Стародум. Книга 3

Глава 4

Никогда у нас не останавливалось столько людей.

Под предводительством папани, мы построили подворье в четыре раза больше того, что было в Вещем. Раньше у нас ночевали торговцы и путешественники, которым не нравилось ночевать в Перепутье. Сейчас же большинство останавливаются возле Стародума. Предпочитают ночлег рядом с настоящим чудом света — замком до небес.

Каждый из них оставляет монету или шкуру за пребывание, которые мы тут же тратим на запасы провизии в кладовых. Нужно иметь как можно больше на тот случай, если крепость окружат и устроят долгую осаду.

В последнее время все говорят о кочевниках с востока. Будто бы они уничтожили Биляр, последний город Волжской Булгарии, а теперь идут на Русь. Мы готовимся к возможному оцеплению Стародума уже будущей весной. Вряд ли тридцать тысяч конных захотят нападать на нас раньше, чем через полгода…

Тем временем кочевники уже напали на Суздальское княжество. Четверть миллиона всадников, желающих разорить все земли, а жителей увести как рабов.

Вот бы иметь возможность смотреть глазами птицы или выходить из тела, чтобы путешествовать как дух. Так бы я смог слетать и посмотреть, что же творится в стане возможного врага. Без этого же приходится готовиться непонятно к чему.

Никогда дела у нас не шли так хорошо: путешественников много, торговля идёт.

Каждую неделю приходит подать из Новгорода, вече отчитывается о делах в городе. На севере выбрали одиннадцать новых удельных. Десять из них стали вассалами пятерых моих союзников, а один — моим прямым вассалом: старик Ратибор, чья земля лежит чуть севернее Стародума.

Но самое главное, я оборудовал огромную пивоварню. Она примыкает к южной стене, подальше от центрального замка, чтобы запах не доходил до жителей. Пахнет, конечно, очень приятно, но каждый день вдыхать его может надоесть.

Несколько печей с большими чанами, жернова для десятка человек, бродильни. Столько бочек, что в них поместится напиток для целого княжества. Кое-что пришлось докупить в соседних деревнях, чтобы набрать столько оборудования. Раньше я всем процессом занимался сам, с помощью Никодима и Светозары. Теперь же у меня есть настоящие подмастерья: пятеро ребят из жителей Вещего.

Мы планируем варить пиво на целое княжество.

Мы будем делать его так хорошо и в таких количествах, что все остальные пивовары сменят род деятельности, поскольку не смогут с нами соперничать.

— Берите зерно в этом ящике и пересыпайте в бочку с водой, — говорю. — Лучше вдвоём, чтобы спины не надорвать.

Мальчишки послушно хватают один из ящиков.

— Сыпьте, не жалейте. Нам нужно заполнить все эти бочки. Два дня зерно будет впитывать влагу, набухать. А когда достанем, оно станет мягким и большим. В этом деле главное не передержать. Несколько раз за день надо подходить и пробовать на зуб, чтобы они перестали быть твёрдыми, но ещё не разваливались.

Под моим пристальным взглядом они рассыпают гору зерна по бочкам. Раньше я делал одну или две бочки для нашей деревни. Сегодня же мы проделываем это с десятками, заставляем ими целую стену.

— Молодцы, давайте пятюню.

— На сколько этих бочек хватит? — спрашивает Деян, сын Ерёмы Лба.

— Мне хотелось бы, чтобы оно целый год стояло, чтобы мы могли давать его людям в любое время года. Но пиво столько не хранится. Полгода максимум, за это время его надо будет развести по деревням и городам нашего княжества.

— Как сделать так, чтобы оно год простояло?

— Над этим мы и будем работать. Кое-что я узнал у старого пивовара в Новгороде, но этого маловато. Например, мы будем разливать пиво по бочкам ещё горячим, а в конце добавим чуть-чуть хмеля для позднего охмеливания. Но этого явно маловато. Нужно будет расспросить пивоваров по всей Руси, чтобы перенять их знания.

— А если кочевники придут?

— А что с ними?

— Папа говорит, они в следующем году у нас будут.

— Не переживай, — говорю. — Ни за нас, ни за пиво. Что-нибудь придумаем.

Видно, что мои слова не успокоили мальчишек. Дух нашествия всадников с востока в последнее время всё больше витает над головами людей. Причём в буквальном смысле. Серые облачка, тут и там появляющиеся среди людей. Особенно когда обсуждают разорения южных земель двадцать лет назад.

— Пойдём лучше на подворье, посмотрите как гости пьют наше пиво. Для пивовара нет ничего лучше, чем видеть, как люди восторгаются его работой.

Все вместе мы направляемся к выходу из крепости. Раньше подворье представляло собой большую деревянную постройку, сейчас же их сразу четыре: центральная, где готовят еду и подают путешественникам, и боковые, где они ночуют. Из-за большого количества гостей, приходящих и уходящих каждый день, в этом месте постоянно царит галдёж и смех.

Мы построили подворье снаружи Стародума, чтобы не пускать на внутреннюю территорию посторонних. Через врата крепости могут входить только жители.

С мальчишками мы входим в центральное здание, где между столами ходит Душана, спрашивает кому что подать к столу. Папаня трудится в задней части, готовит еду. Он никогда не любил нашу мельницу, но счастлив заниматься вот этим в шумной суматохе.

— Как вам пиво? — спрашиваю у первого попавшегося бородатого купца.

— Пиво? — удивлённо переспрашивает он. — Неплохо, на самом деле.

— Я спрашиваю, потому что я его варил. А вот эти ребята — мои новые подмастерья.

— Очень хорошее пиво. Лучшее, что я пока что пил в своей жизни. Честное слово! Обычно нам подают всякое пойло, которым разве что сорняки травить, а тут — загляденье.

Здешним путешественникам как раз подали свежую партию пива, которую я заготовил несколько недель назад. К несчастью, она скоро закончится, поскольку я не рассчитывал на такой поток гостей.

— Да, — подтверждает громила рядом. — Отличное пиво, приятное. Горчит, пьянит, тепло внутри становится.

— Слыхали, — спрашиваю у ребят. — Вот, какое мы пиво варим. Не бурду, а лучший напиток во всей новгородщине.

— Раньше мы ходили этим путём, негде даже остановиться было, — продолжает купец. — Теснились в церквушке рядом с вашим попом. Покупали чёрствый хлеб. Сейчас же — даже уходить не хочется. Так тут приятно и вкусно. Хорошо, что вы построили перевалочное место для таких как мы. За него не грех и монету отдать.

— В других деревнях совсем худо, — замечает громила. — Там нам приходится ночевать на холодной земле. Спать и бояться, что лешак за жопу цапнет. У меня, вон, умертвие половину уха откусило…

Следом за этим столом мы подходим к другим и везде отзываются о нашем пиве не как о средстве чуть-чуть затуманить разум, а как о божественном нектаре, который хочется пить и пить. Многие говорят, что они вовсе от воды отказались бы, если бы его было в достатке.

Кое-кто предложил покупать у нас бочонки, чтобы развозить такой чудный напиток по городам, но я отказался — не хочу, чтобы купцы наваривались на том, что я делаю для души. Если у нас в Новгородском княжестве и будут пить моё пиво, то развозить его будут мои приближённые, а не те, для кого это всего лишь продукт.

— Представьте, как удивятся кочевники, когда попробуют это пиво, — произносит худенький старичок с тростью. — У них-то в степях кроме молока забродившего ничего не водится.

В последнее время все разговоры так или иначе сводятся к кочевникам. Стоило нам заговорить о них, как пришла весть с востока.

— Князь, — докладывает один из бывших черномасочников, покрасневший и запыхавшийся от долгого бега. — Там гонец от людоеда.

— На сегодня все свободны, — говорю мальчишкам. — Собираемся завтра утром, чтобы проверить на зуб, достаточно ли воды впитало зерно. Вы должны очень хорошо уметь это определять.

Меня самого когда-то точно так же учил папаня, он же был мельником поэтому занимался брагой и пивом. Однако у него к этому не лежала душа, поэтому пиво у него получалось паршивое. Мне пришлось самому постигать азы этого процесса, чтобы напиток выходил вкусным.

Распрощавшись с мальчишками, поднимаюсь на самую вершину Стародума. Возле трона меня уже ждёт воин в кольчуге, со стальным шлемом под мышкой. При моём появлении он присаживается на одно колено и протягивает пергамент, запечатанный восковой печатью с изображением витиеватой буквы «М».

— Послание от Великого Князя Мартына Михайловича.

— Спасибо, — говорю. — Посмотрим, что нам пишет этот наиприятнейший человек.

'Соседу моему честному, князю Тимофею Гориславовичу. Новгородской земли держателю, многая честь и поклон от князя Владимиро-Суздальского, Мартына Михайловича.

Вестями точными оказались слухи грозные, что движется на нас туча поганая, безбожные сыны степные, народ жестокий и немилостевый. Хан их Батый, мечом огненным пылая, грады и веси претворяет в пепел, а людей православных либо мечу предаёт, либо в полон уводит. Идут они, не как рать честная, но как саранча, несметная их сила попирает землю.

И вот уже дымятся окраины моей отчины, и слышен в поле скрежет вражеский. Стою я на рубеже с дружиною своею, но против силы их лютой, против хитрости адовой, одной моей рати мало. Не для корысти своей и не для прибавления власти взываю к тебе, брате, но ради веры нашей христианской и ради земли Русской, чтобы не запустели города, и не воцарилась на святых местах мерзость кочевая.

Поспеши же ко мне на подмогу, вышли воев своих храбрых и ратников удалых. Встретим супостата сообща, плечом к плечу, как и подобает князьям. Не дадим поругаться святыням нашим, не дадим на поругание жён и сыновей наших. Если же разобьём их здесь, у градов моих, то и твоя земля цела будет, ибо жажда их завоевания ненасытна.

Время ныне не для местничества и распрей, но для единства и крепости духа. Вспомни слова священного писания «верный в любви брат есть защита крепка». Будь же мне защитой, да и всей Руси.

Да хранит тебя Господь. Жду вести от тебя скорой, ибо враг у ворот.

Князь Мартын Михайлович челом бьёт.

В лето 6754 от сотворения мира'.

Не смотря на заверение гонца, что послание написал людоед, слог явно принадлежит одному из Владимирских попов, может быть даже самому архиепископу. Сам князь вряд ли вообще писать умеет. В эпоху безумия мало кто хочет тратить время на грамоту, когда можно умереть уже на следующий день. Не от меча, так от дьявольской мошки, которая залезет тебе в глаз и возьмёт контроль над телом.

Произошло то, чего мы все ждали и боялись. Степные всадники вернулись, причём не стали ждать, пока зима пройдёт, чтобы вторгнуться на Русь весной. Пришли к нам уже сейчас, перед холодами. Решение не самое удачное, но у них может и не быть выбора: армию надо чем-то кормить, а для этого необходимо кого-то грабить.

— Как быстро ты доскакал от Владимира в Стародум?

— Два дня, — отвечает гонец. — Менял лошадей на переправах, чудом ни одну их них не загнал.

— Кому ещё были отправлены такие письма?

— Черногору в Киев, а так же всем князьям от Рязани до Галича. Большинство писем остались без адресата — никто не знает, кто сейчас там князь.

Вот оно что… Как бы мне ни был противен людоед, но я попросту не могу остаться в своём замке и смотреть, как его княжество разоряют. Вслед за Владимиро-Суздальским налётчики придут в Новгородское. Единственное правильное решение в этой ситуации: на время забыть о распрях и объединиться против внешней угрозы. Настало время каждому персту на Руси собраться в единый кулак, чтобы угодить им по зубам пришлых.

В прошлый раз князья собрались, чтобы сразиться с войском Субэдэя на Калке, и всё равно проиграли. Сейчас у нас есть кое-какие представления о том, как степной народ предпочитает сражаться, так что шанс дать отпор есть. Главное, чтобы их было не больше тридцати тысяч, как в прошлый раз, иначе нас опять разобьют.

— Сколько их? — спрашиваю.

— Много. Они сожгли восточный гарнизон, мирных жителей обращают в рабство. Те, кто сбежал, говорят о полчищах лошадей. Земля трясётся под их ногами.

— Где сейчас Мартын Михайлович?

— На востоке своего княжества. Пытается оказывать сопротивление захватчикам, но тех слишком много. Князь отступает и отступает, не участвуя в сражениях. Подмогу он просил прибыть либо во Владимир, либо сразу на восток, где он стоит с войском.

— Хорошо, спасибо за весть. Спускайся в столовую и как следует поешь.

— Да, княже.

Стоит гонцу уйти, как подходит мрачный как ночь Волибор. На мужчине лица нет, словно у него в воспоминаниях вспыхнули все ужасы, через которые он прошёл во время прошлой битвы. Тогда ему было меньше тридцати, но эмоции живы до сих пор.

— Значит, слухи не врали, — говорит он.

— Да.

— Они и правда вернулись…

— Похоже на то.

— Что делать будем?

— А какой у нас выбор? — спрашиваю с усмешкой.

— Ну, мы можем подождать здесь и посмеяться над тем, как разобьют людоеда. Эти кочевники привяжут его пузатую тушку за ноги к лошадям и будут волочить по дороге, пока кожа не счешется. А они такое наверняка сделают.

— Но потом они придут к нам.

— Это да, — вздыхает Волибор. — И сделают с нами то же самое.

— У нас есть хоть какая-то возможность не помогать людоеду?

— Никакой. Если не хотим, чтобы наши земли сожгли точно так же, как его, нужно идти помогать. Сначала станем бок о бок, а уже потом можно будет заняться им самим. А ты, Молчун, что скажешь?

Молчаливый воитель лишь смиренно развёл руки.

— Говорит, иногда нужно закатать рукава, чтобы сделать тяжёлую работу, — отвечает за него Волибор. — Умеет наш друг слова подобрать — это у него не отнимешь.

— Решено, — говорю. — Собирай князей как можно скорее. Отправляемся в Суздальское, чтобы стать одной стеною рядом с людоедом. Скажи гонцу, чтобы скакал обратно к своему князю и передал ему наше согласие.

— Понял.

— Но прежде… о, смотри-ка, стриж.

Всё наше внимание мгновенно перескакивает с кочевников на незванного гостя.

На окне сидит птица, нахохлившись. Так вот, кто у меня в комнате разбросал крошки по столу и скинул подсвечник на пол. Я-то думал, кто это у нас такой наглый, решил пробраться в мои покои. А это, оказывается, обыкновенная зверушка. Мало того, что горбушку хлеба мою поклевал, так ещё и успел нагадить в тронном зале.

— Трудно ему, должно быть, дался полёт на такую высоту, — говорю. — Птицы здесь вообще не летают.

— Может, по лестнице поднялся? — предполагает Волибор.

— Скорее всего.

— Кстати, ты знал, что стрижи никогда не приземляются? Если они падают на землю, то не могут взлететь. Приходится их подкидывать, чтобы они умчались прочь.

— Нет, я этого не знал.

— Забавные птицы…

— Да, пожалуй.

Волибор с Молчуном спускаются вниз, чтобы снарядить колымагу с призрачными лошадьми. Это самый быстрый способ доставить весть нашим князьям собирать войска. Кто-то поедет на ней, кто-то на лошадях, поскольку послания нужно доставить сразу в несколько мест. У меня же на уме другой план.

Пока людоед занят степниками на востоке, мы с небольшим отрядом проберёмся в его крепость. Зайдём, освободим пятьдесят крестьян, которых безумец ему передал незадолго до смерти. Те самые люди, которых мы шли освобождать в Ярый острог вместе с Каролинскими деревенщинами. Тогда у меня не было возможности вернуть уведённых людей, но сейчас — лучшее время.

Людоеда нет дома, поэтому он даже не поймёт, что рабов увели прямо у него из-под носа.

Мы и правда поможем ему сражаться с общим врагом, но перед этим обворуем. Мне это кажется вполне честным.