Евгений Щукин Тропинкой человека

Глава 1

ЖАЖДА. Ничего похожего на банальное желание влаги. Ничего общего с тем, к чему я привык. Секунда за секундой — я умирал, в невыносимой боли распадаясь на мельчайшие частицы, на молекулы, атомы — и, будучи рабом жажды, возрождался снова. Она, моя Госпожа, гнала, гнала на поиски жертвы, которая должна была избавить меня от мучений и окончательно превратить в нечеловека. Ей, моей бездушной хозяйке, было все равно, каких принципов, норм морали я придерживался раньше. Умри или убей! — зудом клыков, оглушительной пульсацией крови в висках требовала она.

Я сопротивлялся. Боролся так, как если бы она была живым организмом, невесть как попавшим в мое тело. Я знал — как попавшим! Об этом после. Сначала надо утолить ЖАЖДУ.

Я перепробовал уйму продуктов. Деньги стремительно заканчивались — у студента не бывает много денег — а пища все не находилась.

Приходилось не просто контролировать состояние ГОЛОДА, нужно было держать в узде сами мысли. Но… с каждой минутой это удавалось все меньше и меньше. Аромат снующих туда-сюда людей пьянил, сводил с ума.

Я поспешно вбил в рот кусок только что купленной булочки — резиновое, безвкусное тесто с завидным упорством оставалось сухим, как бы долго я ни приминал его зубами.

Зайдя за угол остановки, я выплюнул булку. Она осталась практически в том же состоянии, только и того, что немного подавлена. Может, спасу жизнь какой-нибудь голодной собаке.

Вызванная образом никому не нужного существа, Жажда застлала взор кровавой пеленой. Идущий мимо мужчина ненадолго задержался, отметив мою странную дрожь, и — Слава Богу! — проследовал дальше.

Вернувшись к витрине киоска, я попросил газводы. За ней последовал сок…

Жажда только разгоралась. Пока я боролся. Сколько еще выдержу? В поисках спасения я снова, наверное, в сотый раз, оглядел остановку.

«Остановка имени Лизы Чайкиной» — универсальный перекладной пункт для всех желающих добраться из центра до окраин города, в данном случае представленных Московкой и Чкаловским поселком.

Время не слишком позднее — десять часов вечера. Ему хватило пятнадцати минут, чтобы из мирного обывателя превратить меня в нелюдь, до самых ушей наполненную жаждой убийства.

…В 21–00, как и положено, из «Пушкинки» были изгнаны последние студенты, в невыразимой печали вдруг осознавшие, что пора — уже — браться за курсовую. В числе этих несчастных первоначально находился и я — до той поры, пока не посетила мысль обойти здание библиотеки, чтобы полюбоваться гаснущими огнями.

Друзья немало подивились такой причуде, но, видя бесполезность уговоров, отстали, напоследок обозвав мои мысли бредом, а меня самого… Ну, неважно — я сказал бы себе тоже самое. Но мои ноги уже уверенно шагали в заданном направлении — и голова покорно двинулась следом. Потом я пошел быстрее — на дворе стоял ноябрь (последняя декада) и в это время было уже довольно, гм… холодно.

Позади здания ждало… ждала… или ждал — не могу сказать точно, просто не помню. Затуманенное сознание сохранило лишь ощущение холодного тела.

Мне были безразличны его крепкие объятья, оставило равнодушным прикосновение губ к моей шее. Более того, странное, схожее с дремотой состояние овладело мной еще до того, как я увидел это создание.

Оно пило мою кровь — я не протестовал. Напротив, был рад, что оно сможет хоть немного согреться. Такому хладнокровному существу, наверное, было очень холодно студеным ноябрьским вечером.

Не знаю, почему оно сделало это, насытившись, — может, прочитало мои мысли и решило, что такому доброхоту стоит подарить вторую жизнь? Так или иначе, когда я, окончательно обмякнув, повис на руке этого странного существа; когда умирал…

Существо встряхнуло меня, так что голова запрокинулась назад; прижало к моему рту свое запястье, по которому стекала тоненькая струйка крови. Обнаружив, что мне не хватает воздуха, я начал вяло сопротивляться. Оно обмакнуло мой нос в кровоточащую рану и снова прижало ее к губам. Это повторялось снова и снова. Когда стало очевидно, что только так я могу добыть немного воздуха, я начал пить.

…Потом оно отпустило меня…

Через несколько секунд? минут? часов? я пошевелился. Опираясь на локти, привстал, затуманенным взором оглядел все кругом. Никого нет. Безлюдно.

Я сел, со второй попытки встал на ноги. Никаких следов странного существа. Подняв руку, я коснулся шеи. Сбоку, где недавно хлестала кровь из открытой раны, пальцы нащупали шрам. Пока я водил по рубцу пальцами, он становился все менее и менее заметным — и вскоре исчез совсем.

Еще раз недоверчиво погладив шею, я побрел на остановку.

По мере следования к остановке имени Лизы Чайкиной во мне просыпалась и росла ЖАЖДА. Здесь — она достигла своего апогея.

Я знал, как ее утолить. Тело само подсказало этот способ. Стоило бы только сосредоточиться — и выбранная жертва, на ходу изобретая отговорки, покорно двинулась бы в указанном направлении.

НЕТ!

Ха, как будто так просто взять вверх над инстинктом самосохранения!

Я сорвался с места, побежал.

Мое переполненное болью тело было способно на многое: я мчался со скоростью, вдвое превышающей тот предел, которого я мог достичь вчера. Мой странный спринт вызывал удивление у прохожих, но — откуда им было знать?!

Мне была нужна кровь!!

Прекрасно, пусть будет так. Но кто сказал, что это должна быть свежая, теплая кровь? Ох, лучше бы я этого не представлял!!

Булка! У меня во рту булка. Тьфу, гадость! Меня передернуло.

Теперь мой бег был подчинен конкретной цели: на расстоянии всего в одну остановку находилась больница. А в любой больнице, как известно, есть отделение реанимации, в котором наверняка найдутся запасы донорской крови для умирающего от жажды вампира. Вот, сам себе и сознался…

Я бежал изо всех сил, слабо представляя, что буду делать дальше. По правую руку тянулось решетчатое ограждение, которое вскоре должно было прерваться, тем самым обозначив место для входа на территорию больницы. Здесь я несколько сбавил темп. Рысью миновал пару тополей — и дальше двигался быстрым шагом.

Я примерно представлял, где находится нужное мне помещение. Не так давно сам лежал в этой больнице. И вот — пришел как вор. Нет, не как вор! Пришел с благими намерениями: взяв донорскую кровь, я спасу чью-то жизнь.

Приемный пункт, палочка-выручалочка всех больных, был закрыт. Зайдя за угол, я посмотрел в окно. За столом — две женщины в белых халатах.

Значит, сосредоточиться? Отпустить с привязи внутреннего хищника и стать Повелителем? Если бы все было так просто… Где гарантия, что потом удастся вернуть прежнего себя? Можно было бы просто постучать в окно, но потом все равно придется пускать в ход чары или пробиваться силой. Я решился. Отпустил звериные инстинкты.

Подчиняясь неслышной команде, одна из женщин, уронив голову на руки, уснула. Другая — послушно встала, открыла мне дверь и, вернувшись назад, последовала примеру напарницы.

Заперев за собой дверь (время позднее, мало ли кто решит войти), я ступил в основное помещение. Маршрут был знаком. Недолгая прогулка по коридору, подъем по лестнице на второй этаж и — переход, ведущий в реанимацию.

Я смог бы найти местную хирургию с закрытыми глазами — такой оттуда шел Запах. Он был моей путеводной нитью, он же — лишил меня разума.

Кажется, кто-то увидел меня, что-то требовательно спросил, — мне было все равно: я шел на Запах.

В операционной никого не было, но запах, Запах все еще витал в воздухе, заставляя клокотать мою холодную кровь.

Следом за мной в операционную вбежали медики — женщина бальзаковского возраста и молодой парень, должно быть, практикант. Требуя во все горло, чтобы я немедленно вышел из стерильного помещения, они вцепились в мои руки и поволокли в коридор.

Спору нет, на моих ботинках действительно таял снег, мелкими ручьями стекая на пол, но разве я мог сейчас об этом думать?! Я хотел пить!!

Наверное, что-то в моем лице изменилось, потому что женщина, слабо ойкнув, повалилась на пол; а парень побелел как дверной косяк, в который он, отступая, уперся спиной.

Увидел мои алчущие крови клыки?

Мне стоило огромного труда упрятать их обратно. Шагнул к парню.

Он был примерно одного со мною роста. Но при моем приближении сжался, осел. Склонившись, я заглянул в его широко распахнутые глаза и произнес одну лишь фразу:

— Мне нужна кровь.

Спокойный, будничный тон вроде подействовал. Парень нашел в себе силы кивнуть. И тут же затрясся снова. Я повторил:

— Все, что мне нужно — это кровь.

Практикант не понимал. Страх плескался в его глазах, отбивая способность соображать.

— Ты знаешь, где у вас хранится донорская кровь, запасы для переливаний?

Мелко дрожа, паренек кивнул.

— Веди!

Я развернул его к выходу, требовательно сжал плечо.

— Больно! — взвизгнул он

Больно? Да что ты знаешь о боли, щенок?! Даже когда я прокушу тебе шею…

Парень заверещал как волчонок, которому прищемили хвост. Похоже, его плечу пришлось совсем несладко.

Я убрал пальцы.

— Веди, быстро!

Практикант послушно засеменил впереди.

— …Здесь… — он остановился у распахнутой двери, ведущей, как оказалось в реанимацию. Внутри, укрытый простыней, лежал какой-то дядя и, похоже, спал. Его счастье.

Холодильник стоял в стороне, рядом с замысловатым приспособлением, увенчанным разного рода зажимами, пинцетами, какими-то трубками. Через прозрачную дверь холодильного агрегата было прекрасно видно пару пакетов с темной жидкостью.

Я подошел ближе, открыл дверку, взял один из пакетов и, не в силах больше держаться, вонзил в него зубы. Позади, закатив глаза, мешковато повалился практикант.

Трудно его винить. Редко становишься персонажем фильма ужасов.

Я вскрыл вторую упаковку. Кровь насыщала, но не была тем, к чему стремилось то существо, в которое я превратился. Это можно сравнить с состоянием человека, вместо чистой воды получившего воду болотную, пропахнувшую тиной.

И все-таки это была кровь!

Я пил, с каждым глотком чувствуя, как отступает Жажда, как боль покидает измученное тело, как проясняется сознание. Мышцы услужливо реагировали на малейшие команды, удивляя своей гибкостью, легкостью, мощью.

Наклонившись над распростертым у порога парнем, я легко взял его на руки. Несколько секунд думал, вертя во все стороны головой. Определившись, отволок практиканта в угол.

Крадучись, выглянул в коридор. Пусто.

Я прислушался и сам поразился остроте своего слуха: я мог сказать, что происходит в каждой из палат на этаже: здесь — мирно спят больные, там — работает телевизор. Рядом со мной — Слава Богу! — никого не было.

Я выскользнул в коридор; мягко, неслышно ступая, отправился за упавшей в обморок женщиной. Как диверсант, вторгшийся на чужую территорию, я должен замести все следы. Поэтому женщину надлежало спрятать. Если ее найдут раньше меня, поднимется тревога и тогда — прощай мечта покинуть здание, захватив трофеи.

Женщины не было!

Так…

Если она пришла в себя практически сразу, то времени у меня — очень мало. Но, если удача на моей стороне и маховики правоохранительной системы будут вращаться со скрипом, я еще могу успеть. Только действовать надо — быстро.

Мне нужна сумка или что-то в этом роде. Нужна емкость, позволяющая уложить столь необходимые мне пакеты. В операционной насчет этого — царила полная стерильность.

Пришлось возвращаться в реанимацию, по пути старательно ощупывая взглядом попадающиеся навстречу предметы.

Где-то раздался топот. Побежали по коридорам.

Я шмыгнул в реанимацию, прижался к стене за дверью.

Топот приближался. Остановка здесь, там. Естественно, заглянули и ко мне.

Когда-то это должно было случиться.

Бравые ребята в милицейской форме глянули на задремавшего в углу практиканта, у самого порога обнаружили меня и, оптимистично потрясая дубинками, радостно устремились в мою сторону.

Я не стал дожидаться, пока они займут удобную позицию. Вильнул в сторону, потом сиганул через дядю на кушетке и прыгнул в окно. Оно было закрыто — кто ж его будет открывать-то в ноябре? — но меня это не смутило. Пусть лучше страдает стекло: людей, преграждавших выход, я мог покалечить, сам того не заметив — пределов своей новообретенной силы я еще не знал.

Окутанный дождем сверкающих осколков, я мягко приземлился на ноги, приятно удивившись: ноги приняли тяжесть легко, без усилий.

Вскочив, я выбежал за территорию больницы — и дал стрекоча по безлюдному тротуару в направлении родного дома. Где еще будет искать спасения попавший в сложную ситуацию человек? Да и человек ли? После пережитой Жажды вряд ли стоит заявлять категорично. Но ведь удержался, никого не покусал; даже с милиционерами решил не драться!

Да, можно было не устраивать финт с прыжком и вообще, сдаться стражам порядка, — но, простите, в моих действиях не было злого умысла. В конце концов, чью-то слишком умную голову вполне может посетить мысль, в порядке эксперимента, подержать меня на солнышке… Бр-р! Доказывай потом, что ты хороший…

Кстати, о солнце. А действительно ли так опасно встречаться с его лучами? Надо попробовать. А пока — стоит подумать, что делать дальше.

Во-первых, нужно решить, надо ли возвращаться домой. Очень даже актуальный вопрос. Родители сильно удивятся, если вместо любимого чада в квартиру однажды явится алчущий крови монстр. Жажда отступила, но я не был уверен, что она не вернется следующей ночью.

Да! Еще мне нужно найти укрытие на день. Это во-вторых…

То, что милиция даром свой хлеб не ест, я понял, когда подле меня с визгом тормознул видавший виды «уазик». На заснеженную мостовую выпрыгнули те самые ребята, от которых я, как мне казалось, оторвался.

Парни были в плохом настроении. В очень гадком настроении. От хорошей жизни не будут лупить спокойно бегущего спринтера. Вообще-то я не сильно торопился, но им, наверное, было виднее.

Словом, за меня взялись всерьез. Увернувшись от очередного удара, я пронесся через мостовую и, перемахнув трехметровую ограду, скрылся в известном многим парке культуры и отдыха.

Кому отдых, а кому — беспокойство.

Наряд милиции пару секунд добросовестно таращил глаза на ограждение. Потом ребята прыгнули в машину, один из них схватил рацию — и, сопровождаемая потрескиванием милицейских раций, начала разворачиваться в районе сеть по поимке опасного преступника.

Вот теперь мне пришлось драпать во все лопатки. Если в самое ближайшее время я не покину парк, у меня появятся крупные неприятности.

«— Заяц, ты куда так несешься?

— Там!.. Там!.. Верблюдов ловят и подковывают.

— Ну и что? Ты-то ведь не верблюд.

— Ага! Поймают, подкуют, потом докажи, что ты не верблюд!»

Я наддал еще и теперь мчался, оставляя в снегу глубокие следы с расстоянием в три метра между ними.

Загрузка...