Третий олень для эльфа. Наши в академии магии

Глава 28

Небольшой каменный замок. Он все же был, стоял. С проломленной крышей, с черными провалами окон, без двери и крыльца, но он был. Хотя, еще на подлете, я почувствовала, что в этом месте больше нет жизни.

А ведь когда-то топили камин, тянулся дымок из трубы и пахло густой мясной похлебкой. Да, пожалуй, запах и вид этого места отложились в моей памяти. И еще голос… голос отца. Встревоженный и такой родной.

Чем ближе мы подлетали, тем тревожнее мне становилось. Не знаю, чего я боялась. Возможно, оказаться в очередной раз за бортом этой жизни. Кем я была для Эгерры Брониарда: дочерью или подопытной мышкой?

Черный дракон приземлился первым. Полыхнул огнем, очищая поляну перед домом от снега. А потом уже я спустилась на вымощенную камнем дорожку. Мне так хотелось хотя бы дотронуться до руин, что ипостась сменилась сама собой. Но с дорожки сойти мне не дали.

- Бронис… - я обернулась.

А он стоял такой холеный, важный, чистый, словно не перелетал ветром через горы, а совершил неспешную прогулку по ухоженному саду. Даже прядки не выбилось из идеальной прически. Одним словом, эльф. А двумя – мой эльф.

- Друл…

- Девочка моя…

Мы встретились на полдороге. И его объятья, его аромат, его тепло, окутавшие меня, дали необходимое успокоение, мужество и силы смотреть в будущее. Что бы ни произошло дальше, но в моей жизни уже был тот, кому я могла верить, идти рядом и ничего не бояться.

- Горжусь тобой, мой дракончик, - улыбнулся он. Издевается что ли? – Ты великолепно летаешь!

Ну, точно! Издевается!

- Мог бы мне сам сказать, что горы для тебя не преграда, - пробурчала я, прижимаясь теснее.

Все же в человеческом теле на пронизывающем ветру было зябко.

- Для меня нет преград, если на другой стороне меня ждешь ты. Запомни это, Бронис, - тихо шепнул Салмелдир.

И как-то сразу теплее стало. То ли от близости эльфа, то ли от того, что стих ветер, то ли от его слов.

- Эй, сначала поедим и отдохнем или сразу отправимся на поиски? – спросил ректор, сверкая золотым взглядом. Он держал в руке тушку кролика и явно намекал на то, что неплохо бы его зажарить.

Я же посмотрела в темный провал ущелья, где располагалась тайная пещера отца. Наверняка вход заметен. Да и найду ли я его в темноте, спустя столько лет?

Эльф проследил за моим тоскливым взглядом.

- Не возражаешь, если сейчас решение приму я? – тихо спросил он.

Я не возражала, потому что склонялась к позорному отдохнуть. Даже думать не хотелось о том, что могло бы произойти, если бы мы отправились сюда с Рилом.

- До рассвета три часа. Предлагаю поесть, обсохнуть и отдохнуть, - озвучил мои мысли Друлаван.

- Надо, наверное, хвороста набрать… - предложила я, а магистры… заржали громко и обидно очень. И что я такого сказала?

- Я понимаю, что ты опасаешься меня, как мужчины, и то и дело прячешься за своего эльфа, но не доверять мне, как магу, неразумно, Бронис. Я все же огневик, - усмехнулся лорд Армагон.

Ловкость рук, никакого мошенничества и через несколько секунд рядом с тропинкой, не касаясь земли, парит бодрый такой костерок. Кстати, уже разделанная тушка тоже сама нанизалась на тонкие прутики, которые зависли над огнем, время от времени переворачиваясь. Удобно! Полезно, опять же. Надо и мне чему-нибудь эдакому научиться.

Друлаван тоже не терял времени. Совсем скоро над поляной навис такой же прозрачный купол, как и на тренировочном поле в академии. Стало совсем тепло.

Эльф достал из пространственного кармана припасы, котелок, в который набрал стремительно тающий снег. Расстелил прямо на дорожке какую-то ткань, она на глазах увеличилась в объеме и превратилась в мягкие высокие скамейки.

Вряд ли с Сеттаром я бы путешествовала с таким комфортом. Но ни от чего отказываться не стала. Кролика мы с ректором умяли на пару. Конечно, под пристальным взглядом эльфа, меня обделить не посмели, поэтому кусочки достались самые лучшие. Сам ушастый ел какие-то орехи. Кстати, очень вкусные, но его я объедать не стала. В конце концов, жена ему досталась хоть и всеядная, но больше хищник.

А потом мы пили заваренный сбор трав. Из чашки пахло земляникой, мятой и еще чем-то очень приятным. Ректор, накрывшись плащом, решил подремать, расположившись неподалеку на такой же лавочке. А мы все сидели, прижавшись друг к другу, смотрели на парящий костерок и иногда перешептывались. Почему не говорили вслух? Наверное, так нам казалось интимнее.

- Боишься? – спросил Друлаван.

- Да, - честно призналась я. – Но, когда ты рядом, мне не так страшно.

- Я всегда буду рядом, Бронис. Этого не изменить.

- Будь, - счастливо выдохнула я и положила голову на колени эльфа.

Его руки тут же зарылись в мои волосы, а пальцы стали бережно перебирать прядки. Такая простая ласка, а для меня оказавшаяся недоступной. Не помню, чтобы кто-то просто трогал мои волосы. Без всякой цели, только потому, что ему приятно этим заниматься.

- Как тебе жилось в том, в другом мире? – тихо спросил Друл.

- По-разному, - осторожно ответила я. – А почему ты спросил?

- Ты сказала, что всегда была одинока…

- Я была на тебя зла, вот и наболтала разных глупостей.

- Врешь… – эльф покачал головой.

- Вру, - согласилась я.

- Расскажешь?

Да я и сама лишь недавно все вспомнила. Когда я попала в новый мир, а потом и детский дом, все что осталось от прежней жизни - была деревянная фигурка дракончика. Красивая, искусно вырезанная.

Дети сначала сторонились немой девочки со странными сияющими глазами. А когда их блеск стал угасать, осмелели. Подходили, знакомились. Я их плохо понимала, а ответить и вовсе не могла. Только кивала или мотала головой. Даже не улыбалась, потому что постоянно испытывала страх. Особенно во сне, когда вокруг все горело, рушилось, и в этом треске звучали его последние слова: «Живи, Бронис»!

Детский мир очень жесток. Там действует закон: если ты не с нами, то против нас. Очень скоро меня стали сторониться, потом посмеиваться и, наконец, дразнить. Я стала изгоем. Из всего, что было когда-то дорого, всего и остался один дракончик. Но и на него кто-то позарился.

Помню, как меня били, повалив на пол. Царапали, обзывали «ненормальной», «чокнутой», а потом вырвали из рук игрушку и разбили хрупкое дерево кирпичом.

Тогда и прорезался мой голос. Я вопила, выплескивая в пространство все свое горе и одиночество. Вот только встать не могла. Зато смогла произнести свое первое на Земле слово: «Ненавижу».

Дети куда-то исчезли, но появилась Тата. Она смотрела на меня, и в ее глазах застыла жалость.

- Что же мне с тобой делать? – прошептала она.

В тот день меня забрала «скорая». Я долго лежала в больнице, Тата иногда меня навещала. Однажды, вместе с дежурным яблоком она принесла мне синего пластмассового дракона. Игрушка была обыкновенной штамповкой, но для меня оказалась настоящим сокровищем. Поддавшись порыву чувств, я обняла свою воспитательницу за шею. Благодарила.

В тот день Тата ушла быстро и до самой выписки больше меня не навещала. А из больницы я уже не вернулась в детский дом, а стала жить вместе со своей воспитательницей в ее небольшой комнатке, на последнем этаже старого дома.

Любила ли она меня? Думаю, да. Но больше жалела, понимая что спасла меня от гибели. Свою любовь Тата старательно делила на всех, кого опекала, оставляя и мне кусочек. Я же всегда была благодарна ей. И, когда ее не стало, пропал тот якорь, что держал меня. Я плыла по течению, иногда зацепляясь за коряги событий, ветки знакомых, валуны клиентов, но всегда следуя дальше, словно чувствуя, что мое место еще не найдено.

Теперь же я его нашла. Наверное, оно всегда было рядом с Салмелдиром, только я об этом не знала.

Уснула я незаметно, а проснулась от того, что рядом кто-то очень громко… шептал.

- Уже даже не рассвет! Светило выше гор поднялось! Не забыл, зачем мы здесь? – шипел ректор.

- Пусть поспит, - тихо ответил ему Друлаван. Я чувствовала на себе его взгляд и знала, что эльф улыбается. Почему-то от этого хотелось улыбнуться в ответ.

- Давно ли вы стали таким мягким и терпимым, магистр? Помнится, к своим адептам вы относились весьма строго! – продолжал неистовствовать дракон. И чего ему неймется?

- Хмм, ну ты сравнил, - усмехнулся ушастый. – Там всего лишь адепты, а это… жена…

И так он произнес это самое «жена», что мурашки выступили на коже, а в глазах предательски защипало. Что-то я сентиментальная стала не в меру. Пора с этим что-то делать! Причем, решительно.

Начала с того, что открыла глаза. Надо мной и вправду сияло лазурное небо, освещенное яркими лучами местного солнца. Высокое-превысокое, чистое-пречистое.

Оба мои спутника уставились на меня, а я…

- Доброе утро, магистры. Как вам спалось? Мне замечательно, спасибо. Здесь в ручье, надеюсь, умыться можно?

Они промолчали, да и ответов я не ждала. Вода оказалась ледяная, поэтому меня хватило лишь на то, чтобы обмакнуть в нее руки, а потом прикоснуться ими к лицу. На этом утренний моцион я посчитала выполненным и завершенным. А когда вернулась к спутникам, эльф подал мне чашку со вчерашним земляничным отваром, а ректор – большой ломоть хлеба с кусочками холодного мяса и сыра.

В такие минуты начинаешь верить, что жизнь все-таки прекрасная штука, если не создавать проблем ни себе, ни другим. А этому я, к сожалению, так и не научилась, ибо само мое существование уже было большой проблемой.

Утром дом выглядел не таким родным, как в темноте. Старые камни потемнели и закоптились. Из-под снега выглядывали обгорелые бревна. Сколько лет назад буйствовал пожар, а до сих пор видны его следы. Надо же…

Собственно, нам и не нужно было заходить внутрь. Оставалось добраться до ущелья и пройти еще сотню метров до тайной пещеры отца.

- Ну, так что? – лорд Армагон терял терпение. Видимо, даже за призрачную надежду отыскать истинную, мужчины этого мира готовы пожертвовать многим. Даже помогать тем, кого терпеть не можешь. Ведь не испытывал же он симпатии к Друлавану, но упорно двигался к цели вместе с нами.

- Скажите, Карил, а вы можете обернуться драконом и дыхнуть огнем вон в ту сторону? – спросила я, когда прикинула, что по сугробам ползать сложнее, да и не хочется.

И потом, он сам напросился! Пусть отрабатывает.

- Зачем? – не понял ректор.

- Нам в то ущелье нужно, а снег глубокий, - как маленькому, объяснила я.

Эльф не помогал. Он, вообще, отвернулся. Только спина его подозрительно вздрагивала, словно он веселился там вовсю! Ну-ну…

- Я понял, Бронис, - ответил Армагон. – А в дракона-то зачем? Смотри и запоминай…

Он вскинул руку, а ладонь направил прямо на проход между горами.

- Теперь следует почувствовать свой огонь, слиться с ним и направить в нужном направлении. Вот так… - пояснял ректор, а я с восхищением наблюдала за ним.

Огненная змейка пробежала по снегу, расплавляя его и оставляя за собой широкую тропинку. По ней могла пройти не только я, но и такой массивный мужчина, как лорд Армагон. Про эльфа и говорить нечего, Салмелдир ходил так, словно парил над землей. Он и по натянутой нитке прошел бы.

Так мы и двинулись в путь. Впереди ректор, потом шла я, а замыкал процессию Друлаван. Заодно и за мной присматривал, и даже пару раз поддержал, когда я едва не свалилась в снег на обочину. Мокрые камни хоть и очистились, но были довольно скользкими.

Выступ я узнала сразу. Вход в пещеру, который начинался прямо под каменным наростом, ожидаемо занесло снегом, но мне было известно, что тайник там.

- Пришли, - выдохнула я.

- Чувствую присутствие чужой магии, - напрягся Карил.

- Это остаточный шлейф. Нечто подобное остается, когда маг использует последнее заклинание в своей жизни. И магия не чужая. По крайней мере, для Бронис, - произнес эльф. Он оказался рядом так незаметно и так быстро.

- Отец? – тихо спросила я. – Но он ведь погиб в доме?

- Думаю, он был уверен, что об этом месте никто, кроме тебя, не знает и перед самой смертью что-то перенес сюда. Нечто ценное для него, что Эгерра хотел оставить тебе, а не тому, кто напал на вас, - пояснил Друлаван.

- Пожалуй, соглашусь, - кивнул Карил. – И все же стоит проверить. Если моя магия не встретит преграды, тогда Салмелдир прав.

И огненная змейка поползла к пещере, превращая в ручейки сугробы вокруг. Да, вот и край уступа, нависший над землей, словно клюв хищной птицы. Если не знать, что за ним пещера, ни за что не заметишь.

- Чисто, можно идти, - вынес свой вердикт дракон. – Но вход слишком узкий. Только Бронис пролезет, если снимет плащ.

Да, идти-то можно. Только сделать это предлагалось мне, а я, несмотря ни на что, все же побаивалась.

- Если боишься, то можем все так и оставить, - предупредил эльф.

Оставить? Нетушки! Боишься? Еще чего!

И я улыбнулась. Ну, Друл! Ну, гад ушастый! Вроде и не говорит много, и соловьем заливаться не умеет, а слова всегда находит самые нужные, действенные.

Кажется, за время моего отсутствия щель уменьшилась! Хотя, скорее, это я подросла. Преодолев пару метров ползком, попала в ту самую, знакомую с детства пещеру.

- Здравствуй, - прошептала я тайнику, словно старому другу, с которым полжизни не виделась. Да что там половина, почти всю жизнь, с самого детства.

Пухлая потрепанная тетрадь лежала на своем законном месте, рядом с ней – тонкая книжка, и еще что-то странное, по ощущениям напоминающее скомканный лист бумаги. В любом случае я не собиралась ничего здесь оставлять, поэтому извлекла все. Свет почти не проникал сюда, да и одной находиться в месте, где оживали призраки прошлого, как-то было не по себе. Поэтому, еще раз на прощание окинув взглядом пещеру, я стала выбираться.

Салмелдир фактически вытянул меня наружу, всмотрелся в лицо, ощупал руки и ноги, и только потом обнял. Ректор же желал заполучить бумаги.

- Ну, где они? – с нетерпением спросил лорд Армагон.

Их я сунула под куртку, чтобы не мешали ползти, но сказать об этом не успела.

- Сначала их прочтет Бронис! Не здесь. В лагере, где тепло, пока мы занимаемся обедом. А потом, если она решит, что мы можем увидеть записи, прочтем их вместе, - спокойно произнес эльф. Вроде спокойно, но так, что дракон не посмел с ним спорить.

И, если до этих слов я любила ушастого недостаточно сильно, то теперь… Теперь не понимала, где заканчиваюсь я, и начинается он. Друл стал частью меня, неотъемлемой, родной. И, пожалуй, счет к разноглазому вахтеру заметно сократился, хотя вопросы все еще остались.

Под куполом было тепло. Горячий воздух быстро согрел и просушил одежду.

- Ничего не бойся. Я рядом, слышишь? – шепнул Салмелдир прежде, чем отойти.

Я кивнула, а потом сама потянулась к его губам и поцеловала, потому что нуждалась в этом, потому что хотела, чтобы Друл незримо присутствовал со мной, пока читаю. Ну и… потому что все еще трусила.

Эльф все понял, поцеловал, но почти сразу отстранился и отошел. Эх, настоящий магистр! Великий воспитатель боевых магов! Только вот я всего лишь девочка…

Что ж, время пришло. И я достала из куртки свои сокровища.

Тонкая книга, когда-то позаимствованная в библиотеке академии, оказалась историей или даже летописью рода Ярилторн. Я не знала, что так заинтересовало отца в этой книге. Надеялась на его привычку помечать все на полях, подчеркивать и оставлять замечания. Даже в фолианте о достижениях великих магов Витары он отметился.

Дневник тоже на время отложила. Меня интересовал тот самый смятый бумажный ком, про который говорил Друл, утверждая, что это последняя воля покойного.

Только сейчас смогла его рассмотреть. Листок был грязен, но в остальном, время его не тронуло, словно отец применил особое защитное заклинание. Хотя, вполне вероятно, так и было. Поэтому разворачивала я его с осторожностью.

На миг руки обожгло чужими чарами, потом вдруг стало тепло. И мне на миг показалось, что прежде чем исчезнуть, магия потерлась о ладонь, как кошка, признавая во мне законную владелицу. В общем, ею я и являлась.

Бумажный сверток сразу потяжелел. Там внутри что-то лежало. Какая-то небольшая, но, видимо, очень дорогая для Эгерры Брониарда вещь. А я все смотрела на листок, и не находила в себе решимости развернуть его. Судя по отпечатанному тексту, отец выдрал его из книги, которая попалась под руку. Из очень знакомой книги. Я помнила завитки на заглавных буквах, и историю маленькой принцессы, которую спас черный дракон тоже помнила, потому что это была моя любимая сказка, сотню раз прочитанная на ночь.

А ведь сказки не читают тому, кого не любят. Так чего же я боюсь, в самом деле? Эгерру? Себя? Прошлого?

Глупо бояться прошлого, когда настоящее сложилось. Если струшу и не узнаю всей истории, потом сама же себя буду корить за это. Кроме того, там ведь внутри мое наследство…

И я все же сделала это.

На страничке из книги сказок подвешенный на толстую цепочку лежал черный дракон, искусно вырезанный из какого-то камня. Почти его брата-близнеца, только сделанного из дерева и покрытого краской, когда-то унесла в другой мир маленькая Бронис Брониард. Унесла и не сберегла. И теперь крошечная рептилия, трогательно раскинувшая крылья, вернулась ко мне, чтобы всю оставшуюся жизнь напоминать об отце.

- Спасибо… - прошептала я.

Руки сами потянулись к массивному, явно мужскому украшению. Но стоило мне его поднять, как я вздрогнула. Под ним обнаружилась короткая надпись. Вообще, почерк у отца был ровный, с острыми пиками букв. Здесь же символы, нацарапанные угольком, прыгали, расползались, кое-какие даже стерлись и практически не читались. Но я знала, что их в свой последний час выводил Эгерра Брониард. Нет не магией, а усилием воли, сердцем и душой.

«С тех пор, как я впервые взял тебя на руки, ты стала моим смыслом. Будь счастлива, дочь».

- Папа… - я впервые произносила это слово, вкладывая в него всю любовь, тоску, скорбь. Чуда не случилось, его больше нет, но… - Я буду помнить тебя. Всегда… Покойся с миром, отец…

Я перечитала строчки еще пару десятков раз, пока каждое слово не отпечаталось в моем сердце, а потом бережно сложила и убрала в нагрудный карман форменной куртки.

Сначала записи, а уж потом я подробно расспрошу Тейсфора, где похоронили проклятого родом дракона Эгерру Брониарда.

Дневник оставила напоследок. Меня интересовало, что же любопытного обнаружил отец в летописях Ярилторнов. Причем, это было нечто настолько важное, что он даже умыкнул томик для личного пользования. И вряд ли сделал это по забывчивости.

На полях стояли значки и пометки. Иногда попадались рисунки. Признаться, я смотрела лишь выделенные абзацы. Главное, было понять, где зацепка. Понятно, что Ярилторны – это род моей матери, а значит, и загадка каким-то образом связана со мной.

Но оказалось, что любопытных моментов несколько. Летописи охватывали временной отрезок с момента исчезновения королевы Бронис до рождения матери – единственной драконицы в роду Ярилторнов, родившейся за все века. До этого рождались лишь мальчики.

Лазурный дракон не исчез бесследно, а все же оставил после себя два одинаковых артефакта – два золотых шарика, выполненных из неизвестного материала. Каждая сфера была помещена в непроницаемый для магии сосуд. Первая предназначалась супругу королевы Бронис. Но вскрыть упаковку дракон смог лишь тогда, когда младший из сыновей достиг совершеннолетия и обрел магию. И, да. Ярилторн получил золотой шар королевы, покои заполнил ослепительный свет, и в тот же день дракон скончался. Конечно, летописец считал, что от тоски по супруге, но что-то мне подсказывало, что тут кроется еще одна загадка. Уверена, если вскрыть фамильный склеп Ярилторнов, то могила короля и мужа лазурной драконицы окажется пустой.

Вторая сфера предназначалась первой родившейся женщине. То есть, ее получила Беллер – моя мать. Вскрыть шар завещалось в минуты отчаяния. Доподлинно известно, что артефакт девица получила, но дальнейшая его судьба так и осталась неизвестной. Опять же, со слов записавшего эту историю.

А дальше пометки отца почти пропали. Лишь одна из них появилась почти в конце книги. Как раз в том месте, где безутешный отец, сбежавшей с собственной свадьбы Беллер, мой дед Арс Ярилторн получил последнее послание от дочери.

«Прости меня за то, что не понимал тебя!» - вскричал глава рода, поливая слезами письмо. Слуги видели золотое сияние в главном зале, а утром последнего Ярилторна не стало.

Разумеется, так излагала события книга. Но уверена, что отец, так же, как и я, не поверил этой чепухе. Меня еще в библиотеке смутила внезапная смерть отважного, судя по боевым подвигам, и сильного мужчины. Ладно бы, если бы у него истинная пропала, но ведь речь шла о дочери. Несомненно, Арс ее любил, но чтобы вот так внезапно умереть… Не верю!

Полагаю, что к посланию Беллер прилагалась та самая, завещанная ей королевой, сфера. И в фамильном склепе Ярилторнов пустуют два саркофага. Так же считал и Эгерра, потому что на последней странице был изображен перечеркнутый дважды символ смерти и написано слово «портал», которое отец так же подчеркнул дважды.

Я закрыла книгу и посмотрела на эльфа, который очень сосредоточенно что-то помешивал в висящем над костром котелке. А повезло мне все-таки с мужем! И готовит, и на руках носит, и даже одежду чистит. Жаль нагрешил изрядно, иначе Малх его мной не наказал бы.

Словно почувствовав мой взгляд, Друлаван улыбнулся и помахал рукой. А я… Я тоже ему улыбалась, усиленно делая вид, что все идет как надо, хотя на самом деле расследование зашло в тупик.

История Ярилторнов опять принесла больше вопросов, чем ответов. Теперь оставалась одна надежда – отыскать нужную информацию в дневнике.