Стародум. Книга 3

Глава 26

Минуют долгие две недели с нашего большого поражения. Всё это время кочевники каждый день штурмуют Новгород, но столица продолжает стоять. На пятнадцатый день они поднимаются, но вместо осады, сворачивают свой лагерь.

— Смотрите, они уходят! — кричит кто-то.

— Что? Уже? — удивлённо спрашивает Черногор.

Оказалось, что кочевники передумали атаковать Новгород точно так же, как они сделали это со Стародумом. Вся армия, состоящая из ста пятидесяти тысяч человек, собирает свои вещи, выстраивается для походного марша и выступает на восток.

— Ничего не понимаю, — говорю. — Что происходит?

— Всё очень просто, — произносит Волибор. — У них закончились припасы. Они съели всё награбленное, остались только лошади, которых тоже надолго не хватит. Они уходят домой. Туда, откуда пришли.

— Так это что? Победа?

— Нет. Их пришло на Русь двести тысяч, а уходят сто девяносто пять. Они потеряли даже меньше людей, чем мы. Они разорили половину городов, почти все деревни, прошлись по всем княжествам. Мы их не победили, а просто прогнали.

— Как я и говорил, — добавляет Егерь. — У них нет еды, у них не хватает юрт, у них мало инструмента, чтобы рубить деревья, мало лошадей, чтобы таскать стволы. Они возвращаются домой, поскольку оставаться больше не могут. Это была большая ошибка — прийти осенью. Заявись они к началу весны — нам бы досталось ещё больше.

Армия кочевников сходит с места и медленно выдвигается на восток. Это кажется таким странным, таким не правильным: они победили нас в каждой битве, в каждой стычке, но проиграли самим себе. В итоге они просто уходят: так же, как и пришли. В то время как мы ещё долго не сможем оправиться от подобного удара: Вещее сожжено нашими же руками. Мелкие деревушки перестали существовать. Новгород в руинах, хоть и устоял.

Они уходят.

Может быть, через несколько лет они соберутся в новый кулак, но сейчас они оставляют нас в покое.

Глава 27

Кочевники идут мимо Стародума.

Они покидают Новгородское княжество, а наша армия следует за ними на отдалении. Все наши группы, прятавшиеся в лесах, присоединяются к нам. К тому моменту, когда мы доходим до Владимира, где обороняется людоед, нас становится больше двенадцати тысяч. Всё это время мы идём без каких-либо столкновений.

Всего лишь две вражеские армии, одна за другой следующие на восток.

— Нехорошее у меня чувство, — говорю.

— Не только у тебя, — отвечает Волибор. — Они пришли к нам домой, надавали нам по рожам, а теперь уходят. Безнаказанные. А мы стоим, избитые, и делаем вид, что всё хорошо.

Когда мы доходим до Владимира, осаждающие его кочевники снимаются с места и присоединяются к другим татарам. Вся несметная армия врагов почти полным составом уходит домой.

Людоед выбегает из замка в сопровождении своих гвардейцев. Вид у него настолько удивлённый, будто он и в самом хорошем случае не мог представить такого исхода событий. Всё, что он делал, это сидел в своём замке, пока кочевники не ушли. Он даже представить не мог, каково было жить в землянках и каждый день лазить по лесам, выискивая фуражиров.

— Победили? — спрашивает Мартын. — В самом деле? Поверить не могу.

— Всё так, — говорю. — Как мы и планировали.

— Сколько погибло моих людей?

— Около двух тысяч, столько же и моих.

— А у них сколько убитых?

— Поменьше.

— Ну и ладно. Раз уж отбились — хорошо.

Людоед присоединяется к нашей армии, и вместе с нами идёт до самой восточной границы своего княжества, пока последний отряд кочевников не исчезает вдали. Всё это время он шутил, смеялся и пребывал в отличном настроении. Словно это не его земли разграбили враги.

— Они ушли, но могут вернуться, — произносит Черногор.

— Я согласен, — подтверждает людоед. — Этим гадам только дай крови попробовать — обязательно придут на ужин.

— Раз уж мы, три больших князя, собрались в одном месте, давайте обсудим дальнейшую защиту.

Черногор по очереди смотрит то на меня, то на Мартына.

— Я считаю, что Русь снова должна стать единой. Раздробленность должна завершиться. Нам следует покончить с междоусобицей. Согласны?

— Конечно, — говорю.

— Ещё как, — радостно замечает людоед.

— Подумайте над тем, чтобы восстановить старые клятвы и объединить Русь под одним началом. Под предводительством одного Великого Князя.

Улыбка с лица Мартына Михайловича тут же спадает. Он понял, что от него просит князь Киевский.

— Ты хочешь, чтобы мы поклялись тебе в верности? Как это было сто лет назад?

— Да, — подтверждает Черногор. — И тогда мы сможем вместе отбивать подобные атаки врагов.

Людоеду понадобилось довольно много времени, чтобы обдумать данное предложение. Скорее всего он представлял, какие у него есть шансы стать Великим Князем всей Руси. По всей видимости он решил, что шансов таких у него нет.

— Я согласен, — произносит он, опускаясь на одно колено.

У меня было достаточно времени подумать над этим. С одной стороны, я хочу быть независимым, чтобы мне не приходилось ни перед кем отчитываться, но в этом случае ситуация с кочевниками может повториться. Все князья должны сражаться бок о бок, а для этого должен быть один, главный. О Черногоре все отзываются очень хорошо, да и я сам побыл рядом с ним и понял, что этому человеку можно доверять.

— И я согласен, — говорю. — Объединим Русь. Наведём порядок.

— У вас ещё есть время всё обдумать. Как только будете готовы — приезжайте в Киев, где мы проведём церемонию. Там мы и положим начало восстановлению родины.

Людоед согласно кивает, я тоже.

Наши армии расходятся в разные стороны. Черногор отправляется на юго-запад, а мы с людоедом доходим до Владимира: его люди остаются в городе, в то время как мои проходят дальше — на запад.

— Ну вот, — вздыхает Мартын Михайлович. — Пора прощаться.

— Да, — говорю. — Не думал, что найду в тебе союзника, но всё прошло очень хорошо.

— Хороший ты пацан!

Людоед на прощание хлопает меня рукой по плечу.

— Пакедава!

Мы с Волибором, Молчуном, Егерем, Ярославом и Третьяком продолжаем путь домой. Двигаемся через лес к Стародуму, до которого ещё несколько дней пути. Ближе к вечеру я подхожу к своим сотникам и всех отвожу в сторону.

— Собирайте армии, — говорю. — Стройте в боевые порядки. Обозы — дальше по дороге.

— Ты о чём? — спрашивает Волибор. — С кем ты собираешься сражаться? Тут же никого нет. Кочевники ушли, война закончена.

— Не бойтесь, скоро враг появится.

Волибор задумчиво чешет голову, но всё же приказывает нашим войскам развернуться. Мы выстраиваемся по обе стороны от дороги между Новгородом и Владимиром. Прячемся в лесах, будто собираемся устроить самую большую засаду.

— Думаешь, кочевники вернутся? — спрашивает Никодим. — Или что? Кого мы тут ждём?

— Людоеда, балбес, — отвечает Светозара.

— Он же во Владимире остался.

— А вот и нет, — говорю. — Если я хоть что-то понимаю в эпохе безумия, то здесь не бывает никаких друзей. Все друг друга предают.

Кочевники ушли, но настоящие враги остались здесь, по соседству. Стоит нашей армии занять позиции возле дороги, как на востоке появляются первые воины. Это людоед, так весело прощавшийся с нами возле своей крепости, приказал своим войскам догнать нас и уничтожить. Только он не учёл одного важного обстоятельства: я знаю, что он меня презирает и ненавидит. Он пойдёт на что угодно, лишь бы избавиться от меня.

Убийство, предательство, клевета. Нет ничего, что способно его остановить.

— И правда идут, — печально произносит Волибор. — Только подумаешь, что есть в людях что-то хорошее, обязательно произойдёт какая-нибудь херня.

— Не расстраивайся, — говорю. — Черногор и правда хорош, это в людоеде проблема. Это он не может забыть о своей гнилой сущности.

Армия из шести тысяч человек идёт по дороге от Владимира. Нас прячется в лесу семь тысяч, но из-за внезапности и хорошей позиции на нашей стороне большой перевес. Мы раздавим их так легко, будто насекомое прихлопнуть. Другое дело, что никто из нас не хочет этого делать: в конце концов все последние месяцы мы сражались с суздальскими воинами бок о бок. Не хочется поворачиваться против тех, кто стоял рядом с тобой против кочевников.

— Стой! — кричит Волибор громоподобным голосом, отчего вражеская армия останавливается на дороге. — Никому не двигаться!

— Всем стоять! — раздаются голоса среди суздальцев.

Мы с Волибором и Егерем выходим вперёд, нам на встречу идёт Черняк, полководец людоеда.

— Друзья, мне очень-очень жаль, — произносит мужчина. — Я пытался его отговорить, но он послал нас вслед за вами.

— Ничего, — говорю. — Мы знали, что он так поступит.

— Что будем делать? Я не хочу драться.

— Мы тоже не хотим.

Стайка духов усталости в виде коричневых пятен вылетает из-за спины мужчины. Уж с этими существами я очень хорошо знаком.

Черняк переминается с ноги на ногу, пытаясь понять, как выйти из этой ситуации. Он хороший командир и не хочет предавать своего господина, даже если этим господином является такой глист, как Мартын Михайлович.

— Значит так, Черняк, — говорю. — Ваша армия стоит на дороге в походном марше, а наша в боевой готовности по обоим сторонам. Ты согласен, что мы вас очень легко размажем?

— Да, пожалуй…

— В таком случае я предлагаю тебе и всем твоим людям сдаться.

После некоторых раздумий, Черняк кивает:

— Я сдаюсь.

— В таком случае сдай своё оружие нам.

Черняк тут же отдаёт своё оружие. Вслед за этим наша армия выходит из засады и забирает оружие у всей вражеской армии. Они нам не враги, никто сегодня сражаться не собирается, но раз уж мы берём их в плен, то и оружие стоит забрать.

— Все назад! — кричу. — Возвращаемся во Владимир!

Люди, порядком уставшие ходить по княжествам взад-вперёд, недовольно бурчат, но всё же разворачиваются. Все вместе мы двигаемся к крепости людоеда.

— Вот же сраный предатель, — бурчит Никодим. — А ведь такие весёлые рожи строил!

— От него другого трудно было ожидать, — говорю. — Вы же не забыли, что мы прикончили его младшего брата. Людоед с безумцем хоть и не были дружны, но кровь есть кровь. Он бы не успокоился, пока я не оказался бы на том свете.

Вскоре наша армия доходит до Владимира. Воины окружают крепость точно так же, как это недавно делали кочевники. Вверху, в одной из башен замка, виднеется пузатый силуэт Мартына Михайловича. Он уже понял, что его армия не выполнила свою задачу, и время его правления подходит к концу.

— Никодим, пойдём за мной. Людоед ожидает, что я открыто поднимусь к нему по центральной лестнице, но вместо этого мы прокрадёмся к нему вдвоём. Скрытно.

— Зачем?

— Не время задавать вопросы — у нас мало времени.

Вместе с Никодимом мы проходим сквозь стену крепости и, никем не замеченные, поднимаемся по одной из боковых лестниц на самую вершину этого уродливого замка. На последнем этаже нам предстаёт зрелище, которого я опасался: в комнате прислуги сидят Мартын и Сияна. Людоед решил покончить с собой, чтобы не дать кому-то другому убить его. Вместе с этим он решил забрать на тот свет свою любовь — похищенную крестьянку.

Но мы этого, конечно же, не позволим.

Мы обещали, что вернёмся за ней, и мы это сделали.

— Прости, моя милая.

— Зачем, Мартын?

Людоед поднимает кинжал, собираясь пронзить сердце сначала своей возлюбленной, а потом сделать то же самое с собой. Девушка замерла на месте, испуганная. Мы с Никодимом одновременно бросаемся через стену, перехватывая оружие прямо в момент удара.

Никодим уводит девушку в сторону, а я борюсь с Мартыном. Мы катаемся по полу, сжимая клинок. В его обрюзгшем теле ещё скрывается сила, хотя со стороны можно подумать, что его побьёт и ребёнок.

— Явился, сукин сын? — кряхтит людоед. — Решил испортить мой уход?

— Уходи когда захочешь. Но только один.

Людоед использует свою силу на полную, чистейший, животный ужас сковывает разум. Я даже двигаться не могу, только и делаю, что хватаюсь за кинжал с закрытыми глазами, с трясущимся сердцем.

«Веда, помоги. Без тебя никак».

«Сейчас».

Девушка-дух приходит на помощь как раз в нужный момент. Во время борьбы Людоед переворачивается на бок и тут же оказывается пронзён красным клинком. Вся его сила пропадает будто по щелчку.

— Ах вы… — вздыхает мужчина. — Суки…

— Всё в порядке, — шепчет Никодим Сияне. — Мы отведём тебя домой.

Стоя над мёртвым телом людоеда, я внезапно ощущаю себя свободным. Удовлетворения от смерти этого урода нет. Только облегчение, будто мир стал чуточку светлее.

С этого момента я не только Новгородский князь, но и Владимирский. Теперь у меня целых два княжества во владении. Каждое из них досталось мне вынужденно: я не собирался участвовать в новгородской междоусобице, но сражение само пришло ко мне, и я не собирался убивать людоеда, он сам решил ударить в спину.

Но так даже лучше.

Теперь вместе с Черногором мы займёмся действительно важными делами: остановим кровопролитие по всем землям Руси. И в следующий раз, если кочевники снова захотят прийти на наши земли, синяков на лице наставим мы им, а не они нам.