Страсть дракона

17. На ложе дракона

Вернувшись в замок после превращения, Тевиш первым делом узнал, что мать объявила себя больной и требует, чтобы сын посетил ее сразу же, как появится.

- Позже зайду к ней, - рассеянно кивнул герцог, потому что сейчас его больше интересовал кое-кто другой. - А где леди Мелхола?

Ему ответили, что леди заперлась у себя в спальне, сказав, что желает побыть одна.

- Понятно, - Тевиш подавил тяжелый вздох.

Он сглупил, напугав девушку. Набросился на нее, как животное. Ничего странного, что она убежала, словно от животного. Только как было не потерять голову, когда она прикоснулась к нему. Да еще с такой нежностью. Дрожь пробежала по телу, едва Тевиш вспомнил, как Мелхола погладила его по щеке. Тогда он поверил в то, что не было правдой.

Но правда - она совсем другая. Мелхола не хотела его.

- Замечтался, старый развратник, - пробормотал герцог, отправляясь навестить мать.

Леди Фредегонда пожелала прогуляться на замковой стене на закате, и чтобы непременно

- в сопровождении сына. Провожая вечернюю зарю, Тевиш стоял рядом с креслом матери, которая, по-обыкновению, решила прочитать ему порцию нравоучений.

Он почти не слушал ее - пусть говорит, что считает нужным. Она выговаривала ему за Брюну, за Эллара и Логана, которым дядя стал ближе отца. Намекала, что Рихард занимает трон совсем не по праву, что недовольна, как Ундиса ведет хозяйство.

Тевиш кивал, время от времени говоря «да» или «нет», или «ты совершенно права».

- На каких небесах ты находишься? - резко спросила мать.

- Любуюсь закатом, только и всего, - ответил он

- Не надо обманывать старуху, - ворчливо сказала она. - Я ведь не слепая, вижу, что происходит. Зачем ты сопротивляешься страсти?

- Если Ундиса тебе жаловалась, то это не твое... - начал Тевиш, но мать перебила его.

- Причем тут Ундиса, глупый сын? Я говорю об этой девчонке, о Мелхоле. Скажи, что относишься к ней, как к дочери, и я расхохочусь тебе в лицо. А то не ясно, почему ты сначала валял Ундису, словно проклятый, а после возвращения из столицы и не смотришь в ее сторону. Ты хочешь девчонку. Тебя выдают взгляды. Взгляды не спрячешь ни от кого, Тевиш.

- Какая ты проницательная, - пробормотал герцог и добавил громко: - Смотри, облака красные. Завтра будет ветер.

- Не заговаривай меня, - рассердилась она. - Я - твоя мать. Я всё вижу. Ты умираешь по девчонке, но почему-то и подойти к ней боишься.

«Один раз подошел, - мысленно ответил Тевиш. - И очень близко. Но она не захотела этой близости».

Вслух он сказал совсем другое:

- Ты же слышала, она нагадала, что меня погубит, - он принужденно засмеялся, надеясь свести всё на шутку.

- Прежде, чем погубит, она тебя полюбит. Полюбит, как никто не любил, - говорит Фредегонда. - Не отрицай, что хочешь ее любви больше всего на свете. Не лги хоть своей матери, Тевиш.

Она замолчала, бросая на сына сердитые взгляды, но он не отвечал, глядя на алую полоску неба на горизонте и упрямо стиснув губы. Он заговорил, когда мать совсем отчаялась услышать его голос.

- Ты права, - произнес Тевиш с усилием. - Хочу. И помешался на этом. Тебе надо было услышать, что твой сын - помешан?

- Помешан, - фыркнула леди Фредегонда, и гримаса недовольства сползла с ее лица. - Ты влюблен, малыш мой.

- Какая разница? - герцог пожал плечами.

- Да уж есть разница, - проворчала мать и погладила его по плечу. - Вот, признался, и сразу стало легче.

- Не стало, - сказал Тевиш, и благодарно пожал леди Фредегонде руку.

На стене никого больше не было, но мать и сын обменялись коротким рукопожатием, даже не посмотрев друг на друга, и сразу разъединили руки, стесняясь проявлять чувства даже наедине.

Они помолчали немного, а потом герцог глухо признался:

- Легче не станет, хоть на весь мир об этом крикни. Но когда вижу ее... будто в моем саду была осень, и вдруг деревья брызнули зелеными листьями, все расцвело, и наступила весна.

- Что тебе мешает насладиться весной?

- Я насильник, по-твоему? Поверь, я способен сдерживать свою страсть.

- Твой отец был не такой, - сказала леди Фредегонда. - Совсем не такой.

- И поэтому ты до сих пор называешь его «то чудовище», - невесело усмехнулся Тевиш. Потом он нахмурился и сказал серьезно: - Пойми, я не хочу, чтобы она вспоминала обо мне, как ты вспоминаешь об отце.

- Тевиш, - позвала его мать, а когда он повернулся к ней, то заметил, как сияли ее глаза. -Ты не такой, как остальные драконы, - сказала леди Фредегонда, снова погладив его по плечу. - Хотя лучше бы был таким, как они.

- Почему?

- С каменным сердцем жить проще.

- Легче? - пошутил дракон.

- Не легче, проще. Но я рада, что у тебя не каменное сердце. Рада, что ты можешь любить.

- Мать, кто из нас помешанный? - засмеялся герцог. - Всем известно, что драконы не умеют любить. Это страсть. Я прекрасно это понимаю, и не хочу навредить Мелхоле драконьей страстью.

- Какой же ты еще глупыш, - леди Фредегонда отстранилась от сына и завернулась в клетчатый плед, спасаясь от прохладного предночного ветерка. - Была бы это страсть -девчонка давно бы оказалась в твоей постели. Но это - любовь, Тевиш. Несомненно, это она. Что еще может заставить жестокое сердце трепетать? Только любовь.

- От чего бы там оно не трепетало, я лучше посажу его в клетку.

- Можно посадить птицу в клетку, только птица будет рваться на волю и разобьется в кровь. Мне не хочется, чтобы твое сердце кровоточило.

- Мать, - терпеливо сказал Тевиш, - я - не юнец, чтобы слушать сердце.

- Ты - упрямец, - сказала она со вздохом.

- Я пойду, много дел, - сказал Тевиш, не желая продолжать опасный разговор.

- Проваливай, трусишка, - ответила мать в своей обычной манере. - Седины нажил, а ума -нет.

- Пришлю твоих служанок, чтобы составили тебе компанию, - герцог поспешил покинуть замковую стену, потому что разговор и в самом деле стал опасным. И слушать подобное было выше его сил. Мать не права, это - не любовь. Это - слабость. Только почему сердце и в самом деле трепещет? И бьется, как птица, которая мечтает вырваться из клетки.

Драконы считали себя самыми свободными существами во всей вселенной, и он сам так считал до недавнего времени. Но почему-то теперь засомневался в этом. Что толку в свободе воли, если сердце заперто в клетке?..

Из темноты скользнул его доверенный слуга по особым поручениям - щуплый маленького роста, но такой незаменимый, если надо было увидеть, услышать и вовремя доложить.

Тевиш наклонился, внимательно слушая, что слуга шептал ему - торопливо, показывая пальцем в сторону, а потом бросился бежать, перескакивая сразу через четыре ступеньки.

Он добрался до кладовых за считанные секунды и сразу услышал за одной из дверей возню и сдавленные крики. Пинком распахнув дверь, дракону понадобилось одно мгновение, чтобы превратиться в настоящее чудовище, не меняя человеческого облика.

Мелхола - его сокровище, стояла на коленях, закрывая ладонями рот и стонала от боли, а Ульпин давил ей на глаза, тыча прямо в лицо возбужденным членом. Застигнутый на месте, управляющий шарахнулся так, что налетел на полки с сырными головами.

- Все не так, - сказал он дрожащим голосом. - Это она меня соблазнила.

Тевиш схватил его за шкирку, испытывая жуткое желание свернуть ему голову тут же, но Мелхола вскочила и бросилась вон из кладовой, путаясь в свалившихся до щиколоток нижних штанишках, закрывая глаза сгибом локтя и натыкаясь на лари, полки и дверные косяки.

Цела ли она?!.

Герцог от души приложил Ульпина лицом о сундук, возле которого гаденыш мучил девушку. Разобраться с ним можно и позже, сейчас главное - Мелхола. То, что она осталась девственницей, Тевиш почувствовал сразу, но от этого его ярость не стала меньше.

Девушка не успела убежать далеко, он догнал ее и схватил в охапку, ожидая, что Мелхола забьется в его руках, пытаясь освободиться. Он готовился утешать ее, убеждать, что не обидит, просить прощения даже за то, что совершил не он, но девушка порывисто приникла к нему, пряча лицо у него на груди и обхватив его за пояс обеими руками.

- Глаза... целы?.. - только и смог сказать дракон, потому что дышать стало трудно, а сердце заколотилось, как птица, посаженная в клетку.

- Больно, - пожаловалась Мелхола.

Дракон заставил ее поднять голову, взяв за подбородок осторожно, словно девушка была стеклянной. Мелхола заморгала, морщась и всхлипывая, а Тевиш с облегчением вздохнул

- она не пострадала, только лицо было залито слезами, а на скуле виднелась маленькая царапина.

- Все хорошо, - успокоил дракон. - Он больше никогда не тронет тебя.

- Вы убили его?!

- Пока нет.

- Больно, - повторила она и разжала руки.

Тевишу сразу стало холодно, когда горячее, такое манящее девичье тело выскользнуло из его объятий. Но он не позволил Мелхоле отстраниться - подхватил ее на руки и понес в спальню. В свою. Он не знал, видела ли девушка, куда ее несли, но она не возразила ни полсловом. И когда он внес ее в комнату и усадил в кресло, она тоже ничего не сказала -только сгорбилась, уронив руки на колени и втягивая голову в плечи.

- Здесь никто не посмеет тебя потревожить, - сказал Тевиш. - Я скоро вернусь.

Конечно, скоро. Разобраться с гаденышем не займет много времени.

Он был уже на пороге, когда Мелхола сказала:

- Прошу вас, милорд, не уходите. Не сейчас, пожалуйста.

Если бы небеса объявили, что с драконов полностью и навсегда снимается проклятье, Тевиш был бы потрясен меньше.

Она не хочет, чтобы он оставлял ее.

Дракон оказался возле Мелхолы так быстро, что она от неожиданности вжалась в спинку кресла.

- Я останусь, - Тевиш встал на одно колено, не зная, куда деть руки, и в конце концов положил ладони на подлокотники кресла, так и не осмелившись прикоснуться к своему сокровищу. - Тебе страшно?.. Не бойся, я тебя защищу.

Но она смотрела на него, и Тевиш не видел страха в ее глазах. Беспокойство, злость, грусть, но не страх...

- Если пойдете сейчас, то еще убьете его, чего доброго, - сказала она и превратилась в прежнюю Мелхолу - отстраненную от всего, отважную в своей слабости, в своем противостоянии враждебному миру. - Сначала остыньте.

Тевишу понадобилось время, чтобы осмыслить, что она вовсе не ищет у него защиты.

- Только не говори, что ты и в самом деле его соблазняла, - произнес он, наконец. - Я не поверю этому. Или опасаешься за Ульпина?

- Нет, - она на секунду опустила ресницы, а потом посмотрела на дракона в упор. - Пусть умрет завтра от чумы - ни минуты не пожалею. Но я опасаюсь, что вы дадите повод для новых сплетен. Хотите, чтобы говорили, что драконы запретили убивать, но нарушают собственные законы?

- Г оворят, что дуракам закон не писан, - дракон скупо улыбнулся, - значит, на этого Правда Рихарда не распространяется. Но дураков надо учить.

- Закон один на всех.

- Он посмел напасть на тебя.

- Потому что решил, что я стала вашей конкубиной.

- Моей любовницей? - дракон повторил это, почувствовав себя, как в зачарованном сне. Если бы и в самом деле оказалось правдой, что Мелхола согласилась...

Но девушка продолжала спокойно и отстраненно:

- Он видел, как я возвращалась после купания с вами.

Тевиша больно укололо ее спокойствие. Совсем недавно она искала у него защиты, прижималась к нему, обнимала. Почему сейчас так холодна?

- Расскажи-ка, что он там тебе наболтал, - велел он.

Она рассказала - сухо, будто читала скучную книгу. Что касается Тевиша, он не смог отнестись к рассказу равнодушно и опять закипел гневом и яростью. Если Ульпин не сбежит - плевать на все запреты Рихарда относительно казни. А Мелхоле об этом знать не обязательно.

Когда-то давно, года через три или четыре после смерти Элспет, в замке Намюр появилась новая служанка - леди Фредегонда привезла ее откуда-то из деревни. Милая, смешливая девица, белозубая, быстроглазая. Тевиш, хоть убей, не смог вспомнить ее имени. Помнил только, что она была девственницей. Он провел с ней пару ночей, а потом поймал воркующей в постели с Ульпином. Управляющий тогда перетрусил, но дракон лишь пожал плечами и больше не смотрел в сторону служанки, теперь она не вызывала у него ничего, кроме брезгливости. Он не стал прогонять Ульпина, потому что тот был толковый и расторопный. И еще - потому что эта измена совсем не затронула его сердца. Мало ли на свете девственниц?

Ундиса бесилась из-за возвращения Мелхолы, но свое недовольство не выказывала, а вот ее брат. Решил защитить позиции сестры? Надеялся, что хозяин узнает о связи новой любовницы с управляющим и вернется к прежней любовнице? Или просто потерял голову от страсти, как почти все мужчины рядом с Мелхолой? И в том, и в другом случае - глупый и подлый поступок. Потому что Мелхола - не вилланка, которая будет скакать из постели в постель.

- Позвать служанку? - спросил он, поднимаясь и отходя от кресла, в котором сидела девушка. - Чего ты хочешь? Скажи, и у тебя все будет.

- Не надо никого звать, - тут же ответила она. - Не хочу, чтобы сейчас меня кто-то видел. И я хочу вымыться. Хочу смыть с себя всё, - она произнесла это тихо и ожесточенно. - Я грязная от его прикосновений.

- Ты никогда не будешь грязной, - ответил Тевиш. - А воду сейчас принесут. Сюда.

Она не стала протестовать, хотя дракон ожидал возмущения, и даже побега, но Мелхола только кивнула.

Дракон открыл двери, чтобы позвать слуг, и обнаружил в коридоре мать и двух ее горничных.

- Что случилось, Тевиш? - спросила леди Фредегонда и многозначительно повела глазами в сторону служанок.

Одна держала на ладонях что-то белое, отороченное кружевом, а вторая - шелковую туфельку.

- По-моему, это потеряла леди Мелхола? - с нарочитым беспокойством сказала мать дракона. - Мы нашли это на лестнице.

- Да, - Тевиш забрал у служанок кружевные штанишки и туфлю. - Принесите горячей воды, мыла и чистую простынь. Леди Мелхола хочет выкупаться.

Мать обрадовалась так явно, что дракону стало смешно.

- Вы слышали? - прикрикнула она на горничных. - Быстро принесите все, что приказано. Быстро! Быстро! - и она дважды хлопнула в ладоши, подгоняя женщин. - И не забудьте вина, фруктов, хлеба и сыра.

Служанки умчались быстрее ветра, а леди Фредегонда торжественно пообещала сыну:

- Я прослежу, чтобы вам никто не помешал этой ночью.

- Очень рассчитываю на тебя, мать, - ответил Тевиш серьезно и закрыл двери.

Мелхола, разумеется, слышала все от первого до последнего слова, но продолжала сидеть в кресле, сцепив руки на коленях. Тевиш положил на стол ее вещи, и переставил ширму, закрыв угол, где находился умывальник.

- Можешь привести себя в порядок, - сказал он, и Мелхола опять кивнула, не произнеся ни слова.

Принесли горячую воду и таз, душистое травяное мыло, чистые простыни, фрукты, вино, закуски, а когда служанки удалились, Тевиш запер двери. Он старался пересилить лютое возбуждение, которое охватило его от одной мысли, что Мелхола разденется в его спальне. Белая кожа, совершенное тело, прикрытое лишь тяжелым плащом черных волос...

Да, он ничуть не лучше Ульпина, если думает только о страсти.

Мелхола прошла за ширму, а дракон сел в кресло, в котором девушка только -что сидела. Бархатная обивка хранила тепло человеческого тела. Девственницы. Тевиш вспомнил, каким горячим было девичье лоно, когда он и Мелхола купались в море, и она сидела на нем верхом. Девственницы все горячие, но эта заставляла его кровь кипеть.

Слушая плеск за ширмой, Тевиш мог думать только о том, как вода струится по белому телу, как мыльная пена касается нежной кожи в самых потаенных местах.

Мелхола мылась долго, и он не мешал ей, но сам испытал все муки ада, представляя, как смотрелись бы на ней нити розового жемчуга. Она бы походила на королеву морей -обнаженная, с распущенными волосами...

Девушка вышла из-за ширмы, завернутая в простыню, как куртизанки на старинных статуях. Правое плечо и правая рука были открыты, пальцы вцепились в складки ткани, удерживая ее. Мелхола вымыла волосы, и теперь темные пряди влажно поблескивали, ниспадая до пояса. Она немного нервно откинула прядку, убрав ее за ухо - как будто позвала этим женственным, томительным движением. Но Тевиш понимал, что она не позовет.

- Хочешь поесть? - спросил он хрипло, потому что горло свело сладостной судорогой.

- Нет, - ответила она тихо. - Благодарю, я совсем не голодна.

- Тогда ложись в постель.

Она вздрогнула, переступила маленькими босыми ступнями, видневшимися из-под края простыни, а потом покорно прошла к кровати, скрывшись за полуопущенным пологом.

Тевиш взял со стола кувшин с вином и отпил прямо из него, не закусив фруктами. Ночь в буковой роще по сравнению с предстоящей казалась теперь детской забавой.

Несколько раз глубоко вздохнув, дракон встал, сбросил камзол, распустил вязки на рукавах и вороте рубашки, но снимать ее не стал, как не стал снимать и нижние штаны, чтобы не смущать девушку. Загасив все свечи, кроме одной, он приподнял полог - осторожно, а сердце так билось в груди, словно там поселилась самая настоящая птица. Птица - в груди дракона! Смешно, ведь все знают, что сердце дракона - камень.

Мелхола лежала, отвернувшись к стене, почти вжавшись в нее. Она переложила одеяло на край кровати, укрывшись простыней, так что видна была только черная копна волос. Тевиш расправил одеяло и укрыл девушку, стараясь не коснуться ее рукой. А так хотелось погладить плечо, спину, зарыться пальцами в темные пряди...

Он лег с самого краю, повернувшись к девушке спиной. Едва ли получится уснуть. Даже если мысленно считать пасущихся баранов до десяти тысяч. Он закрыл глаза, призывая себя к выдержке и спокойствию. Прошло пять минут, показавшихся ему пятью часами. Десять минут. Четверть часа. Сердце немного приостановило свой безумный бег, дыхание выровнялось.

- Милорд, - тихо окликнула Мелхола, и его сердце отозвалось на ее голос, едва не взорвавшись от переполнивших его надежды и нежности.

- Слушаю тебя, - сказал он, не поворачиваясь.

- Вы не верите в мой дар, тогда почему. не берете меня?

Тевиш подавил улыбку, хотя Мелхола не могла его видеть.

- Я насильник, по-твоему? - спросил он.

- Завтра все будут говорить, что теперь я - ваша любовница, - сказала Мелхола и затаилась.

- И больше никто не посмеет тебя тронуть, - ответил дракон. - Не думай ни о чем, и постарайся забыть, что произошло. С этой ночи всё будет по-другому.

Она молчала довольно долго, а потом сказала дрогнувшим голосом:

- Почему вы так заботитесь обо мне?

- Потому что не хочу, чтобы кто-то причинил тебе зло. Спи, и ни о чем не волнуйся.

Но она продолжала, и голос дрожал все сильнее:

- Вы считаете меня лгуньей, что я обманываю людей, что на самом деле у меня нет дара предвидения...

- Всё это неважно, - мягко перебил ее Тевиш.

- Важно! - воскликнула она. - Для меня! Вы не верите, что я могу видеть будущее?

- Значит, и то, что ты будешь причиной моей смерти - тоже правда? - усмехнулся он.

Мелхола резко замолчала, и Тевишу показалось, что она то ли всхлипнула, то ли сдавленно ахнула.

- Ты знаешь, что я испытываю к тебе, - сказал он. - Я выдал себя по-глупости, но больше такого не повторится. Тебе не надо бояться моей страсти. По-моему, я уже не раз доказывал, что могу управлять ею.

- Спокойной ночи, - пробормотала Мелхола, и Тевиш подавил вздох. Пугливая, упорная, чистая, манящая. Девственница. Она жестока по отношению к нему. Но он не мог не признать, что Мелхола права. Пусть и неосознанно, но она правильно не доверяет дракону.

Что произойдет, если она уступит? Насыщение, восторг, а потом. разочарование. Скука. И не будет больше такого обжигающего тепла. Сокровище перестанет быть сокровищем.

Разве не этого он сам боялся больше всего? Мать не понимает. И Мелхола тоже. Поэтому он один должен быть в ответе.

Тевиш слушал, как постепенно дыхание Мелхолы выровнялось, стало тихим, как у котенка. Она уснула. Замученная мужчинами, их страстями и амбициями - она спала, и Тевиш только тогда осмелился повернуться к ней.

Во сне Мелхола перевернулась на спину, и дракон долго смотрел в лицо девушке. У спящей оно было совсем не замкнутым, а печальным, немного усталым. Простынь сбилась, обнажив маленькую высокую грудь. Тевиш не смог себя побороть и уткнулся в рассыпавшиеся по подушке почти высохшие волосы, вдыхая их запах. Она пахла морем, соленым ветром и. солнцем. Потому что море - холодное, а ее запах был теплым.

Дракон не осмелился прикоснуться к своему сокровищу, чтобы не потревожить, но провел ладонью над телом девушки. Только сегодня он гладил и сжимал ее груди, и позволил себе более смелые ласки, а теперь боялся дотронуться хотя бы пальцем. Правильно рассказывают легенды о том, как юные девы усмиряют своей красотой и кротостью страшных чудовищ, и чудовища покорно ложатся к их ногам.

Жаль только, что ни одна легенда не рассказывала, что происходило с девой и чудовищем после.