Третий олень для эльфа. Наши в академии магии

Глава 17

Ноги слушались плохо, в ушах шумело, губы пересохли, но не это терзало больше всего.

Больше всего тяготило мое персональное одиночество. Когда речь идет об одном мире, полном людей и привычных технических штук, автобусов, метро, телевидения, интернета, где можно отыскать призрачную видимость личного благополучия, это одно. Но когда и второй, как оказалось, родной мир тебя встречает такой же пустотой – это невыносимо.

Не знаю, что со мной происходило. Обычно, я старалась с оптимизмом смотреть в будущее. Сейчас же гадкое самочувствие и усталость сломили силу духа. А может, наоборот, душевный дисбаланс так повлиял на физическое состояние, но по коридору академии ползло нечто амебоподобное, с виду выглядящее как девушка.

Еще и эльф снова привязался. Покоя от контроля нет ни днем, ни ночью!

Дорогу я помнила, поэтому комнату нашла быстро.

- Все, я на месте, - хмуро буркнула ушастому, давая понять, что лучше ему топать по своим делам и не отсвечивать в шаговой доступности.

- Не уверен, - отозвался куратор и шагнул за мной следом.

- Слушай, мне сейчас совсем не до разговоров, - честно предупредила я.

Ссориться с ним не выгодно, потому что в целом не такой уж он и гад. Рядом оказывается, когда совсем хреново, но ни одной девушке вселенной не хочется, чтобы ее видели в подавленном состоянии, мотающей сопли на кулак. Особенно тот, кто нравится и даже больше.

- Давай помолчим, - отозвался Салмелдир.

Этого еще не хватало. Молчать я как раз не собиралась. Близость сильного гибкого тела мешала сосредоточиться, озноб сменился жаром, а нос щекотал ставший уже знакомым аромат хвойного леса. Ну нет! Не хочу, чтобы он наблюдал, как от истерики, которая по ощущениям уже на подходе, заплывают глаза, превращаясь в щелочки, как отекает лицо, нос становится огромным и красным, а на щеках проявляются пунцовые красные отвратительные пятна.

- Иди, а? – еще раз с надеждой попросила я, но эльф отрицательно мотнул головой, отчего лучи заходящего солнца запутались в его волосах. Ладно, у меня был еще один аргумент, способный обратить в бегство любого мужчину, и я честно предупредила: - Реветь буду! Долго!

Эльф поморщился, потом как-то обреченно вздохнул и притянул меня к себе бережно, но твердо. Так, что я носом ему в грудь уткнулась. А он…

- Реви, - тихо сказал он.

Разрешил, значит? Позволил? Вот спасибо! Благодетель ушастый выискался! А не пошел бы он в пеший эротический тур?

- Тебе это сейчас надо, - очень мягко добавил Друл, и по волосам погладил. Бережно, аккуратно, чуть коснувшись пальцами шеи.

Слов нет, одни маты! И я бы, наверное, нахамила или сказала что-нибудь обидно, о чем впоследствии бы пожалела, но в этот момент меня все же накрыло. По телу пробежала неконтролируемая дрожь, глаза защипало и так жалко себя стало. Это ведь бесчеловечно проводить эксперименты над людь… человекоподобными драконами! Ни один не выдержит такой психологической пытки!

И я всхлипнула, а потом заголосила-а-а-а. Кольцо рук сжалось, давая мне почувствовать эльфа еще сильнее, пока я самозабвенно размазывала по мягкой ткани его туники свое накопившееся горе.

Меня не беспокоили. Лишь изредка касались то спины, то затылка. Усердно сопели, но героически терпели все, даже те звуки, которые получались после особенно громких всхлипов и спонтанного вздоха. Они напоминали хрюканье откормленного поросенка. Пожалуй, в адекватном состоянии я бы смутилась, но сейчас и ухом не повела… или чем там ведут неоперившиеся кукурузники?

А потом когда стало заметно тише, и я зачем-то подняла лицо, чтобы посмотреть, как переживает мою истерику эльф, он тоже зачем-то склонился. Прямо к губам.

И глаза его сияли, и выглядел Салмелдир серьезным таким, решительным, словно выполнял важную миссию «заткни иномирянку». Но об этом я потом подумала, а тогда, когда поцелуй случился, думать не могла. Отключилась как-то.

Просто, как неразумный телок из матери-коровы, пила из куратора уверенность, силу, нежность, тепло и еще что-то очень тонизирующее. И плавилась, отдаваясь горячим рукам, прерывистому дыханию и накатывающей приятной волне, заставляющей тело дрожать, но на этот раз не от истерики, а от чего-то такого, чего мне еще не приходилось испытывать.

Поцелуи не кончались, они становились все более и более откровенными, унося все дальше от реальности в мир чувственных иллюзий.

- Брони-и-и-и-ис… - стон ушастого сработал, как ушат ледяной воды, и привел меня в чувство.

Ну, как привел… Примерно так же, как крепко спящего сладким сном человека приводит в чувство звук трубы прямо над ухом. С трубой я, правда, не сталкивалась, но пару раз подскакивала с кровати в три ночи от Рамштайна в соседней комнате, включенного на всю катушку. Состояние было такое же. Всклокоченная испуганная девчонка, помятая настолько, словно она только что занималась тем… ну тем самым…

А я сейчас, простите, чем занималась? Практически тем же самым!

Мелкие пуговички моего наряда почему—то умело были расстегнуты, и легкая красивая ткань так и норовила сползти с плеч. Она бы даже так и сделала, но ей не давала возможности наша с эльфом композиция из двух практически сплетенных воедино тел, удерживающая ткань на месте.

- Бронис… - уже более осмысленно произнес Друлаван.

- А? – излишне глубокомысленно и крайне испуганно спросила я.

И вдруг поняла, мне совсем не хочется сейчас слышать ни слов оправдания, ни нравоучений, ни прочей ерунды, потому что четко осознала – он целовал меня из жалости. ПОЖАЛЕЛ!

Я соединила на груди расстегнутый наряд, отошла к окну и только тогда смогла произнести:

- Уходи.

- Бронис, я…

Он! А я? Как же я? Нет, с одиночеством я как-то справлюсь. Справлялась же до этого! Но жалости к себе не потерплю.

- Уходи же! – в отчаянии рыкнула я.

Повисло молчание. А через минуту захлопнулась дверь, и передо мной засиял привычный охранный кокон.

Друлаван Салмелдир

«Уходи. Уходи же!» - все еще звучало в голове.

Непривычная для его слуха, короткая, режущая словно бритва, резкая, словно пощечина фраза. Сколько раз он слышал «останься», «будь», «люби»? Пожалуй, много, но уходил, не оборачиваясь, никогда не возвращался назад и ни о чем не сожалел.

Почему же сейчас от простого «уходи» так больно и пусто внутри? Как за столь короткое время мелкая девица со змеиным язычком смогла запасть в душу, влезть под кожу, прорости там с корнями, прочно и навсегда обосновавшись? У Друла не было ответа на эти вопросы. Однако, он знал, что впервые в жизни его не пугает слово «навсегда».

«Уходи» - сказал его маленький дракончик.

Дракончик! Очередная насмешка судьбы.

Салмелдир криво усмехнулся, и адепты, проходящие мимо, узревшие улыбку куратора, отпрыгнули, прижавшись к стенам, и усердно пытались мимикрировать под старинную кладку замка. Но он этого даже не заметил, полностью поглощенный своими мыслями.

«Уходи»? Как скажешь, дорогая! Как скажешь. Это ведь не навсегда. А «навсегда» их ждет дальше, общее и по возможности счастливое. Хотя, просто с Бронис не будет.

Подшутил над ним Малх, послав самую несносную из женщин. Наверное, за что-то мстил. Но разве это волновало эльфа? О, Не-е-ет!

Бронис, конечно, вздорная, гордая, упрямая, бескомпромиссная, острая на язык и вредная, но тем увлекательнее будет покорять ее юное сердечко.

И Друлаван снова хищно и предвкушающее улыбнулся.

- Ну и стоило сырость разводить? – неожиданно раздался ехидный голос.

- Что? – спросила я, разворачиваясь. – А ты что здесь делаешь?

Васесуарий посмотрел на меня, как на клиническую идиотку.

Согласна, вопрос не слишком умный. Вернее, тупой вопрос. В суматохе последних событий я и забыла, что ко мне няньку приставили, и теперь хмуро взирала на парящего рядом херувима.

- За сопливыми девицами присматриваю! – снизошел до ответа хран, скорчил недовольную рожу, изображая, как его все достало, и протянул довольно потасканного вида платок.

С «сопливыми» я бы поспорила, поэтому, гордо шмыгнув носом, от платка решительно оказалась, чем, очевидно, сильно обидела Васа.

- И чего ревешь? – все же решил уточнить херувим, но демонстративно смотрел не на меня, а на что-то в окне за моей спиной.

- Хочу и реву! – не очень вежливо ответила я и, чтобы хоть немного отвлечься, стала застегиваться.

И как это Друлу так быстро удалось расстегнуть так, что я даже не заметила его наглых манипуляций? Петельки-то крошечные! Опыт! Мастерство не пропьешь! А я еще сочувствовала местным мужчинам, когда дефиле модного дома смотрела. Зря! Все они тут пройдохи первостатейные.

- Если хочешь, то зачем прогнала? – тут же язвительно спросил херувим. Его спросить забыли!

- Даже отвечать не буду! – огрызнулась я и сложила на груди руки.

- И не надо! – в тон мне ответил Вас и показал язык. – Сама придумала, сама послала, сама же потом и обиделась! Да вас ни одна эволюция не исправит!

- Кого это нас?

- Кого-кого… Женщин! Бабы дуры не потому что дуры, а потому что бабы. Поверь моему опыту! – как ни в чем не бывало сообщил мне этот фэнтезийный наглец с самым серьезным видом.

- Но-но! – предупредила я, хотя понятия не имела, что сделаю в случае чего.

- Ну, а что? У вас всегда голова с реальностью не дружит, уж я-то насмотрелся! Одна Лерка моя чего стоит! Да-да! И не моргай на меня своими лупешками! – Вот гад! Да эльфу у него впору уроки вредности и невыносимости брать! – Я тебе сейчас все объясню…

Хран тяжело вздохнул. Совсем как преподаватель, который отлично осознает, что ученик тупой, и он попросту мечет бисер перед свиньями.

- Уж будь так добр… - ехидно выдавила из себя я.

Но Вас сарказм не просек и поэтому продолжил вполне обыденно:

- Буду, раз так просишь. Что сейчас произошло на моих глазах: мужик утешал, мужик старался понять, мужик целовал и за все это был послан! А ведь он поплыл…

- Куда? – невпопад спросила я.

- Не куда, дремучая ты моя, а чем? Головой повредился, раз ему от такой как ты башню рвет. Нет, ты не подумай, я даже рад, что боги щедры и такому, как эльф твой, паразиту, такую как ты послали…

- Это какую «такую»? – недобро прищурилась я.

- Тоже хворую на всю башенку, - тут же в очередной раз обидел меня хран. – И все же мужиков беречь надо! Особенно, настоящих. Их мало осталось. Вымирающий вид. А ты что делаешь?

- А что я делаю?

- Унизила и оскорбила магистра в самых лучших его душевных порывах. И для чего?

- Для чего? – послушно повторила вопрос я.

- Для того, чтобы он чувствовал себя виноватым, а ты в одиночку упивалась своим горем. Вот скажи, у тебя что, дни особые? Ведешь себя неадекватно!

- Много ты понимаешь, - оскорбилась я. – В меня стреляли! А после пережитого я еще узнала, что и в этом мире у меня семьи нет. Совсем. Никого…

Не знаю, зачем так разоткровенничалась с херувимом. Думала, хоть он меня поймет, но напрасно. Вас закатил глаза и продолжил глумиться:

- И поэтому ты никого к себе не подпускаешь и гонишь всех потенциально полезных для жизни? Извини, но поступок так себе.

- Да пошел ты! – в сердцах выпалила я.

- Куда это? – теперь настала очередь ему задавать вопросы.

- За ужином! А я устала и хочу спать!

Херувим покачал головой и исчез. Странно, даже спорить не стал.

Наша пикировка меня опустошила и лишила последних сил. На кровать я не легла, а рухнула. На удивление, разговор с храном помог успокоиться и прийти в себя, поэтому, немного еще себя пожалев, я благополучно уснула.

Я горела, плавилась и выла от боли. Вокруг, насколько хватало взгляда, полыхал огонь. Его острые оранжево-алые языки не щадили ни мебель, ни оконные проемы, ни двери. Он пожирал все, до чего мог дотянуться.

Я не могла найти выход, а рыжее, жалящее кольцо все сжималось и сжималось вокруг меня, отрезая пути к отступлению.

«Живи, Бронис! Живи!» - тревожным набатом звучали слова отца. Сначала совсем рядом, но отдаляясь с каждой секундой.

Казалось, что моя кожа обугливается, а кровь вскипает в венах. Боль была такая, что звенело в ушах, а дыхание сбивалось. Я выгнулась и, устремив взгляд к небу, закричала. Вряд ли меня кто-то слышал в той глуши, где нам приходилось жить.

Сейчас я отчетливо вспомнила и горы, и изумрудную долину, и ласковые руки отца, и сказки, которые он мне читал, укладывая по вечерам в кровать, пока я пила горячее молоко. Я вспомнила взгляд сурового черного дракона Эгерры Брониарда. Жесткий, стальной, холодный, но как же он менялся, когда отец смотрел на меня. Серые глаза словно отогревались и теплели, а на родном лице расцветала улыбка.

Единственное, чего я не понимала, почему мне нужно обязательно прятаться в те дни, когда звенел артефакт над камином. Это означало, что к дому прибывают гости. В книгах всегда кто-то к кому-то ходил в гости, все садились за стол, вкусно ели и от души веселились. Мне тоже хотелось увидеть хоть кого-то, кроме папы, но он всегда отсылал меня прочь, просил спрятаться и затаиться в небольшой пещерке неподалеку от нашего дома.

«Почему? Почему я должна туда идти?» - обиженно спрашивала я.

«Мир еще не готов к твоему появлению, моя девочка», - с грустной улыбкой отвечал Эгерра.

И я слушалась и шла туда, где была скрыта наша тайна, и хранилось главное сокровище отца – довольно толстая и изрядно потрепанная книга. На мой взгляд, ничего секретного в ней не было. Ни одной приличной картинки! Только несколько чертежей и буквы, буквы, буквы… Тоска.

Семь шагов вправо вдоль стены, там огромный валун нависал над полом, образуя с ним узкую щель. Сначала нужно было пошерудить под ним палочкой, на тот случай если горная гадюка обустроила там свой дом, и только потом, убедившись, что протягивать руку безопасно, достать дневник.

«Придет время, и ты поймешь, Бронис, что знания, хранящиеся в этой тетради, бесценны, - говорил отец, обнимая меня одной рукой и что-то записывая на чистых страницах другой. – И все же, вся значимость моего открытия меркнет в сравнении с тобой. Ты – моя главная победа, доченька».

Я же смеялась, обнимала его за шею и целовала в колючую щеку. А потом мы шли играть в мяч…

Грудь запекло так сильно, что все воспоминания разом померкли. Я распахнула глаза и застонала. За окном царила ночь, висела золотая, словно огромная головка сыра, луна, и ни следа огненной стихии в комнате. Будто и не было пламени высотой с мой рост, из которого я тщетно пыталась выбраться.

- Потерпи, девочка, потерпи… - бурчал хран, поправляя мою подушку. – Рано магия ищет выход, да делать нечего. Огонь я убрал, сейчас станет легче. Но есть еще что-то… Не могу понять что… Придется ушастого звать… Пара минут и я вернусь…

«Приснится же такое!» - подумала, снова погружаясь в сон.

Второй раз разбудили голоса. Все тот же хран и еще кто-то. Мужчина! Вот же мерзавец летучий! Значит, пока я сплю, он ко мне в спальню чужих мужиков таскает? Еще, наверное, мзду берет за просмотр спящей иномирянки. Ну я ему сейчас устрою!

Только вот подняться не смогла. Тело не слушалось абсолютно, и в горле пересохло настолько, что вместо банального стона получилось выдавить из себя лишь сип. А хуже всего, что кожу снова начало печь, совсем как в моем сне.

- Откуда я знаю? – говорил хран незнакомцу. – Кто здесь магистр, тот пусть и думает! Я свое дело сделал!

- Бронис… - осторожно позвал голос. Знакомый. Где-то я его точно слышала, но тело вновь сводило судорогой боли, не оставляя возможности мыслить ясно.

Почему-то узнавала я только Васа. Хотя, попробуй его не узнай. Хам первостатейный!

- Да куда ж вы полезли-то! Вы ей дышать свободно мешаете! О, снова началось! – выговаривал кому-то херувим. – Хватайте ее и на воздух тащите! Да кто ж так хватает?! Нежнее! Какие же вы Светлые все же иногда темные!

- Развею! – рыкнул на него знакомый голос.

- Я существо ценное, редкое и приставленное к делу! – отозвалось нахальное то самое существо. – А вам потом за меня еще и от племянницы влетит!

Боль становилась сильнее, дыхание сбилось.

- Ничего, переживет! – снова приструнили храна. Эх, хорошо бы и мне этому научиться, а то совсем распоясался. – Дорогу показывай и за огнем следи!

- А я что по-вашему делаю? – возмутился Вас.

- Бесишь меня! – ответил кто-то мудрый и бесконечно отважный. В этот момент боль так скрутила, что я захныкала. Голос тут же из грубого превратился в обеспокоенный и заботливый. – Совсем немного осталось. Потерпи, девочка. Потерпи…

И я терпела, потому что стыдно было поступить иначе.

Подул прохладный ветерок, и мне действительно стало легче. Не обманул.

- Это оборот! Салмелдир, клади девочку прямо на снег и отходи! Отходи. Тебе говорю! Первый оборот опасен для всех! – тоже смутно знакомый голос.

И еще голоса… Господи, сколько же их здесь! Не хочу, чтобы на меня смотрели! Не хочу!

- Отошли все! – мой «голос», который нес, был настолько убедительным, что все другие голоса сразу стихли. – Я останусь с Бронис, и это не обсуждается. Мудрейший, как облегчить ее страдания?

- Природа возьмет свое, мой мальчик. Но можешь шептать ей что-то утешительное. Это помогает. Не забудь, как только начнется трансформация, уходи. Размеры дракона всегда велики – раздавит и не заметит.

- Я сказал – нет!

Что-то внутри лопнуло, и я завыла, выплескивая в пространство свою боль. Это продолжалось… Недолго. И так же резко оборвалось. Боль ушла, дышать стало легко, а мысли прояснились.

Неподалеку стояли Тейсфор, Сеттар, ректор и сарджис Ортс. А рядом парил удивленный херувим и как-то подозрительно на меня таращился. А эльф по-прежнему держал меня на руках, хотя и как-то несколько иначе.

- Клянусь Малхом! – выдохнул Вас. – Она лазурная!

Салмелдир смотрел на меня с восхищением. Его глаза сегодня не светились, а были красивого очень синего цвета. Но что-то все равно было не так.

- Ну, как ты себя чувствуешь, маленькая? – ласково спросил он. – Подожди, Бронис, я перехвачу тебя иначе, чтобы нам не помять твои крылья и не прищемить хвост.

Крылья? Хвост? Мамочки мои!

Теперь я знала, что не так с глазами эльфа. В них отражался довольно симпатичный лазурный ДРАКОН!