Стародум. Книга 3

Глава 9

Томительное ожидание.

Ничего не происходит.

Прошла целая неделя осады, во время которой не было совсем ничего интересного. Татары решили не убиваться о наши стены, поэтому попросту работают в лесах, строят себе казармы. Каждый день их воины укрепляют три своих маленьких лагеря вокруг Стародума. Никто не сидит без дела.

Семь дней под осадой из множества месяцев, однако даже этого оказалось достаточно для того, чтобы начать переживать о будущем. У нас ещё очень много зерна и другой провизии, но оно всё равно конечно, в отличие от нашего голода. Когда-нибудь припасы закончатся и нам придётся ужимать пояса. Этот момент пока далеко, но о нём невозможно не думать.

Каждый раз, прикасаясь к еде, думаешь о том, что будет через полгода. Будет ли такая же полная тарелка. При этой мысли ложка не лезет в рот.

Даже само настроение невозможно сохранять, зная, что время работает против тебя.

Конечно, нашим врагам тоже приходится несладко: их много, они тоже хотят есть, в то время как на их охотников нападают быстрые боевые отряды под предводительством Егеря. Они тоже тратят свои запасы, привезённые в обозах с востока.

Однако нам от этого совсем не легче.

Если у них закончится еда раньше, чем у нас — они попросту уйдут. Если закончится раньше у нас — нам станет совсем худо.

Каждый день, выходя утром из замка, улыбаюсь и сохраняю бодрый вид, чтобы окружающие люди перенимали моё настроение. Однако внутри у меня всё сжалось в ожидании непонятно чего. Вестей из внешнего мира нет: у нас в крепости тут своё пространство, никак не связанное с окружающими. Непонятно, как продвигается наш план. Получилось ли у Волибора и остальных построить лагеря в лесах, не пожрали ли их чудища, насколько успешны их попытки нападений на татар.

Всё, что мы здесь делаем — ждём.

Больше ничего не остаётся.

Раз уж мы сами выбрали такой план, то стоит ему следовать, как бы сильно ни тревожили сомнения. Голос разума в голове твердит, что мы всё делаем правильно, что только так и можно победить в этой неравной войне. Однако его заглушает извечный вопрос «А вдруг?», который никак не хочет отставать. Вдруг у нас закончится еда, вдруг все остальные города уже пали. Вдруг, мы остались совсем одни.

Целая неделя осады. Всего неделя осады…

Ещё этот горнист, что постоянно трубит в рог. Не позволяет людям в крепости забыть, что мы здесь, а они там. Волибор доходчиво растолковал, что это давление на наш разум: он будет трубить каждый день, пока мы не сойдём с ума. Под него мы ложимся спать, под него просыпаемся, под него едим и умываемся. Он никогда не позволит нам забыть об армии врагов, желающих нашей смерти.

— Ты чего не спишь? — спрашивает Светозара.

Голый силуэт девушки выделяется в лунном свете на кровати. При взгляде на её спину и плавный изгиб талии, становится тепло на душе. Если бы не её слова, не её присутствие и поддержка, было бы совсем худо. Опускаешься с ней на ложке, обнимаешься очень тесно, как две змеи в брачном танце, и сразу всё становится хорошо.

— Да так, думаю о всяком.

— О всяком надо было днём думать, а сейчас ночь, спать пора.

— Мне по ночам всегда думалось хорошо. Ночь — это пора, когда весь мир замирает до следующего дня. Ничего не происходит, времени много, поэтому получается всё обдумать со всех сторон. Лежишь себе, только ты и твои мысли.

— Хочешь, чтобы я оставила тебя одного?

— Нет, конечно. Без тебя всё станет слишком холодным и далёким.

У нас уже были подобные разговоры. Я делился тем, как переживаю о провизии, которая может закончиться слишком рано. Она тоже переживает, но гораздо меньше, поскольку она не ответственна за всех людей в крепости, как я. На мне лежит груз, который я должен нести вне зависимости от того, по силам он мне или нет.

— Да и вообще, — говорю. — Неприятно осознавать, что мы здесь, а враги со всех сторон. И мы никуда ногу сунуть не можем.

— Понимаю, — отвечает Светозара. — Все понимают. Сейчас половина людей в Стародуме лежит с открытыми глазами и думает о том же.

— Враги ждут, пока у нас закончится еда. Они никуда не уйдут, пока мы не погибнем.

— В этом вся суть осады.

— Может, мне стоило бы сейчас быть в поле рядом с Волибором и остальными? Сражаться с татарами, а не сидеть здесь. Сама же знаешь, от меня много пользы.

— Людям нужно видеть князя, — замечает девушка. — Они должны чувствовать, что он рядом, что он переносит те же тяготы. Если ты пойдёшь сражаться, то они подумают, что ты сбежал из крепости, поскольку Стародум обречён. Начнётся паника, люди будут думать, что им суждено умереть от голода. Кто-то может попытаться сдаться татарам в надежде на милосердие.

— А ты себя как чувствуешь?

— Так же, как и все остальные. Тревожно, скучно, однообразно. Приходится сидеть на одном месте и самой придумывать себе развлечения, чтобы хоть как-то отвлечься.

— В том-то и дело, что от кочевников невозможно отвлечься. Они постоянно где-то в уголке сознания, не выходят оттуда ни на миг.

— Иди сюда.

Мы со Светозарой принимаемся обниматься, лёжа на кровати. В такие моменты становится очень хорошо, не надо никуда идти и что-то делать. Можно просто быть здесь и наслаждаться моментом.

На следующий день происходит то, чего каждый из нас очень ждал — возвращение Неждана.

Брат отправился вместе с Волибором, чтобы помогать ему распределять наше воинство по всей Новгородской земле и нападать на небольшие отряды противника. Его сила десятой ступени очень полезна, когда нужно быстро что-то разрушить и так же быстро отступить. Более того, это именно то, чего сам Неждан желает больше всего: быть полезным, и причинять кому-нибудь боль.

Никто из нас не признаётся, но мы невероятно рады видеть человека извне. Даже Светозара, которая так до сих пор и не привыкла к нему.

Гигантским прыжком Неждан перелетает армию татар и приземляется во внутренней части крепости, вспахав землю.

— Фух, братан, я так скучал, — произносит он, завидев меня. — Как мне осточертело спать на земле, ты не представляешь. Целую неделю в снегу ночевал.

— Вообще-то, представляю, — говорю. — Если ты не помнишь, то мы вместе хренову тучу дней выбирались из восточных лесов.

— А, ну да.

— Зачем пришёл-то?

— Да так, повидаться. Ну и проверить, всё ли у вас хорошо, не захватили ли крепость кочевники.

— Они нас никогда не захватят.

— Это хорошо. Волибор передаёт, что у нас всё по плану. Уже успели напасть на нескольких татарских охотников, которые собирали дичь в наших лесах, и убили их. Заняли все дороги, ждём повозок со снабжением. Так что всё идёт по плану.

— А что оставшиеся кочевники?

— Короче… всего их около двухсот тысяч. Это вместе с рабами, которых они заставляют воевать рядом с собой, в первых рядах. Они уже неделю пытаются взять Владимир — не получается. Крепость людоеда слишком хорошо укреплена. Они каждый день носят землю и пытаются закопать ров, чтобы удобнее было атаковать, а людоед каждую ночь посылает людей, чтобы они откапывали этот ров. Короче, держатся. Там примерно пятнадцать тысяч татар. Ещё пятнадцать тысяч здесь, у Стародума. Остальные пятьдесят идут к Новгороду.

— Пятнадцать, пятнадцать и пятьдесят, — подсчитываю вслух. — Это восемьдесят, а не двести.

— Это те восемьдесят, что в нашем и Мартына княжествах. Остальные сто двадцать пошли на Рязань и дальше, на Киев. Не думай о них, наша задача — эти восемьдесят тысяч.

— Удалось узнать, кто у них главный?

— Как и говорили — Субэдэй. Тот же, что разгромил русских князей на Калке. Только теперь с ним Батый, внук большого монгольского хана. Говорят, степники уже разгромили большую империю на востоке. И что мы для них — далеко не первые.

— Это всё ерунда, — говорю. — Сейчас эпоха безумия. Никто не может предсказать, чем всё обернётся. Вполне вероятно, что всю их братию пожрут чудища в лесу.

— Короче вот, — заключает Неждан. — Это всё, что я хотел сказать. Всё идёт по плану.

— Хорошо, приятно это слышать.

— С твоего позволения я останусь в замке на ночь. Не хочу снова спать на земле.

— Пожалуйста, будь как дома.

Довольный Неждан уходит по направлению к своим покоям, но вскоре возвращается, с такой же широкой улыбкой на лице. Видно, как ему нравится быть здесь, в уюте.

Все предыдущие дни под осадой мы занимались организацией дозоров, подносом снаряжения для лучников и обороны. Распределяли припасы в нескольких местах, чтобы исключить возможную диверсию. Да и вообще, в первые дни у нас были усиленные патрули на стенах, поскольку мы ждали штурма в любой момент времени.

Однако битвы не произошло, поэтому у нас сегодня появился один из очень многих свободных дней, которые ждут нас в будущем. Так что на сегодня у нас запланировано новое задание: исследовать подвалы замка.

Раз уж у нас море свободного времени, стоит использовать его с пользой и посмотреть, что же скрывает в себе крепость.

Оказалось, что Стародум уходит очень глубоко вниз. В нём такое же количество подземных уровней, как и надземных. Целая сеть катакомб, в которых можно легко заблудиться. Повсюду горят факелы. Коридоры тянутся так далеко, что даже представить трудно, сколько здесь можно ходить.

Я, Никодим, Светозара, Неждан. Спускаемся всё глубже под землю по винтовой лестнице. Воздух внизу становится тяжёлый, спёртый. Однажды мы уже бывали здесь, когда искали места для узников. Думали найти какие-нибудь помещения, чтобы запереть черномасочников до того, как я их освобожу от власти безумца, а наткнулись на огромнейшую темницу с сотнями камер для заключённых. Не уверен, что у нас вообще когда-нибудь будет столько пленников. Придётся этому месту пустовать.

— Вот тут мы будем держать татар, — замечает Никодим. — Тех, что выживут.

— Никого мы просто так держать не будем, — говорю. — Все наши пленники будут работать. Если они появятся, конечно.

— А это что? — спрашивает Светозара, когда мы оказываемся в необычном туннеле с канавой в середине, по которой течёт вода.

— Клоака, — отвечает Никодим.

— Что?

— Это такое место, по которому текут нечистоты.

— А зачем им куда-то течь?

Клоака — первое место, которое исследовал Никодим, когда у него появилась возможность бродить по крепости. Всё ходил и восторгался инженерному чуду Стародума.

Поскольку замок огромен и способен вмещать большое количество людей, то всем им необходимо отхожее место. В обыкновенных замках люди ходят в туалеты, нависающие над наружными стенами. Их испражнения попросту падают вниз с большой высоты. Здесь же людям не приходится подставлять голую задницу под свистящий в дырке ветер. На каждом этаже есть несколько специальных мест, где постоянно течёт вода. Писаешь туда — и всё чудесным образом уносит само собой.

— А ты думаешь, куда это всё девается, когда мы гадим? — спрашивает Никодим. — Мы ходим в помещения с проточной водой — в латрины, а она выходит сюда. В клоаку. Этому изобретению уже полторы тысячи лет. Воду замок берёт из акведука наверху. Раньше мы её же и пили, но теперь, когда нас окружили татары, они запросто могут отравить эту воду, размещая в ней трупы животных, так что пить мы теперь будем только подземную воду. Вода из акведука теперь только для нечистот.

— Система! — вздыхает Неждан. — Как-то раз я бросил князя Муромского в его же туалет. Вот умора-то была!

Большинство историй Неждана оканчивается тем, что кому-то рядом с ним стало очень больно или неприятно.

— Может, узнать дорогу? — спрашивает Никодим.

— У кого? — спрашивает Неждан. — Тут никого нет.

— Мы же находимся в живой крепости. Дядюшка Стародум, подскажи нам дорогу к тайному выходу, пожалуйста.

На мгновение мы замираем, собираясь увидеть перед собой полосу сияющих огней или что-то вроде того, однако вместо этого рядом с нами из воздуха появляется старичок с тросточкой. Большинство жителей замка так или иначе уже встречались с ним, передо мной же он появляется в первый раз, хотя в замке я живу уже довольно давно.

— Батюшка Стародум! — удивлённо вскрикивает Никодим, падая на пол.

Мы тоже склоняемся перед старичком.

— Ну-ну, — кланяется в ответ старик. — Не надо лбом о землю передо мной стучать. Вы же мои хозяева, а не наоборот.

— Мой приёмный отец всегда учил с уважением относиться ко всем живым существам, — говорю. — Особенно тем, кто дал тебе кров.

— Твой приёмный отец — очень мудрый.

— Это да, — говорю. — Это да.

— Так странно видеть тебя живым. Мне казалось, что тебя убили во время осады, а потом пришёл Волибор и сказал, что вынес тебя через тайный ход. И тебя, Неждан, тоже очень приятно видеть. Двое мёртвых сыновей, внезапно оказавшихся живыми.

— Мы ищем тайный ход, батюшка, — произносит Никодим. — Покажешь нам, где можно выйти из замка незамеченными?

— Мы подумали, — продолжает Неждан. — Раз уж тайный ход был в замке двадцать лет назад, то должен быть и сейчас.

— Конечно. Вам нужно спуститься ещё ниже. Тайный выход потому и тайный, что найти его не так-то просто. После того, как этот путь отрезали люди Юрия Михайловича во время осады, я решил переместить его пониже. Следуйте за зелёными огнями — и найдёте один из них.

— Есть и другие?

— Конечно есть. Всего восемь путей, ведущих на восемь сторон света. Как захотите узнать дорогу к каждому из них — зовите. Я всегда готов помочь.

Стародум исчезает, словно дым на ветру. Однако в самый последний миг я успеваю увидеть улыбку на его лице. Кажется, он очень рад, что у него под надзором живут люди. Дедуля-дух думал, что когда выберется на поверхность, никто не сможет поселиться в крепости, но для него всё вышло как нельзя лучше.

Горислав Лютогостович, когда оживлял крепость, дал чёткое условие: жить в ней может лишь его наследник вместе с окружением. Без наследника никто не сможет войти внутрь. Так что очень хорошо, что мы с Нежданом выжили. Теперь в Стародуме могут жить люди.

Что ж, если старик рад, то и я рад.

— Туда! — Никодим указывает на зелёный факел в стороне.

Оказалось, что крепость всё-таки подсветила нам путь огнями. Следуя от одного зелёного факела к другому, мы спускаемся всё глубже под землю, причём не по одной лестнице, а сразу по нескольким. Всё вокруг выглядит как лабиринт, на изучение которого могут уйти годы.

Даже если татары как-нибудь проникнут через стены, а затем каким-то образом проникнут непосредственно в сам замок, то подземелья могут стать убежищем для защитников. Вторженцы будут блуждать здесь бесконечно, пока своим жителям крепость всегда будет подсвечивать дорогу в нужную сторону.

Добравшись до нужного места мы все останавливаемся в удивлении.

— Офигеть, — вырывается у Никодима.

— Это и есть тайный выход? — спрашивает Светозара.

Мы ожидали увидеть коридор. Длинный туннель, который ведёт из замка наружу.

Перед нами же предстала огромная пещера, освещённая множеством факелов. Вместо пола — обрыв, ведущий в непроглядные подземные пучины. Упади вниз — и будешь лететь очень долго, к самому центру земли.

Единственный способ перебраться через пропасть — широкая подвисная металлическая корзина на металлической перекладине. То есть группа людей, решившая выйти из крепости, загружается в эту корзину, и каким-то образом передвигается в ней по перекладине на другую сторону пещеры, которую отсюда даже не видно. Преследователи же не смогут пройти дальше, потому что им придётся карабкаться вручную.

— Попробуем проехаться? — спрашиваю.

— Ну нет! — отвечает Неждан. — Я в эту штуку не сяду.

— Почему это?

— Знаешь, мне хочется видеть поверхность, о которую я ударюсь, если упаду. А в этой пещере внизу только мрак. Не хочется улететь в него.

— Я думала ты ничего не боишься, — ехидно поддразнивает парня Светозара. — Ты же всесильный.

— Я не боюсь людей, а вот этого мрака внизу… кто знает, сколько туда падать?

Кажется, у моего брата боязнь темноты, и замкнутых пространств в какой-то мере. Вот мы и нашли его слабое место.

Тем временем Никодим уже взобрался в подвисную корзину. Ходит внутри, осматривается, даже подпрыгнул несколько раз, проверяя, насколько она прочная. Выглядит надёжно, хоть и болтается на одном креплении.

— Поехали, — Никодим машет рукой. — Посмотрим, куда ведёт этот ход.

Мы со Светозарой залазим в корзину, пока Неждан стоит снаружи и с сомнением смотрит на всю эту затею. Пропасть под нами наверняка большая, но я уверен, что мы не упадём. Всё-таки Стародум построил это место не для того, чтобы прикончить бегущих к тайному ходу людей. Пропасть — всего лишь преграда на пути преследователей.

— Запрыгивай, — говорю. — Хорош уже тут стоять с испуганными глазами.

Сжав зубы, брат заходит к нам.

Весь механизм переправы очень похож на лодку, курсирующую между двумя берегами реки. Разве что вместо воды под нами пропасть, да и лодка по размеру как целый корабль. Если потесниться, то несколько десятков человек поместится.

— А теперь самое главное, — произносит Никодим, осматривая корзину. — Думаю, с помощью этого мы можем двигаться.

В дальнем конце корзины находится вал, какие обычно делают, чтобы поднимать ведро из колодца. Верёвка, привязанная к валу, крутит целую систему из колёс, передают движение на самое главное колесо вверху. Так что у этой корзины ручной механизм перемещения.

— Ну-ка, помоги, — говорю Неждану.

— О, я сейчас.

— Только не сломай тут ничего. Двигаться начинаем плавно.

Следуя моим знакам, мы начинаем крутить колесо, и корзина приходит в движение. В мгновение ока мы оказываемся над пропастью и перемещаемся всё дальше в пещеру, летим вдоль перекладины в темноту. На какой-то миг свет полностью пропадает, поэтому Светозаре приходится зажечь в руках небольшой огонёк, чтобы осветить нас.

Вдоль перекладины мы едем очень долго. Судя по расстоянию, которое мы преодолеваем, то мы вышли за пределы стен крепости, и ещё намного дальше. Даже наше сгоревшее «Вещее» наверняка миновали.

Через некоторое время мы оказываемся на другой стороне пещеры, тоже освещённой факелами.

Мы спрыгиваем на каменный пол. Неждан, не смотря на обычное для него самодовольное выражение лица, едва заметно подрагивает. Это не скрылось от Светозары. Девушка только было открыла рот, чтобы съязвить, как заметила моё выражение, и её слова замерли в горле.

— Да уж, способ не самый удобный, — говорю. — Убегать ногами было бы легче. С другой стороны, так намного безопаснее — никто не проникнет через тайный ход с обратной стороны.

— Это всего лишь один из тайных ходов, — отвечает Светозара. — В других могут быть обыкновенные коридоры.

— А может и не быть.

— Туда, — Никодим указывает вперёд.

В дальней части пещеры виднеется широкая каменная лестница, уходящая вверх. Мы поднимаемся по ней и оказываемся перед плотной деревянной дверью, обитой железом.

— Откуда в Стародуме столько железа? — спрашивает Никодим. — Любой из князей за хороший кусок железа может человека убить, а в нашем замке его целые горы.

— Железа много в земле, — говорю. — Видимо крепость всё впитала, пока росла.

Потянув за ручку, мы оказываемся в каком-то старом, заброшенном сарае. Внутри воняет затхлым воздухом и сыростью. Сама дверь с внешней стороны выглядит как обыкновенный деревянный сруб. То есть тайный выход из крепости замаскирован. Никто не сможет обнаружить его случайно. Выйдя же из сарая, мы видим лес и голубое небо над головой.

А вот это действительно хорошо!

Значит, нам не придётся выживать на запасах провизии, которые лежат в замке. Мы легко можем выходить наружу и охотиться, добывать пропитание в лесах, ставить силки на мелких животных. Это всё ещё опасно, поскольку мы можем наткнуться на отряд степников, или они сами найдут наш тайный ход, но это всё равно превосходная новость.

Неждану не придётся носить нам еду, перепрыгивая через стены — его всё-таки и поймать могут.

— Знаете, о чём я думаю? — спрашивает Никодим.

— Полагаю, о том же, о чём мы все сейчас думаем, — говорю.

— Голодная смерть нам не грозит.

— Ошибаешься. Всё ещё грозит, но гораздо меньше.

— А где мы оказались? — оглядываясь, спрашивает Светозара.

Пройдя немного в сторону, мы натыкаемся на небольшую рощицу с деревьями, в которых выдолблены дыры в виде искусственного дупла, в каждом из которых живут дикие пчёлы. Все мы знаем это место: здесь дед Емеля Сыч из Гребенки мёд собирает. Когда мы были мелкие, то одевались в зимние тулупы и приходили сюда мёд воровать, за что нас нещадно гоняли.

— Мы возле Гребенки, — удивлённо замечает Никодим. — Неплохое же мы расстояние проделали!

— Так мы и по перекладине долго ехали.

— Это что же получается? Мы будем сидеть в замке, пока у нас не закончится еда, а потом просто выйдем через подземный туннель? И кочевникам придётся штурмовать пустую крепость?

— Не всё так просто, — вздыхаю. — Нам ни в коем случае нельзя показать, что у нас есть этот тайный ход, иначе степники разойдутся во все стороны и найдут его. Нам нужно, чтобы они сидели под нашими стенами. Чем больше мы соберём возле себя, тем проще Волибору будет охотиться на разрозненные группы. Так что про этот ход никому не рассказываем, и воспользуемся им только в самом крайнем случае. Осаждающие должны видеть нас на стенах, они должны знать, что мы внутри. Они уверены, что пока они сидят у наших стен, то мы не можем выйти наружу и перерезать им основной путь с востока на запад. Пусть всё так и остаётся.

— Я расскажу сотникам об этих ходах, — произносит Неждан. — Чтобы было, куда раненых таскать.

— А ещё у нас будет мёд следующим летом, — замечает Никодим.

— Это если мы продержимся до лета. Кстати, раз уж мы оказались снаружи, давайте принесём немного свежего мяса людям. Им этого очень не хватает.

Неждан наклоняется и поднимает с земли камень. Им он собирается подбить какую-нибудь птицу точно так же, как он это делал в восточных лесах. Однако по странному стечению обстоятельств несколько птиц подбила Светозара своими огненными вспышками, а Неждан принёс непонятно откуда кабана, которому собственноручно свернул шею.

Этим вечером мы устраиваем в Стародуме большую церемонию разделки и приготовления свежего мяса. Людям мы сказали, что его принёс на плечах Неждан, перепрыгнув через стену. Им не следует знать, что у нас есть тайный ход, иначе кто-то может попытаться сбежать, и этим выдаст врагам наш секретный путь. Однако народу всё равно стало чуть спокойнее от осознания, что всё-таки есть способ находить пропитание снаружи.