Тень против света.

Глава 10

В эту ночь я так и не сомкнула глаз. Сон даже не пытался подкрасться — мысли крутились в голове бесконечным, изматывающим кругом, цепляясь одна за другую, не давая ни передышки, ни тишины. Стоило одной исчезнуть, как на её место тут же вставала следующая.

Но среди всего этого хаоса была одна мысль, упрямая, тяжёлая, липкая, как смола. Она не отпускала. Не давала дышать.

Что делать потом? Что будет, когда мы закончим все дела здесь и вернёмся обратно?

Я прекрасно понимала: Эйрдан — не единственный. Во все королевства наверняка уже просочилось куда больше монстров, чем мы можем себе представить. Портал ведь не закрылся сам по себе. И пока мы торчим в этом мире, он продолжает работать. Демоны выходят. Может медленно, может по одному, но неумолимо.

Да, часть из них уже истребили. Но что делать с остальными?

Я могла бы собрать их души в кулон. Теоретически это решило бы проблему.

Но я не знала, выдержит ли моё «хранилище» столько сущностей. Особенно если речь идёт о демонических душах. Разница между человеческой и демонической — не колоссальная, но ощутимая. Если их станет слишком много, она станет критической. И тогда пострадаю не только я.

Самым логичным вариантом было бы вернуть их туда, откуда они пришли. Втолкнуть обратно, закрыть за ними дверь и больше никогда к этому не возвращаться.

Но тут начинались трудности.

Никто не позволит мне этим заниматься. По крайней мере — до тех пор, пока за моей спиной не будет стоять Идо. Его слово, его поддержка. Его имя.

Если, конечно, это вообще возможно.

Если сейчас я сумею доказать ему, что действительно хочу помочь, а не воспользоваться ситуацией… возможно, он даст мне шанс. Возможно, позволит действовать вместе с ним.

Но согласится ли он?

Ловить демонов здесь и ловить их там — не одно и то же.

Здесь он обычный человек. На него не смотрят, от него не ждут подвигов, не требуют быть символом. Здесь он свободен от чужих ожиданий.

А там…

Там тысячи глаз. Вечно устремлённых на него. Вечно голодных до побед, героических жестов и красивых легенд. Он слишком привык быть на виду, слишком любит это внимание, чтобы вдруг отвернуться от него. Он выберет путь, который одобрят. А не путь, который действительно решает проблему.

И даже если — чисто теоретически — он бы встал на мою сторону… вряд ли это принесло бы ему что-то хорошее. Жест доброй воли по отношению к «монстру» люди не оценят.

Я уткнулась лицом в ладони. Тяжёлое дыхание вырвалось из груди, будто внутри что-то надломилось.

— Не этого я хотела… — сорвалось шёпотом. — Совсем не этого.

Я подняла голову, глядя в пустоту, будто там мог быть хоть кто-то, кому не всё равно.

— Я хочу просто исчезнуть. Собрать всех демонов, отправить их домой… и уйти следом. Разве это так много? — Ответа, разумеется, не было. Лишь горячая слеза скатилась по щеке. — Я так хочу домой…

Дом… Под этим словом скрывалось то, чего уже давно не существовало. Тёплое, безопасное место, где тебя ждут. Где тебя принимают. Где не нужно быть кем-то другим. Ни этот мир, ни тот, и уж точно не мир демонов таким местом не были.

И всё же я отчаянно хотела его найти. Снова. Хоть когда-нибудь. И быть… счастливой.

Когда-то у меня было всё. Теперь не осталось ничего.

Слёзы лились без остановки — как напоминание о том, что я, к сожалению, всё ещё жива. И всё ещё чувствую.

Элиот отнял у меня слишком многое. И заплатил за это своей жалкой смертью.

Иногда я думала: будь я тогда старше, умнее, хладнокровнее — я бы не сорвалась. Я бы отплатила иначе. Ударила бы туда, где больнее всего. Забрала бы у него кого-то дорогого.

Хотя… это ложь. Я бы не смогла. Как бы я ни злилась, как бы ни убеждала себя — я бы не посмела убить невинного. Не посмела бы отнять чужую жизнь ради мести.

Я бы не смогла убить Идо. Он был всего лишь учеником. Приёмным сыном. Мальчишкой, который тоже рано потерял родителей.

В каком-то изломанном смысле мы похожи. Даже слишком.

***

Когда часы пробили десять утра, мы почти одновременно вышли в коридор. Никаких лишних слов — короткий кивок вместо приветствия. Этого было достаточно.

Молча спустились вниз и направились к машине Идо. Она стояла припаркованная рядом с моим мотоциклом — тёмная, массивная, внушающая ощущение надёжности. Созданная явно для дальних поездок. Внутри было достаточно места, чтобы вытянуть ноги, откинуть сиденье и не чувствовать себя сжатой в кулак, как на байке. В такой можно было ехать долго.

Мы уселись в салон и, прежде чем тронуться с места, обсудили всё до мельчайших деталей. Расстояние предстояло немалое. Теоретически можно было бы гнать без остановок, не спать и не терять ни минуты. Но это было бы глупо. Любая схватка могла начаться сразу по прибытии, без предупреждения. А магия тут была крайне нестабильной, силы были нужны как никогда.

Я настояла на нормальном сне.

Не только потому, что мы вымотались бы в дороге. Было и кое-что ещё.

Ночные трассы вызывали во мне глухой, иррациональный страх — тот самый, который невозможно объяснить логикой и так же невозможно выбросить из головы. Темнота за окнами, редкие огни, пустота, тянущаяся километрами… Всё это сжимало внутри что-то болезненное.

Идо возражал. Говорил, что терять время — плохое решение. Что каждая лишняя остановка даёт демонам фору.

Я стояла на своём. И, к моему удивлению, он довольно быстро уступил.

Мы договорились меняться: четыре-пять часов за рулём он, потом я. Так было честнее и безопаснее. Да и если что-то пойдёт не так, мы оба будем в состоянии реагировать, а не валиться с ног от усталости. Точной точки назначения у нас не было. Я не знала, куда именно нас приведёт дорога. Мы будем ехать до тех пор, пока я отчетливо не почувствую запах демона. Это мог быть день. Могло быть два. А могло и больше.

Единственное, в чём я была уверена — начинать путь голодными было бы верхом идиотизма. Так что первой нашей точкой стал обычный магазин. Последний островок нормальности перед дорогой, которая явно обещала быть долгой, тяжёлой и далеко не безопасной.

***

Первый день в дороге прошёл удивительно тихо — и при этом тянулся мучительно долго. В машине повисла плотная, вязкая тишина, такая густая, что временами казалось: она не просто давит, а буквально трещит под собственным весом. Мы почти не разговаривали.

Вряд ли Идо вообще испытывал желание говорить со мной… да и я сама не была уверена, что готова слышать его голос без крайней необходимости. Любое слово могло сорваться в спор, любое случайное замечание — задеть слишком больно.

Иногда в голове вспыхивала мысль задать какой-нибудь самый безобидный, ни к чему не обязывающий вопрос — про дорогу, погоду, музыку. Просто чтобы разрезать эту пустоту, дать воздуху движение. Но каждый раз я гасила это желание ещё до того, как оно успевало оформиться в слова. Вместо этого утыкалась в телефон: сериалы, игры, бессмысленный скроллинг — всё, что могло занять руки и отвлечь голову.

Идо, кажется, делал то же самое. Мы выглядели как два человека, запертые в одном пространстве и отчаянно старающиеся не столкнуться взглядами.

Пару раз мы останавливались. Придорожные кафе, быстрый перекус, туалет и кофе в бумажных стаканчиках. Потом снова продолжали свой путь.

Порой наши взгляды всё-таки пересекались — коротко, случайно. И сразу же снова тишина. Порой мне даже казалось, что он смотрит на меня слишком часто. Будто хотел что-то сказать… или, скорее, следил. Проверял. Ожидал подвоха. Да и пусть. Пусть наблюдает, контролирует и выискивает в моих действиях скрытый смысл. Ничего он всё равно не найдёт.

Когда стрелка часов приблизилась к одиннадцати, и мы уже подъезжали к месту, где можно было остановиться на ночь, он вдруг предложил перед сном посмотреть фильм. Сказал это почти небрежно, будто между делом, но я уловила, как его рука едва заметно дрогнула на руле. Словно он сомневался — стоит ли вообще это произносить вслух.

Я скосила на него взгляд, пытаясь понять, шутит он или нет. Он смотрел на дорогу, лицо спокойное, сосредоточенное, но в уголке губ застыло напряжение. Будто он сам удивился собственному предложению. Как будто хотел разрядить обстановку… и одновременно боялся, что я пойму это неправильно. Я просто кивнула.

Мы выбрали лёгкую комедию — нейтральную территорию. Боевики я любила, но их в нашей жизни и так было с избытком. А романтика… сомнительный выбор.

Припарковались, разложили кресла, открыли пачку чипсов. Я укуталась в тёплое одеяло, Идо включил фильм. Он оказался действительно забавным. Иногда меня пробивало на смех — почти до слёз, но я сдерживалась, давила звук внутри себя.

А потом услышала его смех. Негромкий, искренний, совсем рядом. И в этот момент я позволила себе рассмеяться тоже. Будто кто-то наконец разрешил мне дышать. О его смехе у меня были лишь обрывочные воспоминания — когда я наблюдала издалека, замаскированная, скрытая. Но так близко… он звучал иначе. Теплее.

Я поймала себя на том, что перестала следить за фильмом и просто смотрю на него. Улыбка, едва заметные ямочки на щеках — в такие моменты он выглядел не героем, не светлым магом, а обычным парнем, который давно устал быть сильным и безупречным.

Интересно, если бы мы были просто знакомыми… или друзьями, довелось бы мне видеть это чаще?

Заметив, что он поворачивает голову, я резко отвернулась. И краем глаза успела заметить, как его взгляд на мгновение задержался на моём лице — будто он тоже не сразу вернулся к экрану.

Какие ничтожные, бесполезные мысли. Не пересекись мы однажды на поле боя, мы бы, скорее всего, вообще никогда не встретились. Я была бы просто ещё одной из его фанаток — безымянной фигурой в толпе таких же восхищённых глаз.

Да и ко всему прочему я уже давно начала замечать одну вещь, от которой внутри становилось не по себе: у Идо попросту не было друзей. Настоящих, близких — тех, кому можно доверить слабость, а не только спину в бою. После Элиота он словно захлопнул все двери разом и больше никого не подпускал слишком близко. Будто решил, что легче держать дистанцию, чем снова рискнуть и однажды потерять того, кто станет по-настоящему дорог.

Люди его любят. Он их защищает, спасает, встаёт между ними и опасностью. Для них он герой, символ, опора. Но это не дружба. Это обязанность. Это роль, которую он играет слишком долго, чтобы позволить себе забыть, кем он должен быть.

А тех, кто мог бы стать ближе… он оттолкнул сам. Осознанно или нет — неважно. Результат был один.

Меня скрутил тугой узел вины. Глухое, тяжёлое чувство, от которого не скрыться. Ведь во многом это была моя заслуга. Моё существование, моя тень в его прошлом. Осознание этого жгло изнутри, но прошлого не переписать, как бы сильно ни хотелось. Оно уже случилось. И оставило следы — в нём, во мне, в нас обоих.

Разумеется, в его жизни есть Ариэла. Она часто вьётся возле него, и все вокруг пророчат ей будущие его жены. И это в самом деле был бы красивый, и возможно, правильный союз. Красивая, умная, воспитанная, принцесса — идеальный выбор. С ней у него могло бы быть ещё более безупречное, блестящее будущее.

Но я видела, как он, по возможности, избегает встреч с ней. Уходит раньше, отвечает короче, держит дистанцию. И это заставляло задуматься. Что же он на самом деле к ней чувствует? И чувствует ли вообще? Любит ли он её? А если не её… есть ли вообще та, кто могла бы завоевать его сердце?

— Ты...

Слово прозвучало внезапно, и я вздрогнула, резко повернувшись к нему.

— Ты о чём так задумалась? — в голосе мелькнула лёгкая усмешка, но в глазах было что-то другое. Мягкое, внимательное. — Пропустила момент.

Он отмотал фильм назад — к сцене, над которой я должна была смеяться. А я вместо этого утонула в мыслях, о которых мне думать точно не следовало.

После фильма он вдруг поинтересовался, какие жанры мне нравятся. Разговор пошёл неожиданно легко. Оказалось, мы оба любим боевики. Он ещё предпочитает детективы — я их терпеть не могу. Хотя, если быть честной, в нашем мире я пересмотрела столько всего, что пришлось признать: иногда даже детективы затягивали.

У нас вообще всё устроено иначе. Кристальные кассеты — особые кристаллы, на которые записывают фильмы. Они втягивают тебя внутрь сюжета, и ты видишь всё так, будто находишься среди героев. Иногда — даже от первого лица. Там кино — это настоящее приключение. Здесь — всего лишь картинка на экране.

Хотя и у этого мира есть свой уют.

Мы говорили о фильмах, о книгах, перескакивали с темы на тему, пока разговор сам собой не начал затухать. Слова становились короче, паузы — длиннее. Усталость навалилась почти резко, как волна. Я даже не заметила, в какой момент закрыла глаза.

Удивительно. Я была уверена, что рядом с ним не смогу уснуть. Что буду лежать с широко раскрытыми глазами, прислушиваясь к каждому его движению.

Но этот день выжал из меня все силы. А это чужое, слабое тело — всё-таки не моё. Оно не привыкло к бессонным ночам и постоянному напряжению. И потому сон пришёл легко.