Стародум. Книга 3

Глава 25

Ворон, настойчиво каркающий на дереве.

Птицы посходили с ума.

Снегирь врезается мне в грудь на полной скорости. Совершенно сбитый с толку, я поднимаю пернатого, как он больно клюёт меня в руку.

— Ай! — вырывается. — Что за херня?

— Уберите её! — кричит кто-то из наших мужиков, которому в бороду забралась синица.

Целая туча птиц летает по небу, врезаются в людей.

Был совершенно обыкновенный, ничем не примечательный день. Мы как раз собирались устраиваться на ночлег — день близится к концу, как вдруг эта неведомая напасть.

Настроившись на восприятие окружающей силы, я отчётливо ощущаю присутствие Длинноухого в каждой окружающей птице. Неужели он решил использовать своих подручных чтобы заклевать нас до смерти? Какая-то нелепая затея.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Волибор, держащий одного из воронов на вытянутой руке.

— Кар-р!

— Хочешь нам что-то сказать?

— Кар-р!

Ворон срывается с места и улетает, пока мы смотрим вслед, удивлённые. Длинноухий совершенно точно что-то увидел глазами своих пернатых разведчиков, но не может рассказать. Может, кочевники предприняли очередную попытку догнать нас? Днём не получилось, поэтому решили сделать это вечером.

— Поднимайте людей, — велит Волибор. — Всем собрать свои вещи. Не нравится мне всё это.

— Враг! — раздаётся вдали. — Тревога!

Наши воины выскакивают из землянок, готовые к бою. Межа Колун пробегает мимо удивлённых людей, не переставая кричать:

— Враг! Все наверх! Спасайтесь!

— Всем собраться! — ревёт на всю округу Волибор.

— Построиться! — поддерживает приказ Черняк, воевода людоеда.

Люди хватают своё оружие и отступают глубже в лес, как мы делали это все предыдущие дни, но в этот раз всё происходит ичаче: враг пришёл не со стороны Новгорода, а из лесу. Часть армии кочевников все последние дни делала огромный крюк, чтобы окружить нас и застать врасплох.

Подумать только!

Враги не просто обошли нас со спины, но и сделали это скрытно. Миновали чудищ, которые всё это время надёжно прикрывали тылы.

— Туда! — командует Волибор. — Быстрее, если жить хотите!

Кочевники подходят к нам одновременно с двух сторон, так что для отступления остался всего один путь — в бок.

Сражаться — не имеет смысла. Их — сто пятьдесят тысяч, а нас — три с половиной, да и те не в позиции.

Люди бросают щиты и копья, лишь бы облегчить побег и выйти из западни. Я бегу сломя голову, Светозара несётся рядом со мной, высоко задирая ноги в снегу. Холодный зимний воздух морозит грудь, превращает сопли в ледышки. Со всех сторон бегут другие люди.

Если бы не Длинноухий, предупредивший нас в последний момент, это был бы конец для всех. Дозорные тоже свою работу сделали. Без них мы все оказались бы мертвы.

— Живее, сукины дети! — кричит Ярослав, но падает на землю, когда стрела пробивает ему ногу.

Никто не останавливается, чтобы поднять сотника — все заняты спасением своих жизней. Я сворачиваю в бок, рискуя самому получить стрелу. Прямо на ходу я прощупываю окружающих людей, но в спешке их силы сливаются в неопределимую кашу. Впопыхах я хватаю умение удлинять руки и ноги: не самая лучшая сила, но даже такая лучше, чем ничего.

— Держись! — говорю. — Я вынесу нас отсюда.

— У тебя не получится! Беги!

— Хватайся, говорю! Не смей господину перечить!

Ярослав цепляется за моё плечо, а я увеличиваю длину своей руки до десяти саженей. Хватаюсь за дерево вдалеке и приказываю руке уменьшиться. Скольжу по снегу вместе с Ярославом, словно на санях. Подтянувшись таким образом к дереву, я удлинняю другую руку и снова хватаюсь за дерево вдалеке. Таким образом я перемещаюсь со скоростью обыкновенного бегущего человека, но зато способен тянуть за собой раненого товарища.

— Как много… — стонет Ярослав. — Откуда их столько, мать их?

— Из степей, откуда ж ещё.

Добравшись до прогалины в лесу, я помогаю Ярославу подняться и бежать своими силами. Снимаю с него часть веса, чтобы ему было проще шевелить ногами. В этом месте я беру силу у пробегающего мимо воина из армии Черногора: умение создавать снег… Создаю ещё больше сугробов на пути кочевников, чтобы им было сложнее преследовать нас, и сложнее целиться из лука.

Враги настолько близко, что можно рассмотреть их злобные лица.

Повсюду свистят стрелы, вонзаются в людей, в стволы деревьев.

Наши воины падают, зарываясь в землю.

Повсюду раздаются крики.

Кровь стучит в голове, ничего не понимаю. Заставляю себя бежать не смотря ни на что.

Одна из стрел попадает и мне в ногу, но я продолжаю бег, превозмогая боль. По нам стреляют сразу с двух сторон, а мы всё бежим, как зайцы, которых окружили охотники. Сейчас наше выживание зависит только от того, насколько быстрые у нас ноги.

В конце концов мы выходим из окружения и продолжаем бежать дальше, пока не оказываемся в безопасности. Только тогда я позволяю себе остановиться. Плююсь, кажется, собственными внутренностями.

— Сука, — говорю. — Как они… прокрались сквозь чудищ?

— Двигались аккуратно, — отвечает Светозара. — Наверняка.

— Где Никодим?

— Он бежал чуть в стороне.

— Надо найти Волибора, — стонет Ярослав.

На поляну стекается всё больше наших воинов, ушедших от смерти. Мы чудом остались в живых, но потеряли много людей.

К ночи становится ясно, что половина из наших трёх тысяч не добежала. Мы ночуем как придётся, прямо в снегу. Грустные и трясущиеся: от страха, от гнева, от скорби, от холода. Десятки трупоедов двигаются в тенях, но никто, к счастью, не захотел на нас нападать: им без надобности это делать, когда в лесу внезапно появилось много мёртвых тел.

Наутро мы идём в обратную сторону, обходя сотни трупов, погрызенных и целых. Кое-кто из них уже поднялся в виде умертвия.

— Надо же, — шепчет Никодим. — Это же Ёж, я успел с ним подружиться.

Мертвец с серым лицом движется в нашу сторону: всё его тело обморожено, глаза закатились. Ярослав обезглавливает его одним ударом меча.

Оказалось, что Волибор вовсе не сбегал из лагеря. Черногор создал глубоко в земле небольшое укрытие, где спрятались наш воевода и ещё около трёх десятков самых медлительных человек. Они переждали сражение внизу, а вылезли на поверхность только когда кочевники обыскали землянки и ушли.

— Это наше самое большое поражение за всю зиму, — вздыхает Волибор. — Ни разу мы ещё не теряли столько человек за день.

— Нам стоило быть умнее, — отвечает Черногор. — Это наша общая вина.

— Что ж, так или иначе мы стали умнее. Вопрос, не слишком ли поздно.

— Собирайте людей. Нам нужно похоронить всех достойных мужей. Нельзя оставлять их на съедение тварям.

В следующие дни мы только и делаем, что занимаемся захоронением мертвецов. Это выглядит как конец нашей войны. Разгром, поражение, унижение. Нас всё ещё достаточно, чтобы нападать на пути снабжения и убивать охотников, но боевой дух полностью уничтожен.

— Борис Богданович, я пойму, если вы вернётесь к себе после такого.

— О чём ты говоришь? — спрашивает Черногор. — Мы пришли вам на помощь в Новгородское княжество не для того, чтобы убегать, поджав хвосты, после первой же взбучки. Да, больно, но работа есть работа. Её нужно продолжать делать не смотря ни на что.

Нас стало меньше, но не смотря на это мы продолжаем донимать кочевников. Даже после стольких смертей в наших рядах.