Стародум. Книга 3

Глава 20

Как и ожидалось, кочевники рассвирепели.

Двадцатитысячная армия, осаждающая Стародум, сошла со своих укреплений и прямо сейчас большим числом идёт в лес искать защитников. Причём непонятно, что именно их так разозлило: потеря командира или лошадей.

— Пошевеливайтесь! — командует Егерь. — Собирайте вещи и наверх! Живее, чтоб вас лешаки драли!

Люди собираются, выносят из землянок пожитки, кладут на настилы, чтобы увезти подальше. Мы же стоим наверху и смотрим, как последние мужчины вылезают на поверхность. Это уже третий переезд за короткий промежуток времени.

— Я успел привыкнуть к этой землянке, — с грустью произносит Никодим.

— Ты привыкаешь к каждой из них, — замечает Светозара.

— Вот такой я человек. Очень быстро начинаю называть любое место домом. Мне очень нравился здесь окружающий вид.

— Значит, привыкнешь и к новой землянке, подальше отсюда.

В прошлые разы мы переезжали, поскольку в нашу сторону двигались отряды кочевников. Сейчас же они пришли в такую ярость, что направили в лес целую армию. Тысячи человек идут к нам, пытаются найти защитников, что стоят костью у них поперёк горла. Никто татар не знает, где находится наше убежище, но врагов так много, что выстроившись в ряд они легко найдут любое укрытие.

Именно поэтому мы сходим со своего места и снова уходим дальше в лес.

У нас было достаточно времени, чтобы выкопать запасные землянки в глуши, поэтому никаких проблем с переселением возникнуть не должно. Всего лишь очередное неудобство в нашей и так неудобной жизни.

На окраине леса появляется двойка людей, бегущих к нам. Стоум с Мокшей Курдюком. Оба запыхавшиеся, раскрасневшиеся.

— Всё ещё идут, — докладывает Стоум.

— А ещё лес жгут, — продолжает Мокша. — Подпаливают деревья, хотят устроить пожар.

— Зачем? — удивлённо спрашивает Егерь. — Сейчас же зима, деревья не сухие, как летом.

— Да, но огонь… везде. Я сам видел.

— Хорошо, спасибо, что так быстро. Ваши вещи мы уже собрали, проверьте, чтобы всё было на месте.

Стоум с Мокшей уходят, а Егерь задумчиво смотрит в сторону, откуда к нам идут кочевники. Их продвижение сильно замедляют чудища, но нам поторапливаться всё равно стоит.

— Я чувствую огонь, — произносит Светозара. — Его много.

Переняв силу девушки, в меня тут же врывается тёплая волна, доносящееся издали. Где-то там, в двух верстах от нас, начинается пожар. Даже с такого расстояния я отчётливо ощущаю как пламя перекидывается с ветки на ветку, как ветер разносит искры, словно семена грядущего разрушения. Так приятно становится на душе от подобного…

Сила Светозары всегда превращает меня в безумца, грезящего пламенем.

Этот пожар не должен причинить нам какого-то вреда, поскольку зима и снег — не подходящие условия для большой катастрофы. Однако и сейчас пламя с радостью пожирает деревья, до которых способно дотянуться.

— Кочевники совсем ополоумели, — задумчиво произносит Егерь. — Они так хотят нас достать, что выступили целой армией, ещё и лес жгут.

— Ничего они этим не добьются, — с усмешкой замечает Никодим. — Только себе хуже сделают.

— Не скажи. Тварей лесных погоняют, нас заставят снова переехать. Это уже что-то.

— Ага. А ещё они потеряют много людей от клыков чудищ, и снова останутся ни с чем. Это всё напоказ. Они друг перед другом хвастаются, какие они смелые и решительные, а вечером вернутся в свой лагерь и поймут, как мало они сделали. Только животных зря пожгли, да страхолюдин лесных чуть-чуть подкоптили.

Переходя к новым землянкам мы забираем с собой всё: даже солому с земли и собранные для готовки дрова.

Пусть это и похоже на спешный переезд, но на самом деле — вполне нормальное, рассудительное отступление.

Хотелось бы мне посмотреть на лица кочевников, нашедших старую землянку. Они надеялись встретиться с защитниками княжества лицом к лицу, сразиться, но увидят лишь остывший след. Тень на земле, которую невозможно схватить.

Каждый из них наверняка задаётся вопросом: как же так? Почему они намного сильнее нас, но вынуждены постоянно получать по носу?

А ещё очень хотелось бы увидеть, как они пробиваются сквозь чудищ. Даже большое количество людей не будет в безопасности посреди леса. Они наверняка потеряют сегодня множество своих воинов, а в итоге вернутся к себе в лагерь с дыркой от бублика.

Несмотря на все наши невзгоды, настроение замечательное.

Ещё и погода… яркое голубое небо с золотистым солнцем.

Иду с глупой улыбкой на лице. Радуюсь всему на свете. Мы уходим подальше от врагов, но переход ощущается как приятная прогулка с друзьями. Всё идёт так, как мы задумали, от этого становится очень тепло на душе.

— Добро пожаловать на наше новое место жительства, — произносит Егерь, представляя свежие землянки. — Как вам?

— Как и предыдущие, — недовольно бурчит Емеля.

— Да брось, эти шире. И место удобнее.

Мы располагаемся в новых землянках, раскладываем вещи. Часть людей тут же уходят в дозор, чтобы занять места у дороги и проследить, как далеко продвинутся кочевники.

После полудня, однако, происходит неожиданное: тот самый пожар, устроенный врагами, доходит до нас. Окружающие деревья начинают полыхать: сначала медленно, а затем всё больше и больше. Мы не верили, что лес займётся огнём в такие морозы, под снежными шапками, но это случилось. Языки пламени поднимаются высоко в небо, а рёв, издаваемый стихией, пробирает до мурашек.

Люди повыскакивали из землянки, с ужасом глядя на происходящее.

Лишь Светозара улыбается уголками губ. Огонь не может её ранить, она сама — огонь. Оказавшись в центре большого пожара она будет ощущать себя как дома, и самые горячие всполохи будут лишь приятно щекотать её кожу.

— Помоги мне, — произносит Светозара. — Оградим наше убежище от огня.

— Как?

— Стань от меня с другой стороны и направляй весь огонь в сторону.

С нашей землянкой ничего бы не случилось даже при пожаре, поскольку она находится на небольшом свободном участке без деревьев. Она укрыта слоем веток, на которых лежит слой земли, а на нём — снег. Тем не менее мы с девушкой становимся по бокам от убежища и направляем всю свою волю, чтобы остановить огонь, если не по всему лесу, то хотя бы на этом участке.

Пожар постепенно разрастается.

Горящие деревья передают огонь друг другу, словно дружная семья, делящаяся краюхой хлеба.

Мы со Светозарой велим огню убираться отсюда, но наших сил не хватает, чтобы остановить первозданную стихию. Всё, что у нас выходит — чуть-чуть отводить жар.

Со стороны мы должны выглядеть как двое безумцев, пляшущих посреди горящей избы. Машем руками, сражаясь с противником, у которого нет тела. Всё вокруг становится ярко жёлтым. И без того ясный день превращается в сияющее месиво. Но снег при этом не тает! По какой-то загадочной причине пламя соседствует с холодом. Сугробы остаются на местах, а над ними взлетают в небо струящиеся реки огня.

Другой человек на нашем месте уже получил бы серьёзные ожоги, лишился волос и бровей, потерял сознание от жара, но мы со Светозарой стоим, без конца направляя огонь в обратную сторону, хотя смысла от этого не больше, чем пытаться вычерпать озеро маленьким блюдцем.

Неподалёку от меня улыбается Светозара. Она понимает, что такие разрушения — бедствие, но не может сдержаться. Я тоже рядом с ней едва сдерживаю смех. У нас внутри огонь, и ему весело!

— Смотри! — указывает девушка.

Неподалёку от нас, среди деревьев, медленно идёт огненный медведь. Не горящее животное, а именно медведь, целиком состоящий из пламени.

— Это ты его вызвала?

— Нет… я думала ты.

— Может, это дух огня? Они обычно поменьше, но и такие могут быть, если пожар большой.

— Я бы не удивилась. В эпоху безумия и не такое встретишь.

Сколько бы мы ни пытались погасить пламя, огонь охватил все окружающие деревья и направился дальше. Весь день мы пытаемся сдержать пожар, погасить хотя бы ближайшую к нам растительность — всё бессмысленно.

В процессе работы глаз натыкается на ещё одну странность: высоко в небе висит человек. Мы уже видели подобное время сражения у Стародума. Я разговаривал с ним после побега из Новгорода.

Перун.

Как и прежде он завис на одном месте высоко над землёй. Выглядит едва различимой точкой в вышине.

— Посмотри вверх, — говорю. — Кажется, за пожаром наблюдает сам Перун.

— Перун? — удивлённо переспрашивает Светозара. — Что он здесь делает? Разве он не бог войны?

— Раньше он появлялся перед хорошими сражениями. Может и сейчас тут намечается большая битва.

— В таком пожаре? Нет. Все нормальные люди попрятались и ждут, когда он закончится.

— Тогда почему он там?

Призадумавшись, Светозара очень медленно отвечает:

— Мой дед Мелентий говорил, что Перун появляется только во время грозы. Может перед сражением, может без него. Всегда с дождём и молниями, а у нас над головой даже тучки нет.

— Значит, бывают исключения.

— Это не Перун. В небе висит страж земного и небесного огня. Хранитель растений и их семян.

— Погоди, ты говоришь о…

— Семаргл.

На этот раз мы оба всматриваемся в небо. Человеческий силуэт в вышине постепенно снижается. Он медленно протягивает руку, сжатую в кулак, и огненный медведь, пробегавший мимо нас, издаёт предсмертный хрип. Исчезает так же внезапно, как и появился.

О Семаргле у нас в селе известно мало: он не появляется каждый год на праздник урожая, как Велес, его не встретишь в самый лютый, морозный час, как Мару, не вызовешь языческим обрядом на праздник, как Мокошь, Богиню судьбы и прядения.

Семаргл — вестник между земным и духовным миром. Считается, что он передаёт молитвы Богам вместе с огнём. Его часто изображают яростным воином, сражающимся с тьмой.

— Семаргл — страж пламени, — говорит Светозара. — Он держит его под контролем.

— Хочешь сказать, что он появился погасить пожар?

— Очень хотелось бы.

Обычно боги не вмешиваются в дела смертных напрямую. Они предпочитают подталкивать, а не делать всю работу за людей.

Мы со Светозарой надеялись, что божество взмахнёт рукой, и огонь по всему лесу тут же прекратится, однако этого не произошло. Семаргл продолжает висеть в небе, а мы с девушкой стоим на земле и прикладываем все силы, чтобы остановить пламя.

Очень странно делать работу Бога, вместо Бога, в присутствии этого Бога. К тому же настолько плохо — у нас совсем не получается.

— Вы там в порядке? — спрашивает Егерь, высовывая голову из землянки.

— Да, — говорю. — Сидите внутри, не вылазьте. Тут для вас всё ещё слишком жарко.

Весь оставшийся день мы со Светозарой стараемся погасить пожар — всё в пустую. Пламя поглощает все ближайшие деревья и идёт дальше, не обращая на наши усилия никакого внимания. Оно оставляет за собой только тьму и разрушение.

Этим большим пожаром кочевники не смогли нас сжечь, но навредили самой земле. Широкий густой лес оказался уничтожен. Птицы, звери, червяки, что точили древесную кору, все они оказались сожжены дотла. Чудища такое наверняка переживут — на то они и чудища, а обыкновенная живность — сгорела в мучениях.

Вокруг осталась лишь чёрная смерть.

Воняет дымом, пепел летает в воздухе.

Мы со Светозарой бродим по лесу, приказываем малейшим оставшимся языкам пламени исчезнуть. Семаргл всё так же висит в небе, следит за происходящим.

— Мы хотя бы попытались, — со вздохом произносит Светозара.

— Да, моя совесть чиста.

— Представь, если Семаргл сейчас пойдёт и сожжёт все лагеря кочевников в отместку за лес.

— Нет, он так не поступит. Как бы Боги ни сердились на людей, они не устраивают кровопролития. Этим только люди занимаются. Скорее всего Семаргл исчезнет, как и появился.

Стоит мне высказать это предположение, как вестник между земным и духовным миром начинает плавно опускаться вниз. Причём не просто вниз, а в нашу сторону! Мы со Светозарой стоим, задрав головы. Не понимаем что делать: замереть или бежать как можно дальше.

В наших старых верованиях этот Бог описывался как крылатый пёс. Мы никогда не верили, что Бог может быть животным: это всего лишь красочное изображение существа, которое стоит на страже, олицетворяет защиту. Однако в реальности Семаргл оказался весьма крепким человеком, с мощными руками, с бычьей шеей. На теле — разукрашенный тёмный доспех, на лице — маска с сияющими глазами. Увидишь такого на поле боя с мечом и щитом — бросишься бежать, чтобы не встречаться с его гневом.

Сейчас он оказался без какого-либо оружия. Только плащ развевается за спиной.

Старый Бог даже не стал касаться земли: завис над сугробами, глядя на нас со Светозарой. В его присутствии мы как-то сжались, ссутулились, даже начали искать пути к отступлению. Веда в образе летающей девушки-духа и вовсе застыла в воздухе за моей спиной.

— Спасибо, смертные, что сражались с огнём.

Голос у Семаргла оказался под стать хозяину — медленный, уверенный. От одного его звука мурашки побежали по коже, волосы на затылке встали дыбом.

— Это было отважно, но не в ваших силах противостоять царству разрушения.

— Пожар устроили чужаки с далёких степей, — говорю. — Они не ценят лес так, как мы.

— Не важно, кто устроил, а кто закончил. Я не карающий Бог, чтобы обращать свой взор на поджигателей. Моё дело — воздать слова благодарности за ваши усилия по защите жизни. Животные и растения пострадали сегодня, но они вернутся. Ничто не обратится в золу навечно.

— Пожалуйста, — смущённо отвечает Светозара.

— У меня к вам просьба, смертные. Выполните ли вы её?

— Конечно! Что угодно.

С пояса Семаргл снимает мешочек и передаёт его Светозаре. Она тут же открывает его и заглядывает внутрь. Погружает туда ладонь и достаёт пригоршню чего-то похожего на мелкие камушки, различных форм и размеров.

— Это семена? — спрашивает она.

— Ель, сосна, берёза и осина, — отвечает Семаргл. — А ещё дуб, ольха, липа, клён и вяз. Здесь есть семена всех деревьев, что с радостью примут почву под ногами. Разбросайте их повсюду, чтобы лес восстал вновь. Выполните моё поручение, ради самой земли. Окажите услугу природе.

— Сделаем! — соглашается Светозара. — Ради леса — что угодно!

— А можно вас обнять? — спрашивает Веда. — Вы такой красивый!

— Конечно! — слегка поклонившись, отвечает Семаргл.

Мы со Светозарой, совершенно сбитые с толку, смотрим, как малюсенькая Веда прильнула к доспеху на груди старого Бога. Её руки не могут дотянуться до его широких плеч: всё равно, что пытаться обхватить дуб. Тем не менее она закрыла глаза, радостная. В то время как громадная ладонь Семаргла чуть-чуть прикрыла её собственную спину.

— Мы всё сделаем, — продолжает Светозара. — Посеем деревья. Каждому выберем подходящее место, где ему не будет тесно рядом с другими.

— Спасибо смертные. В благодарность за вашу работу я даю вам это.

Словно из воздуха Семаргл достаёт ещё одно крохотное семечко. Протягивает его мне.

— У этого растения нет названия — его нет в мире людей. Посадите его, и вырастет куст с самыми вкусными ягодами, которые вы когда-либо пробовали. Сладкими и кислыми одновременно.

— Большое спасибо, дядюшка Семаргл, — отвечаю, благодарно поклонившись в землю. — Обязательно попробуем.

— Что это был за огненный медведь? — спрашивает Светозара. — Тот, который бежал через лес, поджигая деревья. Это дух? Или чудище нашей эпохи?

— Хорс, Бог Солнца — это его делишки. Он никогда не устраивает пожары, но любит на них смотреть. Постоянно присылает огненных духов туда, где уже много пламени.

Кивнув на прощание, старый Бог начинает взлетать вверх, но вскоре исчезает. Растворяется в воздухе как дым от костра. Только мы втроём остаёмся посреди сгоревшего леса, с семенами в плотном льняном мешочке.

— Ничего себе, — воодушевлённо произносит Веда. — А я-то думала, что это будет обыкновенный день.

— Все мы так думали, — говорю. — Пока лес не начал гореть.

— Что будем делать с этими семенами? — спрашивает Светозара.

— Сейчас мы их посадить не сможем — земля мёрзлая, снега много. Сохраним до весны, а там займёмся. Как сказал Семаргл, мы оказываем услугу не ему, а самой земле. Она нас кормит, так что позаботимся о ней в ответ.

Когда мы вернулись в землянку, то сразу всем рассказали о случившемся, но никто нам не поверил. Даже показанный мешочек с семенами не убедил людей, что к нам с небес спустился сам посредник между миром людей и духов. Только Никодим досадливо ударил самого себя по лбу, что пропустил такое. Пусть он и христианин, но встретить старого Бога — большая честь.