Восхождение Морна. Том 4

Глава 11 Интерлюдия. Мадам Роза и тот, кто гораздо опаснее

Шаги Артёма стихли за дверью, и Роза ещё какое-то время сидела неподвижно, слушая тишину. Снизу доносились обрывки музыки, приглушённый смех, звон посуды — обычная ночная возня, которая в её заведении не прекращалась до рассвета. Но сейчас всё это казалось далёким, будто происходило где-то в другом месте.

Камин догорал. Она смотрела, как угли подёргиваются серым, и не двигалась, потому что двигаться означало признать, что вечер закончился именно так.

Мальчишка.

Четыре недели она готовила эту встречу, продумывала каждый шаг, каждое слово, и сегодня всё шло именно так, как она задумала. Сняла маску, показала лицо, чего не делала ни для кого за последние пять лет. Рассказала про Родиона, про ожоги, про Марию, выложила козыри, которые берегла годами.

Младший Морн слушал внимательно, кивал в нужных местах, задавал правильные вопросы, и с каждой минутой она всё отчётливее видела, как он тает, как начинает смотреть на неё иначе, с той преданностью во взгляде, которая так легко превращается в поводок.

А потом он подошёл ближе и снял её маску. Сделал это так спокойно, так уверенно, будто знал заранее, что она не сможет дать ему отпор. Сжал её подбородок, заставил смотреть себе в глаза и она почему-то не стала сопротивляться. Позволила его рукам делать то, что они хотели, позволила себе откинуться в кресле, и где-то на краю сознания ещё пыталась убедить себя, что это тоже часть плана, что она всё ещё держит ситуацию под контролем.

Но затем он просто остановился, вернулся к своему креслу и снова заговорил о делах. Как ни в чём не бывало.

Что ж. Проигранный раунд — тоже информация.

Она встала и подошла к зеркалу. Маска была на месте, серебро привычно холодило кожу, и женщина в отражении выглядела именно так, как должна была выглядеть: спокойной, собранной, хозяйкой лучшего заведения в Сечи, у которой всё под контролем.

Пусть мальчишка думает, что победил. Пусть несёт это ощущение домой, засыпает с ним, греется им.

Она умела проигрывать битвы, неизменно выигрывая войну.

Лёгкий стук в дверь вырвал её из размышлений. Карина вошла без приглашения, потому что за семь лет научилась читать паузы между стуком и ответом, и сейчас пауза явно говорила «входи». Она закрыла за собой дверь и скользнула взглядом по комнате: бокалы на столике, сдвинутое кресло, маска на лице хозяйки. Ничего не сказала, просто встала у стены и стала ждать.

— Позови Стёпку, — сказала Роза, не оборачиваясь от зеркала.

Карина вышла и вернулась меньше чем через минуту. Следом за ней в комнату скользнул молодой слуга, темноволосый и тихий, из тех, кто умеет делать ровно то, что от него требуется, и никогда ничего лишнего.

Роза опустилась в кресло и щёлкнула пальцами, указывая ему место у своих ног. Он встал на колени, мягко раздвинул её бёдра и скользнул ладонями под подол платья, поднимая ткань выше. Его губы коснулись внутренней стороны её бедра, тёплые и послушные, и начали медленно подниматься выше.

Карина открыла небольшую книжицу в кожаном переплёте, даже не взглянув в их сторону. За семь лет она навидалась всякого: от Стёпки на коленях, до оргий с несколькими мужчинами сразу, когда хозяйке хотелось попробовать чего-нибудь нового. Но даже во время таких забав мадам Роза всегда оставалась холодной и сосредоточенной, будто решала в голове какую-то задачу, пока её тело использовали или ублажали. Ни румянца, ни сбившегося дыхания, ни единого признака, что ей нравилось происходящее.

Но сегодня её здоровая щека горела румянцем ещё до того, как Стёпка опустился на колени. Карина заметила это сразу, как вошла, и мудро решила не задавать вопросов. Она слишком хорошо помнила, чем такое обычно заканчивается.

В последний раз это произошло с Лизой. Глупая девочка проработала администраторшей всего три месяца и почему-то решила, что этого достаточно, чтобы понять хозяйку и начать давать ей «дружеские советы».

Однажды Лиза притащила магические крема с Дальнего Востока, которые якобы творили чудеса с ожогами. Наверное, потратила на них всё жалованье за несколько месяцев, дурочка, и была уверена, что нашла путь к сердцу хозяйки. Она преподнесла их мадам Розе при всех, в общей зале, с такой сладкой, заискивающей улыбкой, что у Карины до сих пор сводило зубы от одного воспоминания.

«Говорят, они помогают даже от самых старых шрамов», — сказала Лиза, чей голос был полон фальшивой заботы.

Роза несколько секунд смотрела на баночку в руках Лизы, и лицо её было совершенно неподвижным, будто высеченным из камня. А потом что-то в ней сорвалось, и она швырнула эту баночку девочке в лицо, резко, без замаха. Фарфор раскололся о скулу с влажным хрустом, Лиза вскрикнула и схватилась за лицо обеими руками, а кровь уже текла между её пальцами и капала на пол.

Хозяйка была на ногах раньше, чем кто-то успел вздохнуть. Глаза её горели такой яростью, что все в зале отшатнулись к стенам, включая здоровенных вышибал у двери. Она схватила Лизу за волосы, рванула вниз, заставив рухнуть на колени, и замерла над ней, тяжело дыша, глядя сверху вниз на скулящую девочку с окровавленным лицом.

«Ты думаешь, я хочу это вылечить?» — голос Розы сорвался на крик, и Карина впервые за все годы услышала в нём что-то живое, что-то настоящее, что-то страшное. — «Думаешь, мне нужна твоя сраная жалость⁈»

Потом она отшвырнула Лизу на пол, и та ударилась головой о ножку стола с глухим стуком. Роза стояла над ней, сжимая и разжимая кулаки, и дышала так тяжело, будто пробежала милю. Никто в зале не шевелился, никто не смел даже вздохнуть громко, и в этой звенящей тишине было слышно только хриплые всхлипы Лизы на полу и медленное, постепенно выравнивающееся дыхание хозяйки.

Наконец мадам Роза провела ладонью по лицу, одёрнула платье и повернулась к своим амбалам у двери. Голос её всё ещё подрагивал, когда она велела им отнести эту суку к ватаге Семипалого на месяц, без ограничений, и чтобы духу её здесь больше не было.

Ватага Семипалого была из тех, кого мадам Роза никогда не подпускала к своим девочкам. Эти отморозки ходили за четвёртый порог, туда, откуда запросто можно не вернуться, и каждый день проживали как последний.

После таких ходок они возвращались другими. Смерть дышала им в затылок неделями, страх выедал изнутри, и всё это потом требовало выхода. Они трахались так, будто хотели вколотить этот страх в чужое тело, избавиться от него через боль, через крики, через чужое унижение. Поэтому с ними работали только самые отчаянные шлюхи из Нижнего города, те, кому уже нечего было терять, и даже они потом приходили в себя по несколько недель.

Лизу эти твари ломали тридцать один день. По очереди и толпой, днём и ночью, пока от неё не осталось почти ничего человеческого. Когда Карина впервые увидела её после этого месяца, она не сразу узнала ту весёлую дурочку, которую когда-то знала.

Девочка выжила, но это сложно было назвать жизнью. Карина и ещё три подруги выхаживали её по ночам, прятали от чужих глаз, воровали зелья из запасов, а когда Лиза смогла хотя бы стоять на ногах, втихую отправили её на север с торговым караваном.

Мадам Роза наверняка знала обо всём — и о тайном лечении, и о караване, и о том, куда именно увезли бывшую администраторшу, но к тому моменту судьба Лизы её уже не интересовала. Урок был усвоен, а остальное не имело значения.

Так что сейчас Карина даже не думала лезть с расспросами про румянец на щеке хозяйки. Вместо этого она перевернула страницу в своей книжице и начала докладывать то, о чём ей велели разузнать.

— Мне удалось кое-что выяснить про финансы молодого Морна, — сказала она. — Лавка зелий работает уже почти месяц, и дела идут неплохо. Его алхимичка варит товар, который расходится быстрее, чем она успевает готовить новые партии. Но самое интересное не в этом.

Карина перевернула страницу.

— Он скупает ингредиенты у ходоков напрямую. Платит выше рынка, никогда не торгуется, и скупщики уже начали жаловаться, что он перебивает им поставки. Ходоки не дураки, быстро сообразили, что у молодого Морна можно получить на десять-пятнадцать процентов больше, чем у того же Ефима.

— Ефим, — Роза чуть скривилась, не отрывая взгляда от огня. — Я до сих пор не понимаю, зачем Кривой держит эту жирную свинью. Слабенький дар оценщика, паршивый характер и жадность, от которой у него глаза на лоб лезут при виде лишней монеты.

— Поговаривают, что молодой Морн сначала хотел работать через Ефима, — продолжила Карина. — Они даже договорились о чём-то, но потом Ефим то ли попытался его обмануть, то ли просто повёл себя как обычно. В общем, теперь между ними война, и Кривой, похоже, встал на сторону своего скупщика.

— Идиот, — бросила Роза. — Кривой, не Ефим. Хотя Ефим тоже идиот.

Карина не стала это комментировать.

— Я не понимаю, зачем всё это наследнику великого рода. Он ссыльный, мог бы просто сидеть тихо и ждать, пока его простят и вернут обратно, в столицу. Зачем лезть в торговлю, зачем ссориться с Кривым, зачем вообще привлекать к себе внимание?

— Потому что ты дура, которая не видит общей картины… — Роза даже не повернула головы, и голос её был почти скучающим. Пальцы её рассеянно перебирали волосы Стёпки, направляя его голову то быстрее, то медленнее. — Ты смотришь на него и видишь мальчишку, который суетится и пытается выжить в этом суровом городе. А я вижу кое-что совсем другое.

Карина промолчала, зная, что хозяйка договорит сама.

— Я знаю этот тип мужчин, — Роза чуть прикрыла глаза и откинула голову на спинку кресла, позволяя Стёпке работать в том ритме, который ей нравился. — Они не умеют жить спокойно, потому что это просто не в их природе. Им всегда нужно больше: больше власти, больше денег, больше людей, которые смотрят на них снизу вверх. Они строят, завоёвывают, подчиняют, и остановить их сможет только смерть.

Стёпка делал всё правильно, и лёгкие волны удовольствия накатывали одна за другой, но они не могли смыть то, что стояло у неё перед глазами — насмешливый взгляд мальчишки, когда она уже была готова ему отдаться.

— Такие люди либо поднимаются на самый верх и становятся теми, о ком потом слагают легенды, — продолжила она, и голос её звучал ровно, хотя внутри всё кипело, — либо сгорают так ярко, что вокруг них не остаётся ничего живого. Вопрос с молодым Морном только в том, кем именно он станет: великим спасителем или великим кошмаром. Но в том, что он станет великим, я абсолютно уверена.

Она прижала голову Стёпки крепче, пытаясь сосредоточиться на его языке, на его губах, на тепле, которое должно было заполнить пустоту. Но вместо этого перед глазами снова всплыло лицо Артёма, так похожее на лицо его отца. Та же челюсть, тот же разворот плеч, та же манера смотреть, будто всё вокруг уже принадлежит ему и осталось только это забрать. Родион в свои годы смотрел на неё точно так же, и она тогда таяла от этого взгляда, как последняя дура.

Злость поднялась откуда-то из живота, горячая и тошнотворная, и смешалась с возбуждением в такой ядовитый коктейль, от которого хотелось кого-нибудь ударить. Двенадцать лет. Двенадцать лет она была уверена, что выжгла это из себя вместе с половиной лица. А этот щенок пришёл, снял с неё маску, довёл до края, а потом бросил на полпути и ушёл разговаривать о делах, будто она была просто приятным развлечением.

— Хватит.

Стёпка замер и медленно поднял голову. В его глазах плескался тот самый животный ужас, который Роза видела сотни раз и который всегда вызывал у неё что-то среднее между скукой и брезгливостью.

— Хозяйка, я сделал что-то не так? — его голос дрожал, и он смотрел на неё снизу вверх, как побитая собака. — Пожалуйста, не губите, у меня жена, дети…

Омерзение накатило волной, густое и тошнотворное. Вот он, мужчина, стоит перед ней на коленях с мокрым подбородком и скулит о пощаде, хотя она ещё даже не подняла на него руку. А тот мальчишка сидел в её кресле и смотрел так, будто это она должна была просить у него пощады.

— Пошёл вон, — процедила она сквозь зубы. — И не попадайся мне на глаза ближайшую неделю. Увижу — пожалеешь.

Стёпка вскочил так быстро, что едва не упал, и выскользнул из комнаты, даже не поправив одежду. Роза откинулась в кресле и уставилась в потолок, слушая, как затихают его торопливые шаги в коридоре.

— Господи, почему настоящие мужчины появляются так редко? — пробормотала она со вздохом. — И почему с ними всегда так сложно?

Карина не подняла взгляда от книжицы и ничего не ответила. За годы работы она научилась понимать, какие вопросы хозяйки требуют ответа, а какие лучше пропустить мимо ушей.

Роза ещё несколько секунд разглядывала потолок, позволяя злости отступить и уступить место холодному расчёту. Потом медленно села, поправила платье и повернулась к Карине.

— Ты пыталась его соблазнить, как я велела?

— Да, мадам. Несколько раз за этот месяц.

— И?

Карина чуть помедлила, и это молчание сказало Розе больше, чем любые слова.

— Он вежливо отказывает. Улыбается, флиртует в ответ, говорит комплименты, но дальше этого не идёт. Я предлагала ему остаться после бани, намекала на приватные комнаты, однажды даже пришла к нему с вином и фруктами. Он поблагодарил, выпил со мной бокал, поговорил о погоде и пожелал спокойной ночи.

— О погоде, — повторила Роза, и в её голосе зазвенел металл. — Ты пришла к нему в отдельную секцию, а он говорил о погоде?

— Да, мадам.

Роза несколько секунд молча смотрела на Карину, потом резко встала с кресла.

— Подойди ко мне. Расстегни платье.

Карина не стала переспрашивать и не стала медлить. Пальцы её привычно справились с завязками, и ткань соскользнула с плеч, обнажая грудь. Она стояла перед хозяйкой, не пытаясь прикрыться, и ждала.

Роза обошла её по кругу, оглядывая с ног до головы так, как оглядывают товар на рынке. Карина была красива, по-настоящему красива, и Роза знала это лучше, чем кто-либо. Тяжёлая грудь с тёмными сосками, которые твердели от малейшего прикосновения. Тонкая талия, которую можно было обхватить двумя ладонями. Бёдра, плавно переходящие в задницу, круглую и упругую, из тех, что хочется сжать и не отпускать. Длинные ноги, гладкая кожа, лицо, от которого мужчины теряли способность связно мыслить.

За эти семь лет Роза видела, как ходоки платили месячный заработок за одну ночь с ней, как резали друг друга из-за неё в переулках, как ползали на коленях и умоляли о ещё одном часе, ещё одном прикосновении, ещё одном взгляде из-под этих тёмных ресниц.

— И вот это, — Роза остановилась перед ней и указала на её грудь, — не заинтересовало семнадцатилетнего мальчишку?

Карина молчала, понимая, что ответа от неё не ждут.

— Застегнись.

Пока Карина поправляла платье, Роза вернулась в кресло и уставилась в огонь. В семнадцать лет мужчины не думают головой. В семнадцать лет у них кровь вскипает от одного взгляда на женскую грудь, они готовы на что угодно ради возможности забраться под юбку. Она помнила это по Родиону, помнила по десяткам других мальчишек при дворе, которые краснели и заикались в её присутствии.

А этот сидит, пьёт вино и беседует о погоде с самой красивой шлюхой в Сечи.

— Он гораздо опаснее, чем хочет казаться, — сказала Роза тихо, не отрывая взгляда от пламени. — Гораздо.

Роза ещё какое-то время смотрела в огонь, думая об Артёме. Мальчишка не переставал её удивлять. Отверг Карину, закрутил роман с самой опасной девкой в Академии, строит какую-то сеть в городе, где чужаков обычно съедают живьём за первую неделю. И ведь это только то, что она знала. А сколько ещё осталось в неизвестности?

— Кстати, тебе удалось ещё что-нибудь раскопать о прошлом молодого Морна, — сказала она, не поворачивая головы.

Карина кивнула.

— Мой человек в Лиге Теней копал три недели, опрашивал свидетелей, подкупал нужных людей. И то, что он нашёл… — она помедлила, подбирая слова. — Вы помните нападение на особняк Морнов два месяца назад?

— Когда Родион заказал собственного сына, — Роза криво усмехнулась. — Конечно, помню. Нам же об этом тот же информатор докладывал.

— Так вот, мадам. Совсем недавно мой человек выяснил кое-что, о чём тогда не говорили. Тем нападением командовал Вепрь. Один из лучших командиров Лиги Теней, ветеран с двадцатилетним стажем. Мастер двух клинков, на счету которого больше сотни успешных заказов.

— И?

— Артём Морн убил его. В честном поединке, мадам. Один на один.

Роза медленно повернула голову.

— Семнадцатилетний мальчишка убил командира отряда Лиги Теней? Да ещё и в честном поединке?

— Именно так. Мой человек разговаривал с выжившими из того отряда. Они до сих пор не понимают, как это произошло. Говорят, мальчишка двигался так, будто заранее знал каждый удар Вепря. Будто видел его насквозь.

Роза молчала, переваривая услышанное. Вепрь. Она слышала это имя раньше, ещё в той жизни, при дворе. Его нанимали, когда нужно было убрать кого-то по-настоящему опасного, кого-то, с кем не справились бы обычные убийцы. И этого человека зарезал семнадцатилетний мальчишка с даром ранга Е.

— Но это ещё не всё, — продолжила Карина. — Около недели спустя молодой Морн получил звание «Друга Стаи». Высшую награду, которую химеры могут дать человеку.

— Я знаю, что это такое, — Роза чуть нахмурилась. — Меня интересует, за что именно он её получил.

— Он вскрыл сеть торговли химерами. Подпольную, хорошо организованную, работавшую долгие годы. Вместе со своим младшим братом, Феликсом, они вышли на логово работорговцев и устроили там бойню.

— Бойню?

— Пятеро магов, мадам. Не считая охраны. Настоящих боевых магов, а не каких-нибудь деревенских недоучек.

Роза смотрела на Карину, ожидая продолжения.

— Мой человек разговаривал с теми, кто видел последствия, — голос Карины стал тише. — Говорят, там было настоящее месиво. Пятеро боевых магов и их охрана, а от них осталось… — она поморщилась, — мало что осталось, мадам. Здание загорелось во время боя, и молодой Морн полез в огонь вытаскивать химер. Рисковал собственной жизнью ради существ, которых большинство людей даже за разумных не считают. И, как говорят, чуть не погиб в этом пожаре.

Роза молчала, глядя в огонь, и чувствовала, как в груди снова шевельнулось то самое ощущение, которое она испытала сегодня вечером, когда он снял с неё маску и заставил смотреть себе в глаза.

Не страх, нет… это было что-то совсем другое, горячее и тягучее, от чего сжимался живот и пересыхало во рту. Она думала, что разучилась так чувствовать. Думала, что Родион выжег из неё эту способность вместе с половиной лица.

Мальчишка положил командира Лиги Теней в честном поединке. Вырезал пятерых боевых магов вместе с охраной. Полез в горящее здание, чтобы спасти химер, которых большинство людей считает говорящим скотом. И при всём этом сидел сегодня в её кресле, пил её вино и говорил о делах, ни разу не упомянув ни одного из своих подвигов. Будто для него это было чем-то обычным, не стоящим внимания.

— Господи, — прошептала она, и сама не поняла, чего в её голосе было больше — восхищения или желания. — Что же ты за человек такой, Артём Морн?

Карина молчала, но Роза видела, как порозовели её щёки и участилось дыхание. Она тоже это чувствовала. Любая женщина бы почувствовала. Такие мужчины рождаются раз в поколение, и рядом с ними невозможно оставаться равнодушной. Ты либо идёшь за ними на край света, либо бежишь без оглядки, потому что знаешь — если останешься, то сгоришь дотла.

Роза с усилием взяла себя в руки и отвела взгляд от огня.

— Что ещё удалось выяснить? Кто стоял за этой сетью?

Карина закрыла книжицу и убрала её в складки платья. Уже одно это сказало Розе больше, чем любые слова, потому что-то, что Карина собиралась сказать, не стоило хранить там, где это могли найти.

— В этом деле замешан Великий Дом Волковых…

Роза замерла. На мгновение ей показалось, что она ослышалась.

— Повтори.

— В деле замешан Великий Дом Волковых, мадам. Мой человек в этом уверен.

Волков. Её дорогой бывший муж.

Роза смотрела в огонь, и воспоминания всплывали одно за другим. Она знала, что Волковы занимаются чем-то грязным, ещё тогда, в той жизни. Слышала обрывки разговоров за закрытыми дверями, видела странных людей, которые приходили к мужу по ночам, замечала, откуда берутся деньги, которых было слишком много для обычных доходов с земель.

Но тогда она была молода и глупа, слишком занята собственными интригами и мечтами, чтобы копать глубже. А потом стало уже не до того.

И вот теперь выясняется, что её бывший муж торговал химерами. Разумными существами, у которых есть душа и воля. Продавал их как скот, набивая карманы золотом, а в столице произносил речи о чести древних родов и достоинстве аристократии. Тот самый человек, который рассказывал всем, что его покойная жена была шлюхой и предательницей. Который отнял у неё дочь и даже не подозревает, что женщина, которую он считает мёртвой, все эти годы ждала своего часа.

Что-то горячее поднялось в груди, и Роза не сразу поняла, что это радость. Чистая, яркая, почти детская радость, какой она не испытывала много лет.

— Значит, Волков всё-таки попался… — произнесла она тихо, и улыбка медленно расползлась по её лицу. — Жадность всегда была его слабостью.

Она взяла бокал и сделала глоток вина, наслаждаясь тем, как тепло разливается по телу и смешивается с предвкушением. Двенадцать лет она ждала чего-то подобного. Двенадцать лет мечтала о дне, когда сможет ударить по Волкову так, чтобы он почувствовал хотя бы малую часть той боли, которую причинил ей.

— Мне нужны подробности, — сказала она, не отрывая взгляда от огня. — Имена, суммы, маршруты. Всё, что твой человек сможет достать без лишнего риска. Плати ему втрое, пусть копает глубже.

— Это займёт время, мадам, — предупредила Карина.

— Время у меня есть, — Роза поставила бокал и посмотрела на пламя, и глаза её блестели в отсветах огня. — Наша игра только начинается…