — немые свидетели ночи, доказывающие, что всё случилось наяву, а не в моей фантазии. Кассиан стоял у окна вполоборота, обнажённый по пояс, с дымящейся чашкой в руке. Он смотрел вдаль, туда, где за затемнённым стеклом тянулись выжженные горы и бескрайние, потрескавшиеся от нехватки влаги равнины, а ветер играл с песком, образовывая воронки. Ландшафт был безжизненным, почти агрессивным — необитаемый спутник в своей первозданной суровой красоте.

Монфлёр стоял спокойно. Мощный гибкий хвост лежал ленивой петлёй на полу, острый шип поблёскивал в утренних лучах солнца, пробивающихся сквозь тёмно-шоколадное стекло. Очевидно, Кассиан был из тех мужчин, кого эти острые скалы не только не пугали, а наоборот — помогали собраться с мыслями. Он черпал в них силу, как черпают воду из колодца. Я почти почувствовала, как у него кристаллизуются мысли.

Я молча смотрела на цварга. На чёткие линии плеч, на крепкую спину с рельефом мышц и следами застарелых шрамов. Один тянулся от лопатки по диагонали — длинный, тонкий, будто от удара холодным оружием, а может быть, чужим шипом. Другой — около основания хвоста, грубее, с намёком на ожог. Я могла только догадываться, откуда они взялись. Впрочем, к восьмидесяти годам сложно не обзавестись шрамами, даже у меня они имелись. Бытовые неприятности случаются.

Около шеи Кассиана пролегала линия лёгкого загара, и я не смогла сдержать улыбки: Лея говорила, что ходила с Кассианом загорать на коралловые озёра.

В фигуре Монфлёра не было ни суеты, ни показного напряжения — только уверенность и сдержанная энергия. Цварг, прошедший многое. Умный, выносливый, упрямый.

Он был зрелым, и это было видно — по рельефу мышц без нарочитой накачки, по лёгкой грубости кожи на плечах, по тем самым шрамам, по которым можно было читать его историю. Но он не прятал этого, не стеснялся. Наоборот — стоял с расправленными плечами и той внутренней свободой, которую редко увидишь в мужчинах моложе.

И это было… чертовски сексуально.

— Проснулась? — Кассиан так увлёкся размышлениями, что только сейчас заметил, что всё это время я неотрывно его изучала.

— Да. — Кивнула и принялась оглядываться. Где мои рубашка и юбка? Вчера скидывала одежду с кровати в кромешной темноте.

— Будешь кофе? В этом номере, оказывается, стоит кофемашина.

— С удовольствием. — Я улыбнулась, принимая чашку дымящегося напитка.

Какое-то время я молча одевалась, не забывая отпивать кофе, а Кассиан продолжал всё так же стоять у окна. И лишь когда я застегнулась, он повернулся и спросил:

— Ну что, готова? Собираемся на «Астру»? Экипаж уже заждался.

— Да, давай. Подкинешь меня до Тур-Рина? — уточнила я как само собой разумеющееся, но кожей почувствовала, что спросила что-то не то.

Мужчина, который ещё недавно казался мне тёплым и «моим», напрягся. Что-то неуловимое мелькнуло в его позе и выражении лица.

— Зачем? — спросил он без эмоций, но так же сухо, как было за окном.

— Потому что я там живу.

— Ты теперь живёшь на Цварге, Эстери. Ты ещё этого не поняла?

Я замерла.

Чашка в руке вдруг стала тяжёлой, как будто внутри был не кофе, а ртуть. Я смотрела на Кассиана — того самого мужчину, в которого ещё несколько минут назад влюблялась по новой, с замиранием сердца, — и не могла понять, шутит он или нет.

Он стоял прямо, уверенно, как всегда. Только взгляд стал… собраннее. Слишком спокойным, чтобы быть просто вежливым. В нём не было гнева. Но и мягкости тоже. Только факт, поданный так, как будто речь шла о смене адреса доставки посылки для курьера.

— Что значит… живу на Цварге? — медленно переспросила я.

Монфлёр ответил не сразу. Поднял чашку, отпил кофе, всё тем же бесстрастным взглядом смотря в окно. Как будто за ним — всё объяснение. Пустыня, выжженные скалы и горы без теней.

— Ты — мать моей дочери, — произнёс он. — И я не намерен возить вас с Леей туда-обратно, пока кто-то на Тур-Рине не решит, что тебе снова пора «исчезнуть». Или не попытается упечь тебя за решётку, или ухлестнуть, думая, что ты свободна. На моей родине ты будешь под моей защитой. На Цварге безопасно, на Тур-Рине — нет.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что это не шутка. Он уверен. Решение уже принято. Без моего участия.

— Кассиан, я согласилась стать твоей невестой, но никак не на переезд на другую планету. Тем более Цварг.

Он наконец повернулся ко мне — медленно, с той самой непоколебимостью зрелого и властного мужчины, который всегда знает, чего хочет. И, увы, очень часто получает.

— И как ты себе это представляешь? Моя невеста будет жить на Тур-Рине, а я с Леей на Цварге?

— Нет, Лея будет жить со мной на Тур-Рине, — пробормотала я то, в чём была уверена. До этой секунды.

— Лея будет жить со мной на Цварге. Во-первых, она цваргиня по крови и гражданству, документы ей уже сделали, во-вторых, моя родина в тысячу раз чище, надежнее и безопаснее для маленькой девочки.

— Я не просила делать ей гражданство.

— Ну прости, что позаботился о нашей дочери, пока ты сидела в изоляторе и не хотела выходить на связь.

Я сглотнула. Это что, реальность?

— Лея моя дочь. Она до сих пор жила со мной.

— Она и моя дочь тоже, не забывай.

Я открыла рот и… закрыла. Иларта сказала, что мы можем подписать договор, но Кассиан не стал ничего подписывать. То, что он откажется от прав на Лею, — лишь моя фантазия. Никаких обещаний, а тем более гарантий Кассиан мне не давал.

Кончик языка застыл на верхнем нёбе. Мысль не успела оформиться, как всё внутри резко перевернулось — будто кто-то выдернул из-под ног основание и я провалилась в пустоту. Не вниз — внутрь себя. В грудной клетке нечто сжалось, как при внезапной гипоксии, и в голове стало звенеть — глухо, вразрез с сердцем. Понимание пришло не постепенно — оно врезалось как экстренный дефибриллятор в операционной: током, болью, ясностью.

Я сама себе всё придумала.

Сама нарисовала сказку, в которой Кассиан великодушно соглашается, кивает и отпускает нас с Леей на волю. Эта ночь, в которую я открылась ему душой…

Я сама отчего-то решила, что как только закончится эпопея с Храмом Фортуны, мы разъедемся по своим планетам. Только вот он этого никогда не говорил: ни намёком, ни жестом, ни взглядом.

Вот оно. Случилось. То, чего я боялась больше всего на свете.

На секунду первобытный страх парализовал, холодной волной накрыло тело. Я обернулась в поисках помощи, это случилось на рефлексе. Будто земля ушла из-под ног, и я снова — та девочка, которую загоняют в клетку. Взгляд зацепил «спасательную» кнопку у изголовья. Не отдавая себе отчёта, машинально шагнула к ней.

— Эстери, не всё так плохо. Ты сможешь жить и работать на Цварге, мы поженимся, у Леи будет лучшее образование…

Его слова доносились как сквозь зыбкую вату. А у меня сердце билось в горле, каждая клетка тела кричала «беги!». Чем Монфлёр отличается от психопата Кракена глобально? Да ничем! Он всё уже спланировал и решил за меня!

Я шагнула назад, он — вперёд, надвигаясь и закрывая своим телом свет. И в этот момент у меня перехватило дыхание: тень от его фигуры легла на меня так, что я почувствовала себя пленницей ещё до того, как он успел дотронуться.

— Отдай мне моего ребёнка.

— Не могу. Послушай, Цварг — куда более приятное место, чем Тур-Рин...

Вот только на Цварге женский голос — это ничто. Женщин рождается так мало, что при общей, казалось бы, демократии — они никто. Должны выйти замуж и беспрекословно лечь под того, на кого укажет Планетарная Лаборатория… а у меня Лея! Не говоря о том, что согласие стать невестой я дала лишь номинальное!

***

Кассиан Монфлёр

От неё фонило ужасом и страхом до такой степени, будто перед ней стоял не мужчина, а палач с окровавленным топором. И в этот миг я почувствовал себя последним подонком. Но, швархи побери, я не мог отдать ей Лею!

Не потому, что сенат Цварга закроет визу Лее после смерти Одри — плевать на их подписи и печати. Всё куда хуже.

Проблема была во мне.

Привязка на уровне бета-колебаний проросла в меня. Вошла в кости, в кровь, в сердце. Я смотрел на Лею и видел свою дочь, о которой даже мечтать не смел. Я вдыхал сладко-острые эмоции Эстери — и чувствовал женщину, без которой не хочу просыпаться по утрам. Всё это время, пока я искал Тери, она сидела у меня под кожей. Днём и ночью я чувствовал фантом её прикосновений, сходил с ума от одной мысли, как врежусь в её губы, как вдавлю в себя, заставлю гореть в моих руках.

Я сам не понял, как Эстери стала неотъемлемой частью моей жизни, как воздух, и мысль отпустить её и Лею казалась равносильна собственной казни. Ведь если я отпущу их — я умру. Превращусь в такой же овощ на кровати, как мой собственный отец после ухода матери и Одри. Этой ночью, когда держал её в своих объятиях, я это понял окончательно. Если ещё до этого можно было что-то повернуть вспять или как-то попробовать плавно отстраниться от Фокс, то теперь весь мой организм был настроен только на неё.

И чем сильнее эта гордая эльтонийка дрожала от страха, тем яростнее я хотел вцепиться и удержать. Зверь внутри рычал: «Моя!» Разум шипел: «Ты её потеряешь». И эта смесь — вина и голод — рвала меня изнутри, пока я делал шаг вперёд, заслоняя её от света.

— Эстери, ты не понимаешь! — Я схватил её за предплечье, но она развернулась и со всей силы ударила по кнопке безопасности.

Спальню залило алым, взвыла сирена.

— Больная! — только и смог проговорить я, тут же отпуская.

Эту кнопку сделали эльтонийки не просто так. Меня предупреждали, что если женщина её нажимает, то у мужчины появляются большие проблемы, и то, что он становится «персоной нон грата» в Храме Фортуны, — меньшая из всех. У меня оставались считанные секунды, прежде чем сюда ворвется отряд охраны в бронежилетах и наставит на меня оружие. Я это прекрасно понимал.

— Сам больной, ты украл мою дочь! Сделал её гражданкой Цварга без моего на то согласия! Ты… мразь! — кричала Тери, а по её щекам катились крупные слёзы. Кажется, она даже не замечала, что плачет.

— Я не крал… так всё сложилось… — попытался объяснить, но Эстери вдруг посмотрела сквозь пелену слёз и прорычала:

— Да вашу родину ненавидят все женщины! Одри Морелли, чтобы ты знал, моя клиентка. Она так ненавидела ваш Цварг и так не хотела становиться чьей-то подстилкой, что решила инсценировать собственную смерть! Неужели ты, как и ваши титулованные мумии из сената, и правда думаешь, что превратиться в товар под подписью и печатью — мечта всех женщин?!

Что?

Одри жива?!

Моя любимая младшая сестрёнка жива?!

Мозг, привыкший просчитывать политические комбинации на годы вперёд, вдруг дал сбой, как перегруженный навигационный компьютер. В груди стало пусто, как в разгерметизированном отсеке — нечем дышать, всё вырывает в вакуум.

— Тери, перестань, такими вещами не шутят!

— А я и не шучу. Вот! — Она неожиданно дернула из-под ворота рубашки цепочку с кольцом. Я чувствовал ночью её на ней, но было не до этого. Сейчас же Фокс стремительно расстёгивала цепочку… — Это кольцо с чёрным муассанитом. Ты всё выспрашивал, какой мужчина мне его подарил. Так вот, это был не мужчина. Одри Морелли лично расплатилась им со мной за операцию по изменению внешности и расы!

Секунда — и в меня полетело кольцо с черным муассанитом. Я ещё не рассмотрел его, но был уверен — Фокс не врёт.

— И ты всё это время молчала? Ты врала мне?!

Следующий миг — дверь распахнулась. Влетела стража храма.

— Госпожа, с вами всё в порядке?

— Да, но…

— Схватить его!

Сверкнули бронежилеты и усиленные металлом экзоскелеты. Меня схватили за руки, за плечи, вдавили в пол с силой. Я не сопротивлялся. Я был занят другим: сжал кольцо в кулак, чтобы не потерять, и пытался одновременно осознать, что мир, который я считал мёртвым и оплаканным, вдруг вспыхнул как сверхновая.

Одри жива.

Эти два слова били по голове как метеоритный дождь. Всё остальное — бластер у виска, слёзы Эстери, крики стражей — стало тусклым фоном, словно я провалился в чёрный космос без навигации. Эстери, зараза, всё это время мне врала! Въелась под кожу, проникла в хребет, а сама без зазрения совести умалчивала о таком!

*** Эстери Фокс

Эльтонийки заверили, что задержат Монфлёра ровно настолько, чтобы я успела вызвать межгалактическое такси и унести ноги из Храма Фортуны. К счастью, Кассиан не успел связаться с экипажем с «Астры» и меня никто не попытался задержать.

Сев в узкое неудобное кресло первого попавшегося такси, я скомандовала пилоту отвезти меня на Тур-Рин, подняла перегородку и набрала Сирила Стора. Салон космолёта был столь узким, что я даже голограмму адвоката разворачивать не стала — оставила лишь аудиосвязь. Да и не хотелось, чтобы кто-то видел моё заплаканное лицо. Достаточно уже и того, что у меня чёрная дыра в груди от предательства Кассиана.

— Здравствуй, Эстери, чем-то могу помочь? Тебе не отдали чёрный муассанит в изоляторе? Так и знал, надо было сопроводить до ячеек хранения… — тут же залпом выдал Сирил, на что я его с трудом остановила.

— Нет-нет, всё в порядке. Мне всё отдали, — ответила я, стараясь не показать голосом своего состояния. — Сирил, у меня к тебе вопрос по другому делу, как к юристу.

— Слушаю, — мгновенно перестроился собеседник на рабочий лад.

Я глубоко вдохнула и постаралась загнать дрожь в горло — голос должен был быть ровным, деловым. Время действовало против меня: пока Кассиана держали эльтонийки, пока он был в разладе и пока в Храме Фортуны сумятица — у меня был единственный узкий коридор возможности.

— Скажи, пожалуйста, какие у меня шансы м-м-м… прилететь на Цварг, пробыть там менее суток и беспрепятственно его покинуть? — сформулировала я вопрос нейтрально.

— И забрать Лею? — Сирил не был бы хорошим адвокатом, если бы не понял сходу, о чём я спрашиваю. Я промолчала, так как пояснений не требовалось. Мужчина на том конце связи рассеянно пробормотал: — О-хо-хо-юшки, Эстери, даже не знаю, с чего начать…

— Начни с начала.

— Ну, навскидку, если взять то, чем ты занимаешься, то восемьдесят процентов твоих операций подпадают под статьи о нарушении биоэтических и медицинских норм Цварга. — Сирил принялся перечислять: — Трансплантация органов, изменение расовых признаков пациентов и такие элементарные процедуры, как пересадка кожи, сотрудничество с чёрным рынком… Да даже часть твоих совершенно «белых» по тур-ринским законам манипуляций, таких, как установка противозачаточных имплантов, будет рассматриваться Системной Полицией Цварга как серьезное правонарушение.

— Дальше, Сирил. Я поняла.

— А дальше всё просто. Законы Федерации существенно мягче, чем законы Цварга, и в последнем мире ты не подана в розыск, а потому АУЦ не требует твоей экстрадиции. Но если ты пересечёшь границу, то твои документы и деятельность будут тщательно проверять…

— А если не будут?

Я припомнила, что когда-то очень давно один высокопоставленный цварг, эмиссар высшего звена Службы Безопасности Фабрис Робер, просил у меня помощи на Тур-Рине. И тогда я ему помогла. Может быть, он ответит мне взаимной любезностью, чтобы пограничники не пробивали мои документы слишком внимательно?

— А если не будут, то ты — мать Леи. У неё есть гражданство Цварга? — по-деловому уточнил адвокат.

Я кивнула, но тут же спохватилась, что меня не видно, и ответила голосом:

— Да, есть.

— Соответственно, она уже не может покидать планету без разрешения ближайшего родственника мужского пола. Даже если ты изобретёшь адронный коллайдер и придумаешь, как подписать ей визу, остаёшься ещё ты сама. У тебя есть гарантии, что выпустят с планеты тебя?

— В смысле? — не поняла я. — Я эльтойника с постоянным видом на жительство и действующим бизнесом на Тур-Рине.

— А ещё мать юной цваргини. Повторяю, у тебя есть гарантии, что уважаемый сенатор Кассиан Монфлёр не подал ходатайство о гражданстве для тебя лично?

«Будь моей невестой, официально».

Я сглотнула ставшую колючим комом слюну. Нет у меня гарантий, вообще никаких. А с учётом того, как перекосилась морда Монфлёра, когда я рассказала о его сестре и кинула в него муассанитовым кольцом…

— Нет. У меня никаких гарантий, — выдавила сквозь силу.

— Ну вот, — заключил адвокат. — Значит, на Цварг тебе нельзя. Совсем.

— Твоя помощница Софи меня замучила звонками за последние сутки. Где ты пропадаешь? Там без тебя в «Фокс Клиникс» какой-то бардак!

— Ох… спасибо, Сирил, — проговорила я, находя в себе силы поблагодарить за консультацию. — Я подумаю, что делать. Так соскучилась по Лее… Может, всё же приеду её навестить на недельку-другую.

— Тери, ты не поняла? — вдруг переполошился юрист. — Ещё раз повторяю: даже если тебя не посадят на Цварге в тюрьму, тебе нельзя там появляться ни при каких обстоятельствах. Вообще. Этот Монфлёр может придумать тысячу и один способ не выпускать тебя со своей родины, даже не сажая в тюрьму! Если ему захочется, ты навсегда там останешься.

Несколько секунд в канале стояла тишина. Затем Сирил понизил голос и шёпотом добавил:

— И даже, я подчеркиваю «даже», если представить, что каким-то немыслимым образом ты смогла забрать Лею с Цварга… Эстери, посмотри на себя и на Монфлёра. Он сенатор у власти с прозрачным доходом, собственным жильём на безопасной планете, которая, к слову, согласно документами является родиной Леи. Ну и Лея — его законная дочь, а ты…

Договаривать не требовалось.

А я, Эстери Фокс, работаю на изнанке Тур-Рина. Мой доход не сопоставим с доходом Монфлёра и точно не является таким же белым с точки зрения закона. Про безопасность планеты лучше и вовсе не заикаться… Да любой суд Федерации отдаст опеку над дочерью Кассиану, а не мне.

Я прикусила губу так, что почувствовала металлический привкус крови. Слова адвоката резали слух хуже, чем скальпель без анестезии.

Да, он был прав. Я знала это. Монфлёр мог улыбаться, играть в джентльмена, говорить о «будущем Леи», «правильных решениях» и «безопасности», но достаточно одного его росчерка, одной бумажки, одного звонка — и я вместе с Леей превращусь в пленницу на Цварге, хоть и не за решёткой. Достаточно одного того, как он несколько часов назад принял решение за меня, где я буду жить дальше.

Я судорожно втянула воздух.

Лея. Моё солнце, мой свет, моя малышка. Как же хочется обнять тебя, почувствовать клубничный запах твоих волос.

— Ясно, — произнесла я ровным тоном, хотя внутри всё рвалось на части. — Спасибо, Сирил. До свидания.

— Тери… — Он хотел что-то добавить, но я отключила связь.

Тишина обрушилась внезапно, как космос без звёзд. И в этой тишине я дала себе слово: я верну Лею. Рано или поздно, так или иначе, но я обязательно это сделаю.