Стародум. Книга 3

Глава 6

Потрепанная, уставшая армия.

Для защиты наших земель мы разослали гонцов во все уголки княжества, чтобы князья явились к Стародуму вместе со всеми их воинами. В итоге возле нашей крепости собрались Длинноухий, Всеслава, Любава, Мирина, старый Рогволод, а так же десять удельных князей поменьше. Каждый из них собрал в деревнях людей, чтобы выступить с ними на войну. Во Владимиро-Суздальское княжество — помогать человеку, который нам совсем не нравится.

Непонятно каким образом моим князьям удалось собрать десять тысяч человек. Десять тысяч воинов по всей Новгородской земле. Это не хорошо подготовленные формирования, которые были на Руси до периода феодальной раздробленности, а впопыхах собранное воинство. Старая броня со следами прошлых битв, такое же старое оружие.

К тому же наша армия устала от битв.

Многие из них только возвратились домой, только начали заниматься сельским хозяйством, как снова приходится собираться и идти в бой.

Жалко мне этих людей, но не моя вина, что у нас началась междоусобица после смерти Ярослава Мудрого. Не моя вина, что началась эпоха безумия, и мир захлёбывается в крови. И уж конечно не моя вина, что к нам идёт армия татар во главе с человеком, который двадцать лет назад уже разорял Киев.

Наша армия не хочет драться: многие из них были на стороне безумца, когда в Стародуме летала Светозара и поливала их огнём. Многие были воинами северных князей, когда началась междоусобица внутри княжества. Теперь они вынуждены сражаться вместе с человеком, против которого выступали два раза и проиграли.

— Внимание! — кричу, выступая вперёд перед огромной ратью.

— Полегче, — шепчет рядом со мной Длинноухий. — Многие из них тебя ненавидят.

— Ничего, я не серебряный рубль, чтобы меня все любили. Главное, чтобы они поняли, что сегодня мы собираемся не для того, чтобы перераспределить власть между большими людьми. Этот поход касается каждого.

Толпа из десяти тысяч воинов передо мной шушукается. Они ненавидят не только меня, но и друг друга: слишком долго противоречия раздирали наши земли. Слишком часто они ходили войной на соседа.

Нужно развеять их настроения. Они должны понять, насколько важное событие вынуждает нас действовать сообща. Все наши дрязги похожи на детский лепет по сравнению с тем, какая серьёзная война идёт с востока.

Спускаюсь в бочки, которую для меня любезно подготовил Волибор. Предполагалось, что я объясню нашим воинам, зачем мы идём на помощь людоеду. Однако мне это место совсем не нравится: уж слишком похоже на зазывал и глашатаев, что вещают приказы князей в деревнях. Они должны видеть во мне своего человека. Знать, как больно мне на сердце от того, что я вынужден быть здесь, сегодня.

Вместо этого я выхожу вперёд и начинаю ходить между людьми, озирающимися, когда я прохожу мимо.

— Вы меня не знаете, вы меня не любите. Вы с радостью отправились бы по домам сейчас, и я вас прекрасно понимаю. Поверьте, меньше всего на свете мне хочется идти сейчас во Владимиро-Суздальское княжество и помогать людоеду. Этот человек убил моих родителей. Собственноручно перерезал горло моей родной матери, и тем не менее я иду к нему на помощь. Хотите знать почему?

Потому что так надо! Мне приходится сжать своё сердце и стать бок о бок с человеком, которого я с лёгким сердцем бросил бы в темницу. Мне придётся прислушиваться к его словам и советам, чтобы защитить его княжество. Не ради него, но ради всех жителей, что там находятся. Ибо если мы не отобьём вторжение иноверцев, они придут к нам.

Братья! Витязи! Сыны земли Русской! Я не буду вам лгать, не буду сулить лёгкой победы и богатой добычи! Единственная награда, которую вы получите — то, что у вас уже есть. Ибо наши дома, семьи, поля, всё это у нас хотят отнять. На нас движется туча, что не знает жалости. Она сокрушила царства, могущественнее наших и стёрла с лица земли народы, чья численность затмевала звёзды на небе.

Они идут не за золотом, не за честью, они идут за самой землёй нашей! За правом дышать этим воздухом, пить воду из наших рек. За правом выбирать, кому мы должны молиться и кому поклоняться. Они идут за тем, чтобы обратить нас в пепел и пыль, а те, кому посчастливится выжить, будут объедать кости с их столов вместе с их псами!

Вы спросите, зачем же нам стоять? Зачем встречать сталь их сабель нашей сталью? Я вам скажу: сегодня мы стоим не за княжеские хоромы, но за каждую избу, которую они сожгут! За каждого ребёнка, которого уведут в плен. За каждую жену, что будет плакать над опустевшим порогом.

Их много, они сильнее, но у нас есть кое-что более важное! Это наша земля! Мы знаем здесь каждую тропу, каждое болотце! Они не смогут тягаться с нами здесь! Они будут вынуждены бегать из одного места в другое, гоняясь за нашими тенями. Они будут ругаться и кричать, требуя честного поединка, но вот, что я вам скажу! Нет ничего честного в том, чтобы сжигать города только за то, что они отказываются сдаваться без боя! Правда за нами!

Пусть мы падём все до единого. Пусть я больше никогда не увижу солнечный свет! Но я отправлюсь в загробное царство с высоко поднятой головой. Своим шагом! И я призываю вас, мои друзья, мои братья. Станьте же со мной, чтобы через много лет старики сказали: они стояли стеной, стеной и пали. О нас скажут так, что мы дрались, и земля стонала от тяжести вражеских тел, которые напоролись на наши пики.

Сделаем же так, чтобы эта туча повернула обратно! Чтобы она наткнулась здесь на скалу, которую невозможно обогнуть. Идите же за мной! Станьте со мной плечом к плечу. Сделайте, что должно отцам, когда их детям угрожают! Выбросим врага с наших земель!

— Покажем им! — поддерживает мой крик старик Ярополк. — Метлой погоним сукиных детей!

— Я с тобой! — отвечает старик Ратибор, мой прямой вассал, занявший крепость умершего Владислава на севере.

Несколько крошечных духов воодушевления взмывают в воздух.

Моей речи вторят голоса бывших черномасочников и людей из моей армии. Длинноухий и Рогволод тоже кричат в поддержку. Остальные десять тысяч воинов молчат, хмурые. Им не нравится, что зима на носу, а им придётся идти непонятно куда и сражаться непонятно с кем.

Оно и понятно.

Весть о бесчисленной армии врагов, вот-вот заявящейся на нашу землю, никого не обрадует. Мы все с радостью занялись бы домашними делами, посидели бы холодными вечерами у печи. Однако нам предстоит работа, которую нужно сделать. И мы её сделаем, как бы тяжело это ни было.

— Вперёд! — кричу. — В соседнее княжество! Сделаем так, чтобы иноверцы пожалели, что решили заявиться к нам с оружием!

Наше мрачное войско выступает в долгую дорогу, на большую войну.

Во Владимиро-Суздальском княжестве нас встречает людоед, как всегда разодетый в пёстрые наряды. Его армия, все последние дни отступавшая от татарских войск, стоит позади него.

— Явился, — произносит мужчина.

— Как видишь, — говорю.

— Где мои крестьяне?

— Они не твои, и никогда не были.

Скрипнув зубами, людоед отходит в сторону. Указывает на свободное место рядом с детинцем, где мы можем расположиться. Переночевать в замке не предложил, хотя никто и так не собирался. Уж лучше в пещере рядом с медведем, чем в этом проклятом месте.