Страсть дракона

2. Кто в Намюре главный

Босые ноги покалывали камешки и солома, усыпавшие пол в замке лорда Уилмора. Это было больно, но я не стала жаловаться - что значили камешки по сравнению с постоянным пленом? Тяжелая рука дракона по-прежнему лежала между моих лопаток, и я чувствовала ее силу даже сквозь шкуру плаща. Вот рука скользнула выше и легла мне на плечо. Снова смена хозяина. Ничего нового.

- Вы должны знать, - привычно заговорила я. - Мой дар напрямую связан с девственностью. Если возьмете меня, дар предвидения пропадет.

- Прямо пропадет? - проворчал герцог, уверенно шагая по коридорам замка и не слушая причитания лорда Уилмора, который плелся за нами и стонал о непомерных убытках.

- В тот же миг и навсегда, - заверила я его. - К тому же... - я попыталась увидеть что-то из жизни герцога, и увидела - красивую пышнотелую женщину, открывшую от изумления и ярости рот, стоявшую на стене замка. Надо всем этим змеилась надпись «Намюр», и я поняла, что так называется это место. - К тому же, ваша жена будет вне себя от гнева, когда вы привезете меня в Намюр.

- Моя жена?

- Ваша жена - миловидная, брюнетка, у нее маленькая родинка на левой щеке. -перечисляла я.

- Миловидная брюнетка, - дракон усмехнулся и запустил пальцы в мои волосы, выпуская пряди поверх плаща. - Блестят, как черный шелк, - сказал он. - Красивые.

- И ваша дочь будет недовольна, - продолжала я. - Леди Брюна...

У него дочь младше меня. Ей только что исполнилось восемнадцать. Я скосила глаза на своего нового хозяина. Он не показался мне старым, но и молодым уже давно не был. Ему. ему сорок.

За что он убил ту женщину в бархате?.. Леди Изабель. я прочитала ее имя, но больше мне не удалось узнать ничего, потому что книга предсказаний в моем сознании захлопнулась, а я едва не застонала от отчаяния. Если бы я знала причину, то умереть было бы гораздо легче.

Я наступила на острую косточку, валявшуюся на полу, и не сдержала возгласа боли.

- У тебя не дом, а свинарник, Уилмор, - заметил герцог. - Хоть бы велел подмести.

Он подхватил меня под плечи и колени и понес к выходу, сбежав по лестнице, как будто я весила всего пару фунтов.

- Сиди смирно, - посоветовал он, когда я засучила ногами и вцепилась ему в ворот камзола.

Я сразу притихла, а дракон вынес меня во двор, где уже стояли взнузданные лошади и сидели в седлах рыцари, и не было ни повозки, ни коляски. Значит... значит...

- Но я не умею ездить верхом, - быстро сказала я.

- И не надо, - ответил Тевиш Мастини и легко забросил меня на лошадь, а потом взлетел в седло сам. - Устраивайся поудобнее, - предложил он, усаживая меня впереди и боком. Он взял поводья, и я оказалась в кольце его рук - как в оковах, по сравнению с которыми ошейник был всего лишь изящным украшением.

- Прощай, Уилмор, - бросил дракон равнодушно, свистнул лошади, и та послушно двинулась вон со двора.

- Я буду жаловаться королю, - проскулил лорд Уилмор, вцепившись себе в волосы. Весь его облик выражал отчаяние, и он провожал меня таким взглядом, словно вся удача мира помахала ему рукой, улетая в небеса.

- Попробуй, - бросил через плечо герцог. - А я скажу, что ты умышленно прятал провидицу, скрывая ее от короля, и проболтался мне о ней только на пьяном пиру. Как думаешь, что скажет на это Рихард?

- О! - только и возопил лорд Уилмор, понимая, что проиграл.

Караван из восьми лошадей покинул двор замка и двинулся по дороге. Мы с герцогом ехали в середине строя, и я боялась смотреть куда-то кроме как на холку лошади.

- Как тебя зовут? - спросил маркграф.

Руки его обнимали меня, помогая удержать равновесие, и я почувствовала смутное беспокойство, потому что никто из моих прежних хозяев не спрашивал моего имени, а перевозить предпочитал поперек седла, запихнув в мешок или же спрятав другим надежным способом. Один раз я ехала сутки в бочке, и когда меня, наконец-то, оттуда достали - не смогла разогнуться, так затекло тело.

- Забыла свое имя?

- Нет, не забыла, - сказала я тихо. - Но не вижу смысла называть его.

- Почему же? У тебя, наверняка, есть родные.

- Есть. Если вам интересно, мой отец - сэр Эйрем из Вальшира, двоюродный племянник прежнего короля. Он был убит, - я впилась в дракона взглядом, но он ничем не выдал, что имя моего отца было ему знакомо. Хотя, вряд ли драконы помнили всех, кого убивали. - У меня остался дядя - Эоган из Вальшира. Если вы сообщите ему, что забрали меня, он приедет сейчас же. У него есть меч с посеребренным долом, старинной работы. За то, что вы меня спасли, он подарит вам этот меч с радостью, - я помолчала и спросила: - Вы ведь спасли?

- Ты так и не сказала, как тебя зовут, - он смотрел на дорогу, поверх моей головы.

- Мелхола. Мелхола ферх Эйрем.

- Странное имя, - сказал он. - В этих краях я таких не встречал.

- Оно означает «ручей» на древнем наречии, - сказала я. - Мой отец впервые встретил мою мать возле ручья.

- Твоя мать и правда из эльфов? - продолжал он расспросы.

- Так говорят, - ответила я уклончиво.

Он тут же оставил поводья и приподнял прядку на моем виске, я не смогла сдержать дрожи, дракон это заметил, и убрал руку.

- Уши у тебя обыкновенные, - сказал он. - А говорят, что у эльфов уши как у волков или зайцев - длинные и в шерсти.

- Я не знаю, какие уши были у моей матери, - ответила я. - Она умерла, когда рожала меня.

- Значит, из родных у тебя только дядя?

- Да, милорд. Вы отправите ему письмо?

Он не ответил, и я сразу оставила пустые надежды. Кто откажется от сокровища, при помощи которого можно заглянуть в будущее и обмануть судьбу? Только сумасшедший дурак. Я бездумно смотрела на обочину, где уже сошел снег, и бодро лезли зеленые стрелки травы. Отдав мне плащ, дракон остался в полотняной рубашке и в штанах из кожи тонкой выделки - не слишком подходящий наряд для весны, но, судя по всему, холодно герцогу не было.

- Ты давно в плену у Уилмора? - спросил он.

- Три месяца, - ответила я равнодушно.

- Как ты попала к нему?

- Как обычно, - передернула я плечами. - Сначала меня похитил сэр Айд Конлав. Я гуляла с сестрой, и он подкараулил меня. Я жила у него, пока его убил сэр Винрад Винрадсон, а его вскоре убил граф Умбрии. Он прятал меня около года, но обо мне узнал его господин -маркграф Эльба, и граф продал меня за пятьсот золотых. У маркграфа меня тоже похитили

- сначала сэр Ульрих из Слайвшира, потом сэр Корвин Храбрейший, потом меня купил за восемьсот золотых кто-то из Айронфингеров, я не запомнила имени. Этого последнего убили разбойники, нанятые лордом Майкрофтом, но не отдали меня ему, а продали лорду Уилмору, уже за тысячу золотых, а от него я досталась вам... совершенно бесплатно.

- Внушительный список, - заметил он. - И ни один из этих господ не взял тебя? Ты ведь очень красива.

- Моя ценность в ином, - ответила я сдержанно. - Вы ведь тоже забрали меня не из-за красоты.

- И еще более удивительно, что с таким дерзким языком ты до сих пор жива, - заметил герцог. - Почему ты хотела, чтобы я тебя убил?

- Возможно, потому, что это был бы лучший выход и для меня, и для вас? - ответила я вопросом на вопрос.

- Хочешь умереть, почему не задушилась цепью?

Он был любопытный, даже очень. Я повернула голову, посмотрев ему в глаза, хотя это стоило мне всех душевных сил, и ответила:

- Потому что тогда я потеряла бы небеса навсегда. Лучше посидеть на цепи с надеждой на вечное спасение, чем один раз смалодушничать и быть проклятой навеки.

- Странные слова для дочери эльфийки, - сказал он. - Разве жители Зеленых Холмов верят в небеса?

- Прежде всего - я дочь своего отца, - сказала я. - Он был человеком благородным и богобоязненным, и я считаю это добродетелями.

- Как ты видишь будущее?

- Так же, как вы читаете книгу - вижу строки или картины... Только моя книга открывается не по моему желнию, а по своему собственному. Я могу лишь закрыть ее или попросить открыться на странице, где будет говориться о том или этом. Как видите, даже моя ценность провидицы сильно преувеличена. А ведь лорд Уилмор, наверняка, солгал вам, что я вижу судьбу по ладони, глазам, звездам и еще тысячью способов.

- Ты его недолюбливаешь.

- Думаю, вы понимаете - за что.

- Прежние хозяева относились к тебе так же?

Слово «хозяева» больно меня царапнуло. Он считал себя моим нынешним хозяином. Но я не выказала недовольства, потому что требовать к себе уважения - это была напрасная трата времени. Я поняла это еще при третьем хозяине.

- Кто-то был добрее, кто-то нет, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, -но все были одинаково омерзительны.

Я почти ждала, чтобы он спросил насчет себя, и готова была сказать чистую правду, что из всех хозяев он - самый омерзительный, но дракон промолчал.

Караван двигался вперед, и если не считать, что под плащом я была совершенно голой, чувствовала я себя сравнительно неплохо. Не бьют, не сажают на цепь, не унижают, не кормят объедками - и на том спасибо.

На первом же привале дракон отослал кого-то в ближайшую деревню, и вскоре я примеряла обновку - платье. Поношеное, но чистое, из тонкого сукна. К платью раздобыли пестрые вязаные чулки и деревянные башмаки. Одежда вилланов, хотя я была рада и этому -наконец-то одеться, как подобает человеку, а не бродить голышом, как животному.

На привале раздали простую, но вкусную еду - лепешки, куски холодного мяса, вареного в травах, по горсти каленых орехов на каждого. Мне тоже дали и лепешку, и мяса, и орехов, а дракон протянул мне свою фляжку - из тисненой кожи, на крепкой металлической цепочке.

Прежде, чем начать есть, я прошептала молитву и осенила себя святым знамением, а потом с наслаждением впилась зубами в лепешку, на которую был положен кусок мяса -пахнущий укропом и чесноком.

Мы сидели под деревом, я - на постланом плаще, дракон - просто на земле. Он уже съел свою долю и с интересом посматривал на меня, а когда я закончила с едой и снова прошептала молитву, спросил:

- Ты такая набожная? Отец приучил?

Напоминание об отце показалось мне, как колючка терна в бок, но я ничем не выдала своих чувств и спокойно ответила:

- Я с тринадцати лет жила в монастыре. Это привычка. Вас она раздражает? Драконы ведь все - безбожники.

- Нет, не раздражает, - даже если я уязвила его в ответ, он ничем этого не выказал. - Живи, как привыкла. В каком монастыре ты была?

- Святого Трилистника, - ответила я, отпивая из фляги. Я ожидала найти там вино, но фляга была наполнена водой - вкусной, чистой. Я пила и не могла напиться.

- В Лейеше?

- Именно там.

- И сколько ты пробыла в монастыре? - подбросил дракон новый вопрос.

- Четыре года, - ответила я, удивляясь, зачем ему знать подробности моей жизни.

- В тринадцать попала в монастырь, четыре года там прожила, - быстро подсчитал герцог, -потом шесть лет в плену... Тебе сейчас двадцать три?

- Почти старуха, - подтвердила я, закрывая и возвращая ему флягу.

- Я бы дал тебе лет девятнадцать, - он взял флягу, открыл и напился, продолжая смотреть на меня.

Этот взгляд беспокоил. Да что там! Он просто пугал! Так мог бы смотреть волк или медведь, размышляя - сейчас сожрать меня с костями или все-таки попытаться откормить для начала.

- Да, небеса странно шутят, порой, - пробормотала я, опуская глаза, потому что выдержать взгляд дракона было делом нелегким. - К чему красота монахине.

- Ты - монахиня? - в его голосе я услышала что-то странное.

Беспокойство? С чего бы?..

- Нет, постриг я не принимала, - покачала я головой, упорно разглядывая серую шерсть плаща. - При монастырях часто живут благородные девицы - обучаются чтению, письму, счету. Ещё монахини немного учат распознавать травы, но это не приветствуется. Ведь женщине нельзя знать слишком много.

- Моей дочери - восемнадцать, - сказал он вдруг. - В этом году она впервые поедет в столицу.

- Рада за вашу дочь, - кивнула я. - В столице, наверное, весело.

Караван продолжил путь, и я опять ехала в седле герцога. Я сидела, как на иголках, опасаясь, что сейчас он начнет расспрашивать меня о будущем, а книга пророчеств, как назло, открывалась на любых страницах, но не на тех, где говорилось о герцоге и его семье. Я измучилась, ожидая, пока дракон заговорит, и устала больше, чем если бы шла пешком.

Конь шагал мерно, драконий плащ согревал, и меня безудержно потянуло в сон. Несколько миль я героически боролась с дремой, но в один прекрасный момент открыла глаза и обнаружила, что лежу щекой на груди герцога.

- ... говори тише, - услышала я голос дракона - ровный, низкий, как шум прибоя, - девчонку разбудишь.

- За поворотом все чисто, - ответил другой мужской голос, и я поняла, что именно он-то меня и разбудил - громкий, резкий, как воронье карканье. - Еще три мили, и мы в Намюре.

Намюр. Значит, я не ошиблась. Я опять попросила книгу показать мне что-нибудь из жизни дракона, но увидела только бешеную скачку коней с разноцветными плюмажами и не сразу распознала рыцарский турнир. Конь, покрытый красно-белой попоной, скакал с пустым седлом, и люди на трибунах махали руками и разевали рты в неслышном крике. А потом я увидела, как оруженосец и паж бегут к рыцарю, бездвижно лежавшему на земле. Наверное, я задышала слишком часто и этим себя выдала, потому что дракон спросил:

- Проснулась?

Я тут же выпрямилась, избегая смотреть на него.

- Скоро приедем, - пообещал он, как будто я ждала прибытия в его замок с радостью.

Герцог замолчал, а я уставилась поверх лошадиной головы. Замок дракона уже виднелся вдали - коричневые башни вырастали на обрыве, как продолжение скал, в которые билось море - серое, неспокойное. Тяжелые тучи наползали на замок, как толстобрюхие чудовища.

- Какое мрачное место, - сказала я.

- Подожди, когда будет светить солнце, - ответил дракон, - или когда мы зажжем огонь. Тебе понравится.

Понравится? Я не удержалась, чтобы не передернуть плечами. Кому может понравиться его тюрьма?

А лошади уже стучали копытами по арочному мосту. Караван прошел в ворота замка, и решетка за нами опустилась.

Дракон остановил коня, спрыгнул на брусчатку, которой был вымощен двор замка, и помог спуститься мне.

- Кого это ты притащил, Тевиш? - какая-то женщина - сухощавая, седая, в черном вдовьем платье, высунулась в окно на втором этаже. - С каких это пор тебе стали нравиться вилланки?

Я снова ощутила тяжелую руку дракона - он взял меня за плечо и повел в замок, не обращая внимания на женщину в черном.

- Тевиш! - надсажалась она. - Я с кем разговариваю! Ты как обращаешься с матерью?!

Так. Еще и мать. Но она, конечно же, похвалит сына, когда тот расскажет, что заполучил провидицу. А не привел очередную наложницу.

Мы поднялись на второй этаж, и там нас уже встречали - старуха в черном и девица в алом платье. Девица была черноволосой и черноглазой, и так походила на герцога, что не было сомнений - это леди Брюна, его дочь.

- Хорошенькая, - желчно сказала дочь дракона. - Ундиса в обморок упадет.

- Тевиш! - старуха воинственно уперла руки в бока. - Что за оборванку ты притащил? Ее же страшно пускать в дом! Оставил бы во дворе, ее сначала надо отмыть...

- Это леди Мелхола из Лейеша, - сказал дракон, и когда он заговорил, все замолчали. - Она

- дочь моего боевого товарища, осталась сиротой. Я увидел, что она бедствует и забрал ее.

- Леди? - после паузы уточнила старуха.

- Она будет жить у нас, - дракон чуть подтолкнул меня по направлению к женщинам. -Отдай ей комнату рядом со спальней Брюны.

- Рядом? - переспросила его дочь.

- Будете подругами, - коротко бросил дракон и нетерпеливо оглянулся. - А где Ундиса?

- Была у себя, - сдержанно ответила старуха, не сводя с меня глаз.

Леди Брюна скорчила презрительную гримаску.

Раздался быстрый стук каблуков, и появилась третья женщина - брюнетка, с родинкой на левой щеке. В красивом синем платье со шлейфом, с тугими косами, уложенными полукружьями покруг ушей - как у замужней. Но на белых холеных руках не было обручального кольца, хотя на пышной груди лежало золотое ожерелье с сапфирами, и мочки ушей оттягивали серьги с двумя сапфировыми кабашонами.

- Вас ждали только завтра, господин! - воскликнула женщина с родинкой и поклонилась, делая вид, что не заметила меня.

Но она заметила. Я знала, что она увидела меня еще с замковой стены.

- Получилось приехать раньше, - дракон широким шагом подошел к женщине и схватил ее за талию. - Идем.

Женщина только пискнула, когда он почти поволок ее в темноту коридора.

- Даже есть не стал, - сказала леди Брюна с отвращением.

Старуха промолчала, поджимая губы, а потом махнула рукой, подзывая меня:

- Иди за мной, девушка. М-м... Как тебя зовут?

- Мелхола, госпожа, - напомнила я.

- Странное имя, - произнесла она и пошла по коридору, не оглядываясь.

На всякий случай я поклонилась леди Брюне и поспешила за матерью дракона.

- Даже реверансы делать не умеешь! - полетело мне вслед насмешливое фырканье.

Я догнала старуху в черном и старалась идти на расстоянии двух шагов от нее - не отставая. Она шагала быстро и крепко, и, несмотря на худощавость, производила впечатление крепкой женщины.

- Как мне называть вас, госпожа? - спросила я осторожно.

- Называй меня миледи Фредегонда, девушка, - ответила она высокомерно, упорно не вспоминая моего имени.

- Ясно, миледи Фредегонда, - тут же ответила я.

- И не заговаривай, пока я не прикажу.

Тут я благоразумно промолчала.

- Мой сын - брат короля, - продолжала леди Фредегонда. - Старший брат! - она многозначительно подняла указательный палец - острый, сухой, с широким розовым ногтем. - Пусть Рихард - сын от законной жены, но мой сын - старший. И он - дракон, -последнее она произнесла с благоговейным придыханием, а я не удержалась, чтобы поморщиться.

Мой отец тоже говорил о драконах с благоговением - и чем все закончилось?

- Мой сын подчиняется только королю, - говорила между тем старая леди. - И мне. Потому что я - его мать. Жен и любовниц может быть много, а мать - одна. С этого дня ты во всем слушаешься только меня, потому что я - хозяйка этого замка. Что молчишь?

- Я внимательно слушаю вас, - ответила я и спросила, пользуясь тем, что старуха позволила мне заговорить: - Леди Ундиса - жена милорда Тевиша?

- Жена? - она фыркнула точно так же, как ее внучка. - Наложница. Его жена умерла восемнадцать лет назад, когда рожала Брюну. Кстати, - она взглянула на меня через плечо,

- хоть мой сын и сказал, что вы с леди Брюной будете подругами - не вздумай относиться к ней, как к ровне. Брюна - королевских кровей, и наполовину дракайна. Она не ровня тебе, оборванке из Лейеша.

- Да, леди Фредегонда, - ответила я, стискивая зубы.

Можно было бы сказать высокомерной старухе, что род моего отца тоже принадлежал к королевскому дому, пока власть не захватили драконы, и не убили законного короля. Но вряд ли для леди Фредегонды это что-нибудь значило - стоило услышать, как она говорила о сыне и драконах.

- Что - да? - прикрикнула она на меня. - Тебе все понятно?

- Все понятно.

- Смею надеяться, - она дернула плечом и ускорила шаг, высоко держа седую голову, покрытую черной кружевной косынкой. - Мой сын сказал, что ты - дочь его друга. Но я знаю, что это не так. Драконы никогда не называют людей друзьями. Потому что люди для драконов - хуже трупных червей.

Я не стала ни разубеждать ее, ни подтверждать ее правоту. Пусть думает, как хочет. Хотя и мне было удивительно, с чего это герцог Тевиш решил скрыть, что я - провидица. Наверное, боится, что домашние не смогут сохранить тайну. Особенно - женщины.

Первым делом она привела меня в мыльню - судя по деревянным кадкам и грубой каменной кладке, здесь мылись слуги. Но я обрадовалась и этому. Пусть вода была еле теплой, я мылась долго и с удовольствием, раз за разом выливая на себя по ведру воды. Мне казалось, я смываю с себя всю грязь и позор моего плена у Уилмора.

Меня никто не торопил, но когда я вышла, завернутая в простыню, с мокрыми волосами, леди Фредегонда ждала меня в раздевалке.

- Дай-ка я на тебя погляжу, - велела она. - Сними все.

- Что, простите? - переспросила я, невольно вцепившись в край простыни, будто старуха уже срывала ее с меня.

- А что тебя удивило? - светлые глаза леди Фредегонды были холодными, как кусочки льда.

- Ты будешь жить с нами под одной крышей. Я должна убедиться, что ты не больна заразной болезнью.

- Уверяю вас, нет, - ответила я твердо.

Раздеваться перед ней я точно не собиралась. Лорду Уилмору пришлось постараться, чтобы сорвать с меня одежду, и этой старухе придется звать на помощь, если ей хочется полюбоваться на меня голую.

- Я жила в монастыре, - сказала я почти правду. - В монастыре Святого Трилистника. Вы можете написать настоятельнице и спросить обо мне. Она подтвердит, что я ничем не запятнала себя и совершенно здорова.

Конечно же, я надеялась, что такой важной даме, как леди Фредегонда недосуг будет писать настоятельнице в маленький монастырь в захолустном Лейеше. Но леди Фредегонда прищурилась совсем по-змеиному:

- И кто там настоятельница?

- Матушка Моник, - ответила я быстро, молясь, чтобы небеса даровали матери Моник долгих лет жизни.

Похоже, здоровье настоятельницы и в самом деле было отменным, потому что леди Фредегонда поджала губы.

- Хорошо, я напишу ей обязательно, - сказала она. - Можешь одеться, - она указала на лавку, где лежали простое серое платье с темно-красным пояском, нижняя шелковая рубашка, белье, чулки и простые кожаные туфли - немного стоптанные, но с крепкими каблучками-стаканчиками.

- Благодарю, - сказала я тихо. - Могу я попросить вас оставить меня одну?

Последовало новое фырканье, и леди резко повернулась ко мне спиной.

Путаясь в вязках и шнуровках, я постаралась одеться так скоро, как только смогла. Последними я натянула чулки и примерила туфли - они были мне чуть велики, но это не страшно. С ног не свалятся - и ладно.

- Я все, леди Фредегонда, - произнесла я, и старуха обернулась.

- Тебя надо причесать. Идем, поручу это горничной Брюны.

Похоже, теперь мне предстояло более тесное знакомство с дочерью дракона, и я мысленно пожелала себе терпения и стойкости.

Женские комнаты располагались на третьем этаже, и леди Фредегонда толкнула одну из дверей. Я осторожно переступила порог и оказалась в очаровательной комнате - очень светлой, стены которой были обиты розовым шелком, а балдахин над кроватью и обивка мебели были из пунцового бархата. Букеты поздних роз стояли на столике, где валялась забытая лютня, и на полу возле туалетного столика. Я успела заметить тончайшие красные чулки на подлокотнике кресла, флаконы из разноцветного стекла с ароматическими маслами, шкатулку, крышка которой закрывалась неплотно, потому что оттуда, как змеиный язычок, свесилась нитка с гранатовыми бусинами...

К моему огромному облегчению, леди Брюны в комнате не было, а молодая женщина, сидевшая с вышиванием на скамеечке у входа, вскочила при нашем появлении.

- Это - Шенга, горничная моей внучки, - объявила леди Фредегонда. - Шенга, причеши эту. м-м. леди. И заплети ей волосы. Некрасиво, когда девица ходит лохматой.

- Слушаюсь, - горничная сделала маленький книксен, старательно опуская глаза.

- Тебя только причешут, - сделала мне внушение хозяйка Намюра. - Не вздумай утруждать Шенгу. Одеваться будешь сама. И стелить себе постель тоже.

Я сделала такой же маленький книксен, как служанка, и леди Фредегонда, похоже, осталась довольна.

- Пойду распоряжусь, чтобы тебе приготовили комнату, - сказала она, милостиво кивнув. -Ужин в восемь вечера. Часы стоят в зале, на первом этаже... Ты ведь знаешь, что это такое?

Вопрос был явно ко мне, и я не смогла удержаться, чтобы не съязвить:

- Да, миледи, я знаю, что такое - первый этаж.

- Я о часах, - фыркнула леди Фредегонда, но взгляд стал холодным и пронзительным.

- И что такое «часы» тоже знаю, - ответила я, поглядев ей в лицо.

Одно мгновение - и я увидела не комнату в теплых розовых тонах, и не чопорную старуху в черном, а молоденькую белокурую девушку, которую нес на плече мужчина - высокий, широкоплечий, с гривой иссиня-черных волос. Я видела, что хорошенькое лицо девушки болезненно кривилось - ей было неудобно ехать на плече, но она только кусала губы и сжимала кулаки, а по щекам текли слезы - крупные, светлые. Такие же светлые, как ее глаза.

Я замерла, потому что книга услужливо подсказала, что я увидела. Добыча дракона. Отец милорда Тевиша тащит в свое логово пленницу - Фредегонду Ксантенскую. Я не знала, где находится город Ксантен, но почему-то мне думалось о большом городе. Большом, шумном, богатом.

- Нахалка, - сказала леди Фредегонда и вышла из комнаты, а я пришла в себя только когда Шенга коснулась моей руки.

- Присядьте, леди, я вас причешу, - сказала горничная, и я покорно села на скамеечку, на которой только что сидела она.

Когда гребень заскользил по моим мокрым волосам, я спросила, как можно небрежнее:

- Леди Фредегонда родом из Ксантена?

- Да, - ответила служанка, - но она не любит об этом вспоминать.

- Почему?

- Отец отказался от нее, - Шенга причесывала меня мягко, не дергая за волосы, осторожно разбирая перепутанные пряди.

- Отказался? Потому что она стала женой дракона?

- Не женой, конкубиной, - служанка понизила голос. - И когда это драконы спрашивали согласия девиц?

Всё верно. Именно это я видела. Драконы не просят о любви, драконы берут ту, которую хотят - это всем известно. Но леди Фредегонда. Если отец герцога и в самом деле взял ее силой, как она может сейчас гордиться тем, что ее сын - дракон? Я бы возненавидела такого сына. А что если и сын такой же, как отец? По спине пробежал холодок, когда я вспомнила взгляд Тевиша Мастини. Но я тут же отбросила страхи. Нет, никто в здравом уме не откажется испортить провидицу. Проверено - десятки раз проверено! Даже лорд Уилмор, у которого глаза загорались всякий раз, когда он видел меня голую и на привязи, не посмел меня неволить. А герцог...

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

В комнату влетела Брюна - такая же красная, как ее платье.

- Эта сучка визжит, словно ее режут! - крикнула она и пнула вазу с цветами, стоявшую на полу. Ваза была медная, и опрокинулась, выплеснув воду на ковер, а нежные розы теряли лепестки, но Брюна безжалостно прошлась по ним и рухнула в кресло, вытянув ноги.

Только тут она заметила меня, и глаза ее сузились.

- Ты уже здесь, - проворчала она, выпятив нижнюю губу. - Кто тебе позволил приказывать моей горничной? Шенга, немедленно оставь ее. Пусть причесывается сама.

- Но это велела леди Фредегонда. - пискнула служанка.

- Все хорошо, - я забрала у нее гребень. - Я прекрасно справлюсь.

Шенга благодарно взглянула на меня и подхватила свое рукоделие.

- Принеси мне фиников, - велела Брюна, и горничная исчезла за порогом быстрее, чем я успела провести гребнем по прядям. - А ты. - дочь дракона поманила меня пальцем. -Подойди.

Чуть помедлив, я встала со скамейки и подошла, стараясь держаться на расстоянии двух шагов. Я уже знала, что это и достаточно близко, и достаточно безопасно. Если вдруг девице захочется пнуть меня так же, как вазу.

- Это мой гребень, - сказала Брюна. - Не смей его брать.

- Хорошо, - я тут же положила гребень на туалетный столик.

- Как тебя?.. - Брюна покрутила рукой в воздухе, живо напомнив свою бабушку.

- Мелхола, - подсказала я.

- Дурацкое имя! - фыркнула она и тут же спохватилась, строго сведя к переносью брови: -Эй! Когда спрашиваю, отвечай мне - миледи Брюна. Поняла?

- Да, миледи Брюна, - ответила я, стараясь говорить спокойно.

- В этом замке, - она для верности показала на пол и потолок, - все слушаются только меня. Потому что отец по-настоящему любит только меня. Бабуля уже выжила из ума, а эту гадину Ундису он скоро выгонит. И остаюсь только я - его единственная и любимая дочь. Я - хозяйка Намюра. Тебе ясно?

- Да, миледи Брюна.

- Уже лучше, - она сцепила руки на животе и откинулась на спинку кресла. - Отец сказал, ты - дочка его товарища. Кто твой отец?

Мысли мои заметались, как перепуганные птички-крапивники. Что мне ответить? Надо ли сказать правду? А если герцог будет недоволен?

- Мой отец - лорд из Лейеша, - ответила я, чтобы долгим молчанием не вызвать недовольство Брюны. - Но я почти ничего не знаю о нем. Я воспитывалась в монастыре, а отец давно умер.

- В монастыре?! - черные, будто нарисованные угольком, брови Брюны изумленно приподнялись, а потом она расхохоталась. - Тогда понятно, почему ты кланяешься так неуклюже. В монастыре ведь учат только молиться. Ты умеешь танцевать?

- Нет, - призналась я.

- Петь?

- Нет.

- А музицировать? Играешь на лютне? На флейте? А может, на вьели?..

Это было унизительно - отвечать все время: нет, нет, нет...

- Да что же ты тогда умеешь? - презрительно смерила меня взглядом Брюна.

- Меня научили читать, писать, вести счета и я немного знаю о травах - какими лечить кашель, какими успокаивать сердце.

- То есть ничему, - перебила меня дочь дракона. - Все с тобой ясно. Неуч, неумеха, и никогда не была при королевском дворе.

- Нет, не была.

- А отец скоро повезет меня туда, - сказала она равнодушно, но я-то видела, как она мечтала туда попасть. - Осенью. Когда соберут урожай. Мы поедем в столицу, и дядя Рихард устроит в мою честь большой праздник. Мне уже сшили дюжину платьев, и сошьют еще дюжину. А когда я приеду в столицу, отец заплатит королевскому портному, и он сошьет мне такое платье, что королева ахнет.

- Ничуть не сомневаюсь, - пробормотала я.

- А тебе идет мое платье, - она хищно улыбнулась. - Я носила его в прошлом году. И эти туфли хотела выбросить.

- Вы очень добры, что подарили их мне, - сказала я сдержанно. - Признаться, когда ваш отец забрал меня с собой, у меня не было даже вилланского платья, в котором я сюда приехала.

Брюна мгновенно подобралась и впилась в меня взглядом. Ее глаза так и буравили меня -черные, горящие обидой, ненавистью.

- Если вздумаешь заглядываться на моего отца... - начала она с угрозой.

Дверь опять открылась без стука - на этот раз медленно, почти бесшумно.

Брюна посмотрела и скорчила гримаску, и я тоже посмотрела в ту сторону. На пороге стояла леди Ундиса - уже в новом платье, темно-зеленом, с витым красным пояском. Она улыблась, показывая ямочки на округлых румяных щеках.

- Леди Фредегонда зовет вас, леди Брюна, - сказала она сладко. - Приехал портной, надо примерить новые платья.

- Уже иду, - Брюна рывком вскочила из кресла. - С чего это бабуля отправила тебя? Пожалела гонять служанок?

- Просто я шла в северное крыло, - сказала леди Ундиса. - Ваш отец пожелал, чтобы я пришла к нему снова. после того, как он примет ванну и поест. Мы так хорошо провели время, что он пожелал все повторить.

- Да неужели? - насмешливо бросила Брюна, хотя ее так и перекосило от злости. - А я подумала, что он тебя порол - ты так визжала.

Я невольно покраснела, потому что они разговаривали о таких вещах, о которых даже думать было бы неприлично. Если я правильно их поняла.

Но то, что поняла правильно, тут же подтвердила леди Ундиса.

- Ваш отец умеет утомить женщину, - почти промурлыкала она, ничуть не обидевшись. - И доставить ей удовольствие тоже. Желаю вам встретить мужчину, хотя бы вполовину похожего на милорда Тевиша. Я буду молить небеса, чтобы они послали вам достойного мужа, леди Брюна, и дюжину детишек, - она засмеялась и исчезла в коридоре.

Языкастая Брюна как будто онемела после таких слов. Я увидела, что кровь отлила от ее лица, а глаза заблестели, как от непролитых слез. Но едва дверь закрылась, дочь дракона пришла в себя.

- Ведьма! - она снова пнула вазу, и набросилась на меня. - Ну, чего стоишь? Не слышала? Меня ждет бабушка. А ты не смей заходить в мою комнату, пока меня нет. Вон!

- Да, миледи Брюна, - сказала я и вышла.

Дочь дракона промчалась мимо, толкнув меня плечом. Я проводила ее взглядом и задумалась - куда мне пойти сейчас. До ужина было еще достаточно времени, и места в моей новой тюрьме мне еще никто не определил. Стоя под дверями комнаты Брюны, я не сразу заметила, что нахожусь в коридоре не одна. Сначала я услышала смешок, а потом шепот. И обернувшись увидела в полутьме, у каменной стены, леди Ундису. Она опиралась на руку мужчины и посмеивалась, глядя на меня. А мужчина был вовсе не дракон. Незнакомый, очень красивый, с черными кудрями до плеч. Пожалуй, его немного портили слишком пухлые губы - это придавало красавчику развращенный вид.

- Она же совсем ребенок, - сказал мужчина с ласковой улыбкой.

- Да, едва ли старше дочери милорда Тевиша, - согласилась леди Ундиса. - Сколько тебе лет, девушка?

- Двадцать три, - ответила я правду.

- Сколько?! - красавчик посмотрел на меня с веселым изумлением.

- Ты выглядишь гораздо моложе, - произнесла Ундиса, но посмотрела на меня вовсе не весело - а оценивающе, задумчиво. Словно гадала - что так приглянулось во мне дракону, что он притащил меня в свое логово.

- Это от постной пищи, - сказала я. - Мне пришлось долго жить в монастыре.

- Здесь тебя будут хорошо кормить, - заметила Ундиса. - Если будешь себя хорошо вести. Я промолчала, но леди Ундиса и не ждала ответа.

- Чтобы ты знала, - сказала она все тем же тоном - ласковым, тягучим, как будто не слова слетали с ее языка, а мед лился с ложки, - я - конкубина милорда Тевиша уже семь лет. И еще я заправляю всеми женскими делами в замке, мне подчиняются все слуги из прачечной, на кухне, в швейной мастерской и горничные. Милорд очень ценит меня...

- И любит, - вставил мужчина.

- Я не хвалюсь его любовью, - мягко поправила она его. - Я храню ее в сердце. Так вот, девушка. как тебя зовут?

- Мелхола, - представилась я уже в четвертый раз.

- Отвечай: «Мелхола, миледи Ундиса», - попеняла она мне. - Ты поняла?

- Да, миледи Ундиса, - тут же кивнула я.

- Ты должна слушаться меня и уважать, - продолжала конкубина, - потому что я - настоящая хозяйка Намюра.